А я умом не тронусь?

В лавке Ужастиков Умников Уизли почти не оказалось посетителей, что, конечно, обрадовало бы Драко в любой другой день — но сегодня он следил за Поттером. Поттером-мать-его-аврором, от которого не скрыться даже в толпе, а без толпы совсем никак. Конечно же, он знал об этом, потому что следил за Поттером не в первый раз и — совершенно точно — не в последний. «Зачем тебе Поттер?», — порой спрашивал он сам себя, и тут же отвечал: — «Потому что надо!» — Зачем я тебе, Малфой? — спрашивал и Поттер, в очередной раз замечая его: и никакие заклинания невидимости не спасали, а Драко знал много их разновидностей, некоторые даже сам доработал и усовершенствовал. — Умерь свои восторги — я женат. — Поттер, это ты с меня «невидимку» сбрасываешь постоянно, уж не ты ли ко мне неровно дышишь? — отмахивался Драко. Поттер просто закатывал глаза, хлопал его по плечу и уходил. Драко делал вид, что заинтересован товарами, несколько раз он даже бездумно брал что-то в руки, но потом какое-то «что-то» вспыхнуло прямо у него на ладони, и Драко решил больше ничего не трогать. Магия у этих штук сильная, вырастут ослиные уши — долго не расколдуешь потом. Поттер, очевидно, просто зашел к Рональду: на товары даже не смотрел. Оперевшись локтями о прилавок, Поттер внимательно слушал, что рассказывал ему этот рыжий недоумок. Уизли, как всегда, излишне эмоционально размахивал руками и менял выражение лица чаще, чем Тёмный Лорд кормил свою змею. Удачливый засранец, ну почему ты?.. Драко не хотел подходить ближе, но ему стало любопытно, о чем же они говорили. По иронии неких высших сил, в которые Драко никогда не верил, ему на глаза попались Удлинители ушей. В конце пятого курса они стали резко популярны, и Драко знал, что мелкая Уизли продавала запрещенные товары своих старших братцев, но так и не смог ее на этом поймать. Драко взял одну коробочку, положил в карман и заодно захватил еще какую-то мелочь, которую интереснее было воровать, а не покупать. Последние клиенты ушли совсем недавно, никто не заметил бы. Он уже решил было пойти скрыться за полками, чтобы удобнее было подслушивать, но Поттер вдруг перегнулся через прилавок, взъерошил волосы Уизелу и громко попрощался. Поттер мог бы пойти к камину, но вышел на улицу, Драко подумал, что у него остались какие-то дела в Косом переулке, а значит можно продолжить преследование. Драко немного выждал и стремительно направился к выходу. — Стоять! Драко вздрогнул и обернулся. Уизел направил на него свою палочку, хотя на его физиономии не отражалось обычное презрение, даже хуже: он улыбался. — Чего тебе? — недовольно протянул Драко. — Карманы выверни, — хмыкнул тот. — Серьезно, Уизел? Так ты обходишься с покупателями? — С покупателями я обхожусь нормально, а воришек пинком под зад выкидываю, — он взмахнул палочкой, и Драко услышал за спиной щелчок замка. — Давай-давай! — Я не… Но Уизли вдруг прервал его и начал перечислять: — Удлинитель ушей, две упаковки забастовочных завтраков, зерна бесконечного чихания и… — он сделал паузу и поднял руку вверх, как когда-то делала Трелони, прежде чем сделать самое эффектное предсказание в конце пары: — леденец-невидимка? Неужели до сих пор Гарри преследуешь, болезный? Драко достал из кармана то, что схватил даже не глядя, и с изумлением увидел: Уизел безошибочно перечислил все. — Чары от воров, что ли? — спросил Драко. Обычно он чувствовал подобную сеть магии на предметах, но сегодня не уловил привычного заряда энергии при прикосновении. — Не-а, просто я хороший аврор, — засмеялся Уизли. — Так что, покупать будешь или это просто клептоманский кайф? — Кайф, разумеется! На что мне зерна чихания? — Не знаю. Для сына, например? — А ему они зачем? — Вот ты смеешься, а они лучше всего от насморка помогают, да и на вкус всяко приятнее настоек тех. — Мерлин, настойки, — поморщился Драко, вспоминая детство. Мама однажды даже пыталась наполнить булочку такими зельями вместо шоколадной начинки. — Какие же они лютые были в детстве, а? — Однажды мне на неделю уши заложило лишь от одного запаха. — А я как-то чихнул с такой силой, что несколько минут моргнуть не мог, вот так сидел и осуждающе пялился на маму, — он широко раскрыл глаза и смотрел так на Драко, пока тот не заржал. — Если бы Скорпиус так посмотрел на меня, точно вызвал бы экзорцистов. — Ну вот мама и вызвала, — пробормотал он. Драко снова рассмеялся: — Врешь же! — Вру. Зато тебя отвлек, чтобы Гарри ушел. — Твою мать, Уизли! — Твоей того же, Малфой. Драко развернулся и пошел к выходу, но дверь все еще была закрыта. Заклинания не помогли, и Драко спиной чувствовал, как ухмыляется Уизел. Да, в отражении стеклянной двери он достаточно четко видел его спокойное лицо, но удобнее было представлять тупую улыбку и ненавидеть за нее Уизли. — Выпусти! — Выпущу, когда скажешь, чего к Гарри привязался. — Ревнуешь? — О да, так и представляю по ночам — спать не могу, как вы с Гарри замутили, развелись с женами, детей своих бросили, а потом женские журналы стали называть вашу парочку Драрри… — Драрри?.. — Поверь, другие варианты ты не захочешь услышать, — улыбнулся он. — А если серьезно, Малфой, сколько там тебе? Двадцать семь, двадцать восемь? Чего ты никак не угомонишься, много воды уже утекло с… не представляю уже, что там тебя до сих пор возмущает! — Ты Уизли — ты меня возмущаешь. — Это что-то глупое… — Ты — что-то глупое, — сказал Драко, и постарался незаметно нащупать палочку в кармане мантии. Пусть Уизел — аврор в отставке, но и у него могли остаться связи — и проведет тогда Драко сутки-другие за решеткой за оскорбление «важной шишки». Рональд закатил глаза и снова вскинул палочку. Драко уже дернулся за своей, но оказалось, Уизел просто перевернул табличку «открыто-закрыто», а затем опустил плотные занавески на окнах. — Не бойся, Малфой, — Уизли явно заметил нервное движение Драко, — гражданских просто так я не трогаю — это с аврората осталось. Нажраться не хочешь? Драко удивился не предложению Уизли, а своему неожиданному желанию согласиться. Тем более, если Поттер его избегал, можно же подойти к проблеме и со стороны его дружка… странно, что Драко не подумал об этом раньше. Рональд провел его через складское помещение, потом они поднялись по лестнице. Как Драко и думал, наверху находилась жилая комната, совмещенная с лабораторией-кухней. Чем-то место напоминало кабинет Снейпа, только здесь было светлее и просторнее. Как и в торговом зале, здесь тоже позвякивали какие-то приборы, некоторые коробки сами собой подпрыгивали и тряслись, в углу пищали карликовые пушистики — Драко улыбнулся уголками губ, вспомнив Скорпиуса и его маленького зверя. Только звуки здесь были не такими громкими, какими-то ненавязчивыми и гармоничными, как колокольчики из ракушек в летнем доме Астории. — Я надеюсь, у тебя есть что-нибудь пригодное… а, вижу, есть, — сказал Драко, увидев широкую полку с различным алкоголем. — Это Джорджа, партнеры по бизнесу дарят частенько. Но ему без Фреда напиваться не в радость, — вздохнул Рональд. — Отшучивается, мол, не то чувство, когда с утра в одиночку блюешь и все такое. Драко кивнул. Близнецы всегда больше всего раздражали из семейства Уизли, но даже он признал, насколько скучно в Хогвартсе стало без них. Да и сразу после войны, когда производство их приколов резко прекратилось, а людям настолько нужен был смех… — Знаешь, Уизел, как-то мне перехотелось напиваться. — Вот и у меня каждый раз такое чувство, когда здесь остаюсь, — пожал он плечами. — И у всех вообще. Работается и думается тут хорошо, но что-то веселое тут ну… наверное, последним событием стало рождение Рози во-о-он на том столе, — он показал на обеденный стол, где сейчас стояли банки и коробки с ингредиентами. — Странное у тебя представление о веселье, Уизли, — хмыкнул Драко. — Просто тебя там не было. Вряд ли Гермиона мне простит, что ее лапочка-дочка родилась над магазином приколов. Скорее всего она хочет взрастить свою маленькую занудную копию. — Ваша дикая рыжая кровь все перекроет. — Вот и я говорю, что уизлевский дух хрен перебьешь. — Он пошел к кухонной части помещения и поставил чайник рядом с оловянным котлом. Тот был накрыт крышкой и непроницаемым для запахов куполом, так что Драко не смог понять, что же там варилось. По банкам, сверткам и коробкам ингредиентов идентифицировать тоже не вышло, и Драко сделал вывод, что там либо что-то экспериментальное, либо Уизли, как и в школе, продолжал разводить бардак на рабочем месте. Судя по чистоте в остальной части комнаты, последняя версия была маловероятной, но Драко хотелось думать, что Уизел так и остался неопрятным мальчишкой, который ни разу за школьную жизнь не завязал галстук. Словно прочитав его мысли, Уизел поднял крышку, и уверенно насыпал в котел что-то из заранее подготовленной мерной чашки, а потом помещал зелье: пять раз по часовой стрелке, восемь — против. Драко заметил, что зелье поменяло цвет на насыщенный розовый, довольно чистый, что для большинства зелий являлось хорошим показателем. — А ты наконец-то научился зелья варить? — Как оказалось, многое зависело от преподавателя, — сказал Уизли через плечо. — Аврорская школа? — Да. Была там одна женщина… в общем, сама она из себя такая, — тут он присвистнул, — и предмет вела так, что мы с даже похмелья в субботу утром тащились на ее занятия, толком не успев поспать. Чайник вскипел, и Рональд достал большие кружки — и Драко не сдержал улыбки. Кажется, все его поколение предпочитало такие большие емкости тем маленьким изящным чашечкам, которые навязывали им родители. Буквально вчера Драко был в гостях у Блейза и обратил внимание на этот момент. Они с Асторией сами держали изящный чайный сервиз на видном месте для гостей, но в обычное время пили из таких кружек. — Надеялся тебя споить и узнать, чего у тебя на Гарри такой фетиш вдруг, но раз не пьем, буду доставать информацию пытками, — проговорил Уизли, отпив чая. Он стал шариться по карманам и достал оттуда пачку маленьких колдографий. — Смотри, это — Рози, она ест. А тут сидит на горшке. Здесь спит. Плачет. Спит. Здесь плачет, пока ест и спит, пока сидит на горшке… — Рональд, а ты не подумал, что в это можно играть вдвоем? — Драко достал из-под мантии небольшой медальон, где находился портрет Скорпиуса и раскрыл его. — Охренеть, такой же белобрысенький, — высоким голосом протянул Уизел. Драко фыркнул. — Ну и вот, семья ж есть у тебя, чего к Гарри клеишься? — Да не клеюсь я! — А со стороны кажется, что клеишься. Объяснишь? Драко шумно выдохнул и потер переносицу. — Мне один вопрос покоя не дает. И я хочу задать, а Поттер бегает от меня, как испуганная хаффлпаффка. — Какой же? Почему он спас тебя от Адского пламени? Почему вступился на суде? Почему помог с… — Почему отверг дружбу тогда в поезде. — Бля-я-я, — протянул Рональд, откидываясь на спинку стула. — Ну ты бы еще чего вспомнил! — Но это столько лет не дает мне покоя… — Малфой, ты вел себя, как мразь. А Гарри был весь из себя такой милый добрый единорог. Единороги не любят мразей, понимаешь? — Я вел себя нормально, это ты посмеялся над моим именем! Что-то Поттера это совсем не смутило. — Потому что имя у тебя правда дурацкое. А реально задираться ты первый начал. — Уизел, я не задирался, а сделал более выгодное предложение. И вообще, я уверен, если бы тебя там не было, все прошло бы нормально. — С чего ты взял? — Мы еще до Хогвартса пересекались, и я думаю, что смог его достаточно впечатлить. Но потом пришел ты и все испортил. — О, а давай ты еще скажешь, что это был хитрожопый план: я целенаправленно искал купе Гарри Поттера, чтобы примазаться к его славе и богатству. Вот так своими одиннадцатилетними мозгами взял и придумал долголетний план, чтобы закадрить Мальчика-который-выжил и подложить под него младшую сестру. А нет, это мне Дамблдор сказал сделать! — Мерлин, Уизли, да тебе бы ума не хватило. Прекращай читать эти псевдобиографические книжонки о Поттере, а то еще больше отупеешь. С тех пор как Поттер стал главой аврората, журналисты и писатели снова вспомнили о нем, и книжные лавки пополнились такой вот юмористической прозой, как называла это мама. — Эй, не обижай книжонки, я их на толчке читаю! — Вот там им и самое место. Некоторое время они пили чай в тишине. Драко было здесь спокойно в своих мыслях и уютном молчании. Никогда бы он не поверил, что в обществе Рональда он будет себя так ощущать. — Слушай, если тебе это так покоя не дает, у меня есть одна штука, — тихо сказал Рон. — Мы с Джорджем ее пока разрабатываем, но последние испытания уже пошли на успех. Драко кивнул, показывая, что слушает. — Это немного похоже на «грезы во сне», слышал о таком? — Драко снова кивнул — в студенчестве ему довелось попробовать такой наркотик, — и Уизли продолжил: — Только он не просто гипнотическую ересь показывает, а конкретное видение. Мы хотели сделать такую штуку для людей, которые однажды сделали какой-то выбор и теперь задаются вопросом, если бы они пошли другим путем, ну и похожие ситуации, знаешь. — И как оно работает? — Ты видишь сон, а твои воспоминания подстраиваются соответствующим образом под некое событие. Разумеется, многие из них далеки от какой-то логики, хронология чаще всего путанная и сам сон довольно хаотичный, урывочный… но потом, знаешь, как у людей, которые теряют память — сознание само восполняет пустые места? Кажется, человек рассказывает выдуманную историю, а он на полном серьезе считает это правдой. Вот если тебя какая-то мразь не разбудит на самом интересном месте, у тебя оно само и додумается — можно сказать целую жизнь за ночь проживешь. — А я умом не тронусь? В смысле, когда проснусь, а там воспоминания перемешаны. — Да, у меня было что-то похожее на первых этапах разработки, но я в Омут памяти слил некоторые воспоминания и лишние сами собой растаяли, потому что не были подпитаны настоящими эмоциями — и мы, кстати, поэтому часто помним плохие моменты из жизни. С поддельными воспоминаниями происходит похожее, они со временем исчезают. — Этому тоже в аврорате учат? — А как же, — хмыкнул Уизли. — Только не всегда есть время ждать полгода, исчезнет воспоминание или нет, потому сразу вливаем в глотки Веритасерум. Драко вдруг посмотрел на свой чай, а потом медленно поднял взгляд на Рональда. — Фу, Малфой, не суди всех по себе! — возмутился он. — Я обычно не столь откровенен, — протянул Драко. Какое-то нехорошее чувство насчет Уизли не давало ему покоя. — Потому что я плюшевый, сучка! — Рон щелкнул пальцами. — И люди доверяют мне свои секреты. Так что, будешь пробовать? — А я точно с ума не сойду? — Поклясться могу, если нужно, — серьезно сказал Рональд. — Особенно, если ты прекратишь после этого преследовать моего лучшего друга. Драко некоторое время сомневался, но к тому моменту, когда допил свой чай, смог решиться. Все равно Рон Уизли никогда не умел врать. — Ты не трусь, я ночью спать не буду, зелье вон варю, поэтому послежу и разбужу, если вдруг что-то пойдет не так. И первую помощь я оказывать тоже умею — не помрешь. Драко сбросил ботинки, верхнюю мантию и устроился на уютной софе. Уизел принес ему пилюлю и стакан воды: — Раскуси и сразу же запей, — сказал он. Начинка оказалась острой и Драко практически залпом выпил всю воду. Подействовала эта «штука», как называл ее Уизли, практически сразу, Драко почувствовал, как веки налились тяжестью, а тело словно ослабело. — Теперь подумай о нужном эпизоде и представь, как бы оно пошло дальше, чтобы сознанию было за что зацепиться, — голос Рональда доносился словно сквозь слой плотной ткани. Драко представил, как входит в купе, где Поттер сидит совсем один, никакого Уизли здесь нет. Драко протягивает руку, и Поттер практически без сомнения пожимает ее. До Хогвартса они доезжают в одном купе, потом плывут в одной лодке, вместе поступают в Слизерин… — Клянусь, что не буду рисовать пенисы на твоем лице несмываемыми чернилами, — словно издалека услышал он голос Уизли. Он не понял, показалось это ему, приснилось или Рональд действительно пошутил, но эта фраза увела мысли в другое русло. Драко представил их с Поттером в гостиной Слизерина вместе. Они довольно взрослые, Гарри гладит колено Драко, что-то шепчет на ухо, а на его предплечье из-под закатанного рукава виднеется черная метка… Когда он проснулся, за окном уже было совсем светло. Драко потер глаза и осмотрелся. Рональда в комнате не оказалось, на столе больше ничего не стояло, а многочисленные полки с ингредиентами и товарами теперь были скрыты за занавесками. Драко попытался вспомнить, что ему снилось, но в голове остались только яркие пятна, размытые фигуры и искаженные голоса. Он застонал от разочарования: либо Уизел его обманул, либо он опять забыл свой сон. Последнее казалось более вероятным, Драко ударил себя по лбу, словно какой-то домой эльф. Ну почему он не подумал о том, что всегда забывает гребаные сны? — Да уж, перебрал ты вчера, друг, — в дверях вдруг возник Уизли, в руках он держал чашку кофе, Драко сразу почувствовал запах. Он нахмурился. Они же вчера ничего не пили? — О чем ты, Уизел? Мы же не стали пить в память об этом… Фрэнке или как его там? — Уизел? Драко, а ты не охренел ли меня так называть? — усмехнулся Рональд. Он присел рядом с ним и приобнял за плечо. — Или это опять твоя ролевая игра? Драко не знал, что ответить: Уизли явно прикалывался, даже улыбался как-то совсем иначе. Наверное, это и есть его «улыбка лжеца», похожую он видел на лице Панси, когда та сваливала свою вину на кого-то другого. — Ты мне что, пенисы на лице нарисовал? — спросил он, вспомнив последние слова Рональда перед тем, как уснуть. Драко вскочил и начал искать отражающую поверхность, и, когда увидел свое чистое лицо в серебряном подносе, успокоился. Уизли засмеялся: — Да, последняя бутылка была лишней. Пенисы… думаешь, я бы опустился до такого детского уровня, чтобы тебя разыграть? После того-то, как ты однажды в гробу очнулся? — Уизли, если это какой-то прикол, то прекращай уже. — Сам прекращай, дурак, — он подошел и обнял его сзади, прижал к себе и вдруг стал целовать шею Драко. Драко замер и широко раскрыл глаза. Особенно его из колеи выбило то, что Рональд точно знал, где нужно поцеловать или укусить, где погладить, чтобы… — Ты совсем что ли охуел?! — он вырвался из объятий Уизли и оттолкнул его. Он даже не знал, что напугало его больше: реакция собственного тела или странное поведение Рональда. — Ого, давно мы в недотрогу не играли, — ухмыльнулся он. — Ладно, Драко, пошли уже трахнемся нормально, сам знаешь, как у меня стоит, когда ты такой сонный и тепленький. — Я… Уизли, ты что, тоже что-то принял? Парами зелья надышался? — Что значит «тоже»? Какого зелья? — Рональд вдруг переменился в лице, помрачнел. — Которое ты ночью варил. — Я и зелья? Мы же после Снейпа с тобой вообще их не выносим. — Но ты же в аврорской школе… — Это Гарри учился в аврорской школе, а мы с тобой и Фредом с Джорджем с самого начала заправляем магазином приколов, придурошный. — А?.. — Так, Драко, что ты принял? — Это… это ты мне дал что-то! Мерлин, я не должен был верить, я реально с ума схожу, — он схватился за голову, прислонился спиной к стене и сполз по ней вниз. — Воспоминания перемешались, я не могу отличить истину от фантазии. — Драко посмотрел на свои дрожащие руки и едва не вскрикнул: — И метка! Смотри, шрам от метки пропал! Рон присел напротив и приподнял подбородок Драко, заглядывая ему в глаза: — Зрачки вроде нормальные… Драко, ты же помнишь, что отказался принимать метку? Ты сильно посрался с Гарри и остальными парнями из нашей спальни, что вообще думал о таком, какое-то время только я, Невилл и Гермиона с тобой общались. — Лонгботтом и Грейнджер… что? — Ну да, у остальных гриффиндорцев детство в заднице играло, и, наверное, гордыня в какой-то степени. — Гриффиндорцев, — протянул Драко. — Охуеть. — Вспоминаешь? В голове и правда начали всплывать образы. Все началось с воспоминания, когда он вошел в купе, где сидел Гарри, они познакомились, а потом притащился Рон и уже к концу поездки они все практически дружились. Вот только куда подевались Кребб и Гойл? Драко вспомнил, как Шляпа распределила его в Гриффиндор, счастье и одновременно страх перед отцом. Вспомнил первый из многочисленных вопиллеров, и как потом Рон предлагал перевестись вдвоем в Рейвенкло — им обоим Шляпа предложила такой вариант, но правилами, как потом поведала Гермиона, перераспределение запрещалось. Потом в голове возник эпизод, как практически весь факультет устроил ему бойкот, когда Люциус принял сторону Волдеморта, а Драко так сильно переживал за маму, что готов был последовать его примеру. Но это длилось не так долго, во многом, конечно, из-за Рона: слишком уж эффектно он начал заступаться за Драко. Рон лучше всего понимал его, ведь все Уизли состояли в Ордене Феникса и постоянно ходили по лезвию ножа, особенно после очередного возрождения Волдеморта — какое оно было по счету, третье, четвертое? В голове появились новые и новые образы. Полеты над озером, прогулки по ночному Хогвартсу. Очень яркой вспышкой вдруг сверкнуло воспоминание, как они с Роном стянули мантию-невидимку у Гарри, бродили вдвоем по коридорам школы, разговаривали обо всем и ни о чем, а потом вдруг поцеловались — впервые. Он помнил запах цветущих деревьев, мокрой земли и волос Рона. И когда они шли обратно, наткнулись на целующихся Гарри с Гермионой — когда те стали старостами, то как-то особенно сблизились. Горячее дыхание Рона опалило ему ухо, когда тот прошептал: «Наконец-то до них доперло». Факультетские вечеринки, квиддичные матчи, каникулы, которые он проводил в Норе. Их дом оказался достаточно большим, чтобы принять его к себе, но особенно Драко любил самую верхнюю комнату — спальню Рона, большую, свободную, светлую, практически белую. Они часами сидели на широких подоконниках даже холодными зимами, настолько хорош был вид из окна. И там всегда пахло древесиной. Но. — Что бы мы вчера там ни пили или ни принимали, меня сильно подбило, — протянул он. — Даже сейчас немного ощущение нереальности. — В каком смысле? — Рон переполз к нему под бок и обнял. Драко положил голову к нему на плечо. — Ну вот вспоминаю имена наших друзей, и, бля, они им словно не подходят. Вот Гермиона, например. Какая из нее Гермиона? — Все ей подходит, не гони. — Или вот Дин. Блядь, да он же вылитый Гэри! — Малфой, завали уже. Малфой. Странно, Рон же с первого курса не называл его так. Придумывал дурацкие клички, вроде «Пирожочка» и никогда не мог объяснить их смысл. Драко чувствовал: что-то не так. — Бля!.. Рон, а я всегда так ругаюсь? — нахмурился он. Драко знал, что ответ здесь однозначный, он вспомнил много эпизодов, где то и дело вставлял грязные словечки. Но вдруг эта привычка показалась ему чужой, какой-то лишней конечностью, к которой он приспособился, но избавился бы при первой же возможности. — Да, твоя мама никогда не простит, что я испортил ее воспитанного ангелочка. — И что я так быстро изменился. Этого она тоже не может простить. Но не тебе, а просто. — Ты мне не рассказывал. — Возможно. В голове все так запуталось, еще утром я думал, что у меня есть жена, сын, я считал себя слизеринцем. Какой из меня слизеринец, скажи, а? — засмеялся он. — Самый настоящий, — тон голоса Рона изменился, его спокойствие пропало, Драко услышал дрожь, — Малфой, ты — слизеринец. — Рон?.. — Вставай, сонная ты мразь! — почти проорал он ему в ухо. Драко одернулся от Рона и уставился во все глаза. Он так опешил, что не успел увернуться, когда Рон со всей силы ударил его по лицу. И… Драко подскочил на софе и схватился за щеку. В комнате почему-то было темно, что странно, разве окна не выходили на солнечную сторону? На полу перед диваном сидел Уизел. — Ну что, отличная из нас парочка вышла, а? — ухмыльнулся он. — Чт… — Судя по твоему бормотанию, ты ради меня даже в Гриффиндор попал. Драко потребовалось несколько минут, чтобы окончательно проснуться и собрать кусочки пазла. — Ты мне любовное зелье подсунул?! — Ага-а, — протянул Рональд и хохотнул. — Легкая разновидность, не вызывает привязанности, просто являешься человеку во сне, а там… — Ты кретин, Уизли! — закричал Драко. — Нельзя с таким играть, я и с ума сойти мог! — О, ты просто не видел мою реакцию, когда мне Джордж приснился в таком вот сне. Два дня блевал, и еще неделю есть не мог. А расскажи-расскажи, тебе там что привиделось? — Да пошел ты! — бросил Драко и начал одеваться. Через пару минут он пришел в себя и даже смог отдышаться. Сон перестал казаться таким реальным, когда он стал анализировать отдельные эпизоды. Многое просто не могло произойти ни при каких обстоятельствах. Взять хотя бы возрождения Темного Лорда — Драко вспомнил — это просто кошмары, которые снились сразу после войны. Или дом Уизли: он ведь понятия не имел, как тот выглядит! А комната Рональда уж очень походила на спальню Астории в доме ее родителей. — Я ругался, как какой-то магглорожденный, — усмехнулся он. — Я даже мысленно не всегда ругаюсь. — Продолжай. — Нет, Уизли. Ничего я тебе не доверю больше. — А если я дам ответ на волнующий тебя вопрос? — Рональд все еще сидел на полу и смотрел на него снизу. — Ты не мог от Гарри узнать, а я спросил, пока ты дрых. — Врешь. — Нет, мне самому интересно стало. — Думаешь, после такого я тебе поверю? Не думал, что ты такой лживый… — Ты прямо королева драмы, Малфой, — перебил его Уизли. — И ты похуже над нами подшучивал и ничуть не жалел. Вот и я не жалею. Драко фыркнул. — А разве гриффиндорцы не должны играть по правилам? Вы же все честные и прямолинейные. — Ага, а еще мы честно и прямолинейно выносим кровать со своим обидчиком прямо в Запретный лес. Думал, Хогвартс кончился, и тебе никогда не аукнется? — улыбнулся он. — Чувствовал же, что нельзя тебе верить. Но потом подумал — это же Уизли, он врать не умеет. Аврорская школа? — Аврорская школа, — кивнул он. — Почему ушел? Из-за своего ребенка? — И еще по некоторым причинам. Мне Кингсли предлагал главой аврората стать, и я вдруг понял, что не мое это. Не только командовать отделом, а вообще. Но и о времени там не жалею, мне на пользу только пошло. — Я уже скучаю по простачку Ронни, которого можно было взбесить одной спортивной кричалкой, — пробормотал Драко. — Не предполагал, что ты настолько изменился, Уизел. Рон пожал плечами. — Так что, расскажешь, кто кого имел в твоих мокрых фантазиях? — он подвигал бровями. — Только когда напьюсь, — выдохнул Драко, бросив взгляд на полку с бутылками.