Двадцать сигарет

      Мэтт потянулся за новой пачкой сигарет на столике рядом с ноутбуком. Вытянув сигарету, он поджёг её, на секунду озарив помещение пламенем от зажигалки. Мэтт не выходил на улицу уже неделю, и запасы продовольствия и табака подходили к концу. Поймав себя на мысли, что лень — вещь непобедимая, он решил повременить с походом в магазин. Затянулся — сизые колечки дыма медленно устремились вверх, лёгким облаком застывая у потолка. Первый окурок был отправлен в пепельницу ровно через три минуты. Мэтту почему-то вспомнилась его первое знакомство с сигаретами.       Это был конец декабря. На улице было неестественно холодно для Англии. Нежный снег мягко серебрился в лучах выглянувшего солнца. Тринадцатилетний Мэтт давно желал осуществить задуманное. В тот день он наконец-то стащил у преподавателя химии сигаретку Benson&Hedges и раздобыл зажигалку. Вот холодные пальцы уверенно поднесли огонёк к сигарете, зажатой в зубах, стараясь ладонью прикрыть тонкий язычок пламени от падающего снега. И вот первая затяжка. Лёгкие наполнились чем-то согревающим и в то же время непривычно щекотным, терпким. Лёгкое головокружение. Всё в порядке. План осуществлён.       Выдох. Клуб дыма теряется где-то в вышине. А потом кашель. Безудержный и неуёмный, лёгкое удушье. Но было уже плевать: главное произошло. И это чувство свободы и неописуемой радости ещё долго оставалось с ним. Казалось, что нет ничего лучше, чем стоять, курить, пока снег мягко ложится на плечи.       Мэтт хмыкнул, припомнив детские годы. Загрузив новый уровень игры, он поджёг следующую сигарету. Да, марку табака он сменил давно, теперь он зубами сжимал Мальборо красные, которые были намного едрёнее той, первой сигаретки. Хорошее курево на каждый день.       Размышления прервал телефонный звонок — на экране высветился номер Мелло.       — Алло, — лениво протянул хакер.       — Поднимай пятую точку и дуй ко мне. И чтобы никаких возражений, не то пулю в лоб пущу. Всё, я тебя предупредил, — протараторил друг и бросил трубку. Выслушав ещё несколько гудков, Мэтт подхватил ключи, жилетку, консоль и вышел на улицу.       Он не любил открытые пространства: всегда была вероятность, что какой-нибудь подонок выслеживает тебя. Издержки профессии и личный опыт. Быстро усевшись в красный Додж и вытянув из пачки третью сигарету, Дживас завёл машину. Зверь под капотом голодно, утробно заурчал, требуя свободы. В следующую секунду машина резко рванула с места. Яркими линиями проплывали огни мегаполиса, оставаясь позади.       Мэтт подъехал к заброшенной судоходной верфи, коих много было в этом городе. Он вышел из машины, оглянулся: ничего не изменилось. Здесь стояли всё те же ветхие, потрёпанные ветром строения, рольставни из тонкого металла дрожали под натиском солёного морского ветра, два усталых фонаря неровно мерцали, безуспешно стараясь победить ночную мглу. Слегка поёжившись от ночного холода, Мэтт направился к одному из невысоких зданий. Дверь мерзко скрипнула — и хакер оказался внутри. Миновав всякий железный мусор и ещё несколько дверей, он оказался в просторной комнате, залитой светом яркой лампы под потолком. Посередине стоял стул, к которому крепкими верёвками был привязан человек с чёрным мешком на голове. Мелло сидел рядом, ел шоколад, уткнув дуло Беретты в мягкий живот жертвы. Обнаружив вошедшего, он вмиг встрепенулся и поднялся со стула.       — Ну, и где тебя носило? — возмущённо начал юноша. — Я уже заждался.       — Приехал, как только смог, — ответил Мэтт, затягиваясь четвёртой сигаретой.       — Ну конечно, — пробурчал блондин, откусывая ещё кусочек от плитки шоколада.       — Так зачем звал?       — Просто скучно стало, — съязвил немец.       — О да, ты всегда был королём юмора.       — Да ладно, я ещё не сошёл с ума, чтобы звать тебя лишь для того, чтоб лицезреть твои покрасневшие глаза и пропахшую табаком шевелюру. Дело есть.       Он протянул хакеру синюю папку, похожую на те, в которых они сдавали рефераты в Вамми; тот пролистал и захлопнул её.       — А это кто? Новый источник ценной информации? — поинтересовался он, кивая головой в сторону связанного. — Он вообще живой?       — А что с ним будет?       Мэтт хмыкнул, затягиваясь пятой сигаретой.       — Ну-ну.       — И хватит в меня дым пускать, словно паровоз старый. Кончай пыхтеть, — взвился Мелло, выхватил сигарету изо рта друга, бросил и растоптал. Мэтт ухмыльнулся, запуская руки в карманы жилета.       — У тебя никогда это не получится, — с добродушной улыбкой ответил он, припоминая прошлое.       Тук-тук-тук… Сердце колотилось, как у зайца, уже вторую неделю. Вторую неделю Мэтт не курил, потому что поспорил с Мелло. Он сразу прознал о выходке друга с кражей сигарет, и возненавидел эту его страсть к курению, всеми способами стараясь отучить друга от пагубной привычки. А ведь Дживас чуял, что не стоило даже начинать играть с тем в карты, пусть хакер и выигрывал раньше у друга — безудержная азартность порой приносила Дживасу немало проблем. И вот теперь парень бросал курить по приказу Великого-и-Ужасного-Мелло-царя-всего-мира, который, к слову, на самом деле опасался за здоровье рыжего. Мелло старался не упускать из виду друга, лишь бы тот не нарушил обещания.       «Если он сейчас не перестанет на меня так поглядывать, я засуну ему эту сигарету…» — подумал юный курильщик, пытаясь избавиться от щекочущего и столь неприятного ощущения в лёгких, играя в консоль. Приступы раздрадительного сухого кашля иногда охватывали его, но он пытался сдержаться, краснел, издавая глухие хрипы.       «Чёрт, чёрт…» — Мэтт отбросил приставку и уткнулся лицом в подушку.       Тук-тук-тук… Сердце колотилось как у зайца уже вторую неделю. Вторую неделю Мэтт не курил, потому что поспорил с Мелло…       — Хватит корчить из себя героя трагедии! — зло бросил Мелло, который сидел на соседней кровати и наблюдал за страданиями друга. — Может, дать воды? — уже спокойнее поинтересовался он.       — Отвали, — слабо отозвался Мэтт и, включив в плеере музыку громче, провалился в беспокойный сон.       Дживас проснулся в два часа ночи и по привычке потянулся за сигаретами, которых на месте не оказалось. Горло сдавливал рвущийся кашель и он поспешил прикрыть рот, чтобы не разбудить спящего Мелло.       Тук-тук-тук… Сердце колотилось, как у зайца уже вторую неделю…       Мелло лежал спокойно, подвернув под себя тонкое летнее одеяло. Дживас тихонько сполз с постели, оделся и вышел в коридор. Ситуация и безудержное желание требовали действовать без промедлений. Едва не замеченным каким-то полуночником, подросток пробрался в кабинет химии и выдвинул ящик стола. Да, вожделенная синяя пачка была на месте. Мэтт вытянул три сигаретки и поспешил удалиться. Входные двери в приюте на ночь запирали, но он, как один из главных сорвиголов приюта, знал много лазеек. Летняя ночь встретила его лёгкой прохладой и сладким запахом травы и цветов. Тихо чиркнули спички, затяжка, и Мэтт блаженно выдохнул такой родной, привычный дымок. Звёзды молча наблюдали с небосклона, где-то стрекотал кузнечик…       — Ты дурак, Мэтью, — послышалось злобное шипение, от которого у курильщика чуть сердце из груди не выпрыгнуло.       Мелло всем своим видом изображал ненависть и презрение.       — Курение — физиологически необходимый для меня процесс. Я всегда знал, что буду курить. Мой организм нуждается в этом.       — Твой организм нуждается в хорошем пинке, если ты не понимаешь, насколько это вредно и опасно, — прошипел Мелло, присаживаясь рядом. — Я отучу тебя от этой гадости, — добавил он, прикрывая нос рукой, лишь бы не нюхать табачный дым.       — У тебя никогда это не получится, — с добродушной улыбкой ответил Мэтт, затягиваясь ещё раз…       Мэтт ехал назад, оставив Мелло допрашивать «источник информации». Поднимаясь в квартиру, Дживас закурил шестую. Теперь необходимо было разобраться с заданием. Как всегда: взломать, узнать, предоставить данные Мелло, запутать следы. Разобравшись с делами, Мэтт налил себе кофе, включил PSP и закурил. Седьмая, восьмая, девятая. Время тянулось медленно, но усталость и третья бессонная ночь давали о себе знать. С головой накрывшись одеялом, парень уснул.       Он был вместе с Мелло. Мэтт не мог вспомнить, когда друг появился здесь и долго ли был тут. Они просто шли бок о бок, наблюдали за лазурным небом, а Мелло довольно щурился, подставляя расслабленное лицо мягким лучам. Да, он любил такую погоду, он просто создан для солнца. Он просто сам, как солнышко. Лучик света в жизни Мэтта, жизни без определённой цели. Дживас предпочитал пасмурное небо, затянутое серыми тучами. Такими же серыми, как сигаретный дым. Мэтт и Мелло шли куда-то вперёд, наслаждаясь обществом друг друга. Тут Мелло повернулся и с ехидной улыбкой молвил:       — Вот болван.       Радужная картина мира рассыпалась. Мелло схватил рыжего за плечи и стал трясти как грушу.       — Ммм… — промычал что-то нечленораздельное Мэтт, разлепляя сонные глаза.       — Вставай, болван, а то жизнь проспишь.       — Отвали, — Мэтт перевернулся на другой бок.       — Ты сейчас похож на спящую красавицу. Может тебя поцеловать, а? Ну, хватит валяться! — Мелло одним рывком стянул одеяло с хакера.       Сон был безнадёжно потерян. Осознав всю трагичность ситуации, он потянулся за пачкой сигарет. Десятая. Мелло что-то сосредоточенно вещал, но его слова не были услышаны.       — Так, хватай шмотки, и поехали, — закончил Мелло и уселся напротив хакера. Тот меланхолично затянулся одиннадцатой. Молча встав, потянувшись, почесав затёкший бок, он наспех оделся и направился к выходу.       — Пошли, — бросил он.       Мэтт вслушивался в мягкое шуршание шин, в рёв мотора, в треск тонкой фольги с соседнего сиденья. Когда парень остановился на пустынной набережной, Мелло вышел из автомобился и направился к воде. Гул океана не стихал ни на минуту. Тёмные волны с яростью обрушивались на берег, разлетаясь на тысячи мелких ледяных, колких брызг. Мелло стоял не шелохнувшись, лицом встречая злые порывы ветра. Мэтту не нравилось, с какой отрешённостью немец смотрел куда-то вдаль, будто выискивая кого-то или ища ответа. Может, и стоило выйти вместе с ним, но этот необоснованный и непонятно откуда взявшийся эгоизм, вовсе не свойственный ему, обида, не позволяли Мэтту прямо сейчас открыть дверь и встать рядом с блондином. Порыв ветра донёс звук полицейской сирены — парень встрепенулся, а потом поймал себя на мысли, что таким поведением напоминает запуганного таракана, который прячется в угол, как только на кухне зажигается свет. Чертыхнувшись себе под нос и включив консоль, он вытащил из пачки двенадцатую сигарету, задумчиво покрутил её в напряжённых от нескончаемой работы пальцах и закурил. Порыв ветра гулко ударился об автомобиль, отчего Мэтт едва вздрогнул. Посмотрел на Мелло: тот как будто выпал из этого мира. Не в состоянии больше видеть того таким неестественно молчаливым, отчуждённым, Дживас вылез из авто, по дороге поджигая тринадцатую. Холодный влажный воздух мигом взбодрил его. Подойдя к другу, парень положил тому руку на плечо. Юноша встрепенулся и перевёл сосредоточенный взгляд на хакера. Блондин одними сухими губами прошептал что-то, но Мэтт всё понял.       Михаэль Кель никогда не извиняется. Михаэль Кель всегда прав. Любой человек, повстречавший на своём жизненном пути импульсивного немца, на всю жизнь усвоил эти правила. Конечно, кроме них существовал ещё целый список нерушимых законов, которые добавлялись самим Мелло по ходу действий и его прихоти. Да, только его прихоти. Только вот от этой принципиальности он, порой, страдал сам. Мэтт никогда не забудет тот взрыв. Он никогда не забудет тех людей, из-за которых Мелло пришлось лишиться половины лица.       И уж тем более он никогда больше не позволит Мелло страдать. Так глупо и наивно, но он обещал сделать всё, лишь бы так горячо любимый немец был жив и счастлив, что казалось сущей насмешкой в их отчаянной жизни. Но он верил и теперь точно был готов подставить грудь, заслонить, защитить, сберечь любой ценой, только бы Мелло был жив. Так было всегда. С первой встречи и до самой смерти Мелло ни разу не выйдет из мыслей хакера.       Четырнадцатая сигарета сгорела до самого фильтра и без сожаления была отброшена в пепельницу. Мелло что-то кричал в трубку, рванными шагами метаясь в соседней комнате. Могло показаться, что Мэтт полностью ушёл в мир видеоигр, но на самом деле он ловил каждое слово, слетавшее с пересохших от долгого разговора губ. Опять Кира, опять расследование, опять Ниа. Темы для разговоров почти никогда не менялись. И даже оставшись наедине друг с другом, Мелло либо молчал, либо говорил о расследовании. Мэтта это бесило, хотелось дать со всей силы по столу, чтобы хоть как-то отвлечь друга от этой чепухи. Но не стучал, не кричал, а спокойно и невозмутимо принимал новые указания, потому что знал: так надо.       Мэтт стряхнул рыхлый столбик пепла с пятнадцатой сигареты.       Он никогда не забудет тот день, когда ушёл Мелло. Ушёл молча, даже толком не поговорив с другом. Он просто взял рюкзак, деньги, которые воспитанникам выдавали в качестве награды за успехи в учёбе и расследованиях, и ушёл. Ушёл, лишь на прощание, обернувшись, чтобы посмотреть на Мэтта, дёргано улыбнуться и бросить короткое «Может, увидимся, Мэтью».       А Мэтт остался. Он не знал почему, но он не бросился вслед за другом. Лишь закурил. Тогда он прикончил всю пачку, так что даже голова немного закружилась. Ему было необходимо это лёгкое опьянение, чтобы заполнить образовавшуюся внутри пустоту. Тишина в их когда-то общей комнате, всегда наполненной разговорами, смехом, горячими спорами, звуками жизни, давила на сознание свинцовым грузом. Помещение теперь больше напоминало склеп, в котором кроме застывшей тишины и курящего парня больше ничего и не осталось. Прошёл день, но чувство глухой тоски лишь усилилось. Недоумение сменилось невиданной ранее болью. Хотелось взвыть, как раненный в самое сердце зверь. Мэтт остался один, и теперь между ним и Мелло была целая Вселенная. Ощущение ненужности лишь усиливалось с каждым днём, часом, минутой. Так, наверное, чувствует себя верный пёс, потерявший хозяина. Да, Мэтт был именно таким псом. Но было одно отличие: его хозяин жив.       — Ты понимаешь, что, возможно, мы не выживем, — холодно переспросил Мелло. Мэтт лишь закурил шестнадцатую сигарету. Его полный сосредоточенности взгляд говорил сам за себя — он готов на всё. Но Мелло ещё раз переспросил:       — Ты можешь уйти пока не поздно.       — Не для того я прошёл вместе с тобой бок о бок весь путь, чтобы потом сбегать.       Мелло встал рядом с рыжим у открытого окна.       — Почему?       Парень молчал, но через некоторое время ответил:       — Потому что ты единственный, кто мне дорог.       Мелло не мог понять, отчего появляется зависимость в сигаретах. Он постоянно спрашивал друга об этом, но тот лишь отмахивался банальной фразой «мне нравится». Но в тот вечер они вновь хорошенько выпили, и Мелло требовал вразумительного ответа на мучающий вопрос.       — Отвечай, — заплетающимся языком, но с напором спросил он, — почему ты куришь?       Мэтт глубоко затянулся, вдыхая полные лёгкие никотина и выдыхая тонкой упругой струёй.       — Ну, мне это и вправду очень нравится, — начал он. — Это уже превратилось в некий обряд. Уже идя к магазину, я представляю себе их вкус, запах, даже тепло, которое они дарят. И вот пачка в руках. Я медленно, не спеша снимаю обёртку, открываю коробочку, ловким и отточенным до совершенства движением подношу пачку к губам и цепляю сигарету, зажимаю двумя пальцами и подношу к кончику огонёк. И вот оно, наслаждение, накрывает меня с головой. Медленно выпускаю изо рта клубы дыма. Тлеет сигарета, и остаётся лёгкое сожаление, что она закончилась. Бросаю её в пепельницу и возвращаюсь к будничным делам. Это то же самое, что для тебя шоколад.       Мелло слушал внимательно, а потом расстроенно заключил:       — Мэтти, ты псих-фетишист.       Семнадцатая сигарета вспыхнула в последний раз и упала на асфальт. Мелло поймал на себе взгляд Дживаса, но оранжевые стёкла дурацких очков не позволяли разобрать, что чувствует друг. Мэтт коротко кивнул и сел в машину, немец натянул отпалированный шлем и сел на мотоцикл. Оба одновременно тронулись с места. Восемнадцатая сигарета, рассыпая искры, ударилась о дорожное полотно.       И вот разгон, дрифт. Что ж, внимание привлечено — такую машину невозможно пропустить. Выстрел. Паника. Крики. А теперь вновь сорваться с места и гнать, гнать, гнать… Мотор гудел подобно вулкану, готовому вот-вот взорваться, излиться алым пламенем на яркий капот. Зажёг девятнадцатую от прикуривателя. Вжал педаль в пол. Мэтт до чёртиков обожал свой Додж. Ему в нем нравилось всё: длинный капот, круглые фары, узкая решётка радиатора, габариты, даже тюнингованный руль. Машина в стиле семидесятых сразу влюбила в себя: она отлично держалась на дороге, а входить в повороты на сумасшедшей скорости было сплошным удовольствием.       Глаза резанул резкий свет дальних фар. Сердце ушло в пятки, а в животе всё перевернулось.       — Чёрт, — процедил Мэтт, пытаясь остановить машину в управляемом заносе. Вот и всё. Дживас потянулся за пачкой сигарет и с горькой усмешкой шепнул:       — Прямо ирония судьбы. Финита ля комедия, господа. Он поджёг последнюю, двадцатую, глубоко затянулся любимым Мальборо, размеренно выдохнул до самой диафрагмы. Охранники и полицейские выкрикивали что-то, но Мэтт не слушал. Он вылез из обожаемого Доджа, вдохнул любимый запах табака и жжёной резины, представил любимое дорогое лицо и стал говорить что-то отвлечённое. Раздался выстрел, целый шквал выстрелов. Пули глубоко пронзали горячую плоть, сталь автомобиля…       Тело качнулось и завалилось на кузов. Сигарета потухла. А он ведь только хотел докурить.       — Мэтт, прости меня, — с неописуемым страданием и горечью прошептал Мелло.