Ночь исполнения наших постыдных желаний

      Нью-Йорк утопает в огнях подсветки, маня прохожих нырнуть в глубь улиц и раствориться в хмельном веселье отвязных баров и дискотек. Лэнс наслаждается атмосферой ночного города на всю катушку, вдыхает вкусный прохладный воздух, весь в предвкушении адреналина, шального драйва новых побед. Звезда стритрейсинга готов к гонке. На Лэнсе зелёная куртка — талисман, он в ней выигрывает заезды, хотя ему это и не нужно — никто не сможет быть ему равным. Толпа ликует и рукоплещет, когда он едет мимо трибуны, развернув лихо свою машину прямо у белых полосок старта. Сегодня будет крутая гонка, и Лэнс опять подтвердит свой статус. Он — король трассы, по жизни лидер, и он еще раз это докажет.       МакКлейн подходит к знакомым тачкам, смеется, делает с кем-то селфи, девчонки падают штабелями к его ногам, сразу предлагая поехать к парню после гонки. Лэнс ухмыляется самодовольно. Он как обычно первый и лучший, это давно уже вошло в привычку, стало обыденным для него. Немного скучно, если подумать. Латинец рассматривает площадку. Диджей играет лучшие треки, полу-голые пьяные девчонки крутятся возле гонщиков, стильные тачки стоят в два ряда, уже готовые к началу гонок. Вот это он называет драйвом. В виски бьет жадным адреналином, хочется стать одним целым с трассой и укротить ее еще раз, чтобы все видели — он король.       Вокруг царит шум и суета. Люди активно делают ставки, все в возбуждении перед началом очередной запрещенной гонки. В воздухе остро пахнет бензином, алкоголем и табачным дымом. Лэнс замечает его не сразу, но когда видит — то замирает, не может просто отвести взгляд. Такой безумно красивый парень. Лэнс точно видит его впервые, не мог же раньше не замечать? Темные волосы так небрежно в легком растрепаны беспорядке, бледная кожа, сильные плечи. Черт. Незнакомец горяч, как ад. — Привет, малыш. Ты здесь не скучаешь? — Лэнс улыбается самой дерзкой из арсенала своих улыбок, проводя рукой по волосам. Всегда работает безотказно. Брюнет слегка выгибает брови, скользит по Лэнсу спокойным взглядом и продолжает дальше курить, глядя на стену перед собой. МакКлейн так сильно офигевает, что затыкается на полуслове. Вот это да. Вот так поворот. Да его в жизни не отшивали, не игнорировали его, да еще так вот демонстративно, как этот дерзкий паршивец смог! Лэнс уже мысленно всё решает, когда спиной закрывает стену и смотрит в наглые глаза напротив, лицом к лицу повернувшись к парню. — Зайка, ты что меня не заметил? Я, кстати, Лэнс, король местных гонок. А ты случайно сюда забрёл или, как все, решил сделать ставку? Эй, как зовут тебя? — Кит. Но я не зритель, а тоже гонщик, и я размажу тебя по трассе, — голос такой бархатный, приятный, до Лэнса даже дошёл не сразу весь смысл сказанных брюнетом слов. Вечер давно перестал быть томным, и МакКлейн чувствует адреналин уже в превышенной норму дозе. Красавчик явно не так уж прост, и это даже сильней заводит, хотя Лэнс и так уже давно готов завалить его прямо на асфальте. — Давай пари. Если я приеду на финиш первым, то плюс к деньгам, я надеру тебе зад, красавчик. Не только в гонке, но и в постели, — Лэнс так бахвалится перед ним, ведь он уверен в своей победе. Всё дело техники, и красавчик будет стонать через час под Лэнсом так, что в машине зазвенят стёкла. Он уже мысленно раздел брюнета и облизал с головы до ног. Какой красивый и дерзкий мальчик. Как же безумно он его хочет. — А если первым приеду я? Тогда ты сам мне свой зад подставишь, и я растяжку не обещаю, возможно выебу просто так. Много себе слишком позволяешь, пора слегка тебя наказать, король стритрейсеров всего Нью-Йорка, — от этих вкрадчивых интонаций Лэнса бросает то в жар, то в холод. По телу бежит сладкая дрожь, и МакКлейн думает, что не против впервые в жизни забить на гонку. Он толком даже и не уверен, что лучше — выиграть, проиграть? Приз в любом случае великолепен. Он его хочет прямо сейчас. К черту, кто там из них будет сверху. — Ну что, поехали? Ты готов? Смотрю уже во всю предвкушаешь, как я уделаю тебя в гонке, а после всё повторю в кровати? — в глазах брюнета насмешка, вызов, и Лэнс кроет спортивной злостью. Еще посмотрим, кто будет первым. Лэнс научит его манерам, когда ночью трахнет до звезд в глазах.       Латинец срывается со старта резко, тут же бросая вперед машину, и забываясь в шуме мотора. Скорость — привычная ему стихия, Лэнс максимально сосредоточен, летит по трассе легко, красиво, как птица в ясном высоком небе. Другие тачки давно в хвосте, кроме одной, что с ним едет вровень. Красная toyota supra mk4 с дерзким красавчиком за рулём. Лэнса так кроет от одной мысли, как он коснется тёмных волос, сомнет губами пухлые губы, проглотит хриплый протяжный стон уже покорного ему брюнета и как завалит того на спину, сорвав с него всю его одежду. Лэнс отвлекается на секунды, чуть было, не улетев с дороги, но успевает выровнять скорость, и они к финишу приходят вместе. Ничья в истории подобных гонок — большая редкость. Им предлагают переиграть гонку в новом туре, ставки растут, и толпа ликует, но они оба не хотят ждать, точнее просто уже не могут, давно друг друга сожрав глазами, и отдают право другим бороться за статус местного короля. Они друг другу все доказали еще в процессе той первой гонки.       Лэнс прижимает брюнета к тачке, почти уткнув его в капот спиной, жадно кусая шею парня. Мозг окончательно уплывает, когда брюнет отвечает тем же, сжав зад МакКлейна в своих ладонях так, что Лэнс, кажется, может кончить лишь от проявленного напора. — Давай ко мне, здесь недалеко, — Лэнс шепчет парню в самое ухо, жадно кусая зубами мочку, и трется каменным стояком о твердый пах своего партнера. — Что, так не терпится раздвинуть ноги? — брюнет подкалывает его, в ответ кусает МакКлейну губы и открывает дверцу машины, закинув туда Лэнса.       Они целуются минут двадцать, прежде чем все-таки покидают с ума сошедшую площадку гонок. Латинец ласкает рукой брюнета на протяжении всей дороги, а тот отчаянно матерится, грозясь свернуть в первой подворотне и прямо там же трахнуть парня.       В квартиру вваливаются целуясь, стащив друг с друга футболки, куртки, жадно неистово соприкасаясь голыми торсами, кусая губы. Их поединок похож на схватку двух альф за первое место в стае, и Лэнс готов его уступить, уж слишком запретный плод сладок. Если отдаться — только такому сильному, как он сам, и Лэнс откидывает голову, подставив шею второму «альфе» — жест покорения у волков. Тот понимает его без слов и благодарно целует в шею, ставит на Лэнсе засосы-метки, кусает МакКлейна в подбородок, нежно касается дрожащих век, рукой расстегивает ремень на ставших тесными брюках Лэнса. — Тише. Расслабься. Я осторожно. Тебе понравится, король Нью-Йорка, — Лэнс хочет кончить от интонаций хриплого мягкого мужского тембра, которым сказана эта фраза. Он поднимает навстречу бедра, позволяя снять с себя одежду. Они целуются все то время, пока брюнет тратит на растяжку, на ласки нежных сосков МакКлейна и его твердого члена, уже потекшего белёсой смазкой. Первый толчок разрывает воздух громким несдержанным стоном Лэнса и хриплым выдохом Кита. Когане замирает внутри парня, дав им обоим немного времени перед уверенным «началом старта». Брюнет медленно набирает быстрый, решительный, твердый темп, с каждым толчком отправляя Лэнса в полет к далекой Альфа-Центавре. Вокруг все плавится, горит, пылает, латинец хватает горячий воздух, когда брюнет ему позволяет в кратких горячечных перерывах между напором своих толчков. МакКлейн царапает спину партнёра, когда они оба выезжают одновременно на «сладкий финиш», перебудив криками весь дом. — Ты утомил меня, король Нью-Йорка. Кажется, титул по праву твой, — говорит брюнет, пытаясь как-нибудь отдышаться, прийти в себя после такой «гонки». — Было улётно. Ляг на живот. Я отдышусь, а потом продолжим, — Лэнс утыкается брюнету в шею, вдыхая терпкий мускусный запах, и счастливо улыбается. — Это лишь первый тур, чемпион. А кто в конце победит — увидим. — И победитель получит приз? — в глазах брюнета лукавый прищур и предвкушение своей награды. — Да. Победителя ждет «Гран-при» — делать, что хочется с проигравшим.