Маска

      Нагиса чуть улыбался, глядя на то, как матери вечером забирали детей с детских площадок, а те радовались и бежали в теплые материнские объятия. Шиота чувствовал колючую горечь и ком в горле, но улыбаться не прекращал. Он не мог показать свою слабость. Очень тяжело неизменно улыбаться каждый день, когда вообще-то хочется плакать. Изображать непринуждённость и веселую улыбку, когда знаешь, что дома, за холодными стенами, начнется кошмар. Терпеть, когда сил уже нет. Терпеть.       Что такое насилие, Нагиса понял с детства. Его мать с отцом разошлись уже давным давно, мужчина не выдержал постоянных истерик и криков на пустом месте, оставив сына с матерью. А мать потихонечку начала сходить с ума.       Женщина, увидев, как ее идеальная жизнь разваливается, как мечты трещат по швам, теряла здравый рассудок. Она решила создать из ребенка неудавшуюся себя, отрастила сыну волосы и каждый вечер наряжала девчонкой, маниакально улыбаясь. Мать распланировала всю жизнь своего чада, не спрашивая его мнения. Когда Нагиса пытался возразить — избивала с диким безумным хохотом. С каждым днем всё больнее, больнее, больнее…       Иногда доходило до цепей, иногда его запирали в темной комнате без еды и воды. Он был для неё безвольной куклой, не имевшей собственного мнения. А кукла не имеет права возражать, о чем каждый день нелестно напоминали.       Это было не нормально, и Шиота это понимал.       Нагиса, не смотря на ежедневные изнуряющие тренировки и неплохие успехи в плане убийств, не мог её ударить… Просто не мог, ведь она всё же его единственный родной человек. Мама. Шиота, впрочем, давно уже смирился со своей участью, не плакал по ночам в подушку, а встречал все срывы матери с пугающе ледяным спокойствием. Под кроватью у него всегда аптечка, где неизменно лежали бинты, йод, мази и обезболивающие.       — Мам, что ты делаешь? — голос парня спокоен, он уже привык к такому поведению родителя.       — Н-а-агиса-тян, ты не должна перечить маме — женщина звонко погремела цепью в руках, неестественно широко растягивая губы.       — Мама, с тобой все в порядке? — Нагиса нахмурился, разговаривать с ней сейчас бесполезно, это только разозлит его мать.       — Нагиса-тян, не перебивай маму!       Послышался звонкий удар по спине.       Шиота боялся, что в школе узнают о том, как он живет, поэтому Нагиса носил маску улыбки, которая буквально приросла к нему. Сложная маска — улыбаться, когда на душе скребут кошки и скрывать боль от простого прикосновения к спине. Фальшивая улыбка стала его вечным спутником. Наверняка, без этого Нагису уже и не представить.       Парень всегда носил одежду, скрывающую раны, порезы и синяки, которыми щедро усыпано его тело. Он не хотел нагружать других своими проблемами, у них своих хватает, поэтому скрывал всю свою боль за улыбкой и привычным, заученным и фальшивым «Все хорошо».       Лучше терпеть самому, чем причинять боль другим — именно так думал он. И это было ужасно больно.       Чем он не заслужил нормальное детство? Почему именно ему попался несчастливый билет? Таких мыслей было много. А ответов не было.

***

      В школе разговоры нечасто заходили на тему семьи и родителей, но когда заходили, Нагисе приходилось выкручиваться.       — Нагиса, а как выглядят твои родители?       — А? Да… Не важно… — Шиота вздрогнул от неожиданности, выронив ручку, а после мягко и привычно улыбнулся, скрывая в глазах огонек страха при мысли, что друзья все узнают.       — Я просто их никогда не видела и… — оправдывалась Каядэ, поняв, что Нагисе не понравился вопрос.       — Прости, я пойду…       Говорить на эту тему совершенно не хотелось. Как и вспоминать лицо матери в очередном приливе безумия.       Ребята же сочли такое поведение парня странным, и в тот же день его одноклассники решили проследить за ним, как они думали, ради банального интереса. Двигаясь по пятам за Нагисой по улице, как можно тише, они сгорали от любопытства. Его одноклассники не знали даже то, где он живет!       Шиоте это не нравилось. Друзья были для него важны, но они не должны были осознать весь ужас, в котором Нагиса жил.       — Зачем вы за мной идете?       — А… Что? Как… — замялась Накамура, обдумывая более правдоподобную отмазку, однако мысли метались в голове, как тайфун.       — Не ходите, не нужно. Всё хорошо… — Нагиса понимал, что так только больше раззодоривает любопытство друзей, но они ведь не отвяжутся. А рассказывать о своей жизни желания не было, как и видеть сочувствие в чужих глазах.       — Как можно каждый день говорить «Всё хорошо», и черт тебя подери, притворяться?! — взбесился Теросака. Он никогда не отличался терпением, а теперь, когда сложившаяся ситуация его так сильно раздражала, он и подавно не смог держать себя в руках.       — Я… Простите, но это не ваше дело. — ответил Шиота, неряшливо улыбаясь фальшивой улыбкой.       — Нагиса… — растерянно шепнула Каяно, а после, собравшись с духом, крикнула, — Мы ведь ничего о тебе не знаем!       А это и хорошо, — сбивчиво думает парень, зарываясь пятерней в волосы. Его жизнь не та, которая может порадовать.       — Да чтоб тебя… — шепнул Карма, ударив стену от злости. Боли он практически не чувствовал, только жгучую досаду.       Но Нагиса уже ушел, будто испарившись.

***

      Матери Нагисы никогда не нравилось, что тот учится в 3-Е, в классе изгоев. Так он не смог бы получить должного образования, которое запланировала ему Хироми. Ей абсолютно плевать, что парню нравилось учиться с этими ребятами. Потому что это бред, ее милая дочь должна учиться в лучшем классе школы.       — 3-Е худший класс в школе, там у тебя не будет будущего. — женщина методично опустошала кружку с зеленым чаем, а Нагиса от неожиданности выпустил столовый прибор из рук, — Я уже договорилась о твоём переводе в 3-Д.       — Мам, мне нравится в этом классе! — мальчик вздохнул и отодвинул тарелку подальше, понимая, что нормально уже не поест.       — Перечишь маме, Нагиса-тян? — она поставила кружку на стол, внимательно посмотрев на сына, и растянула губы в той самой, безумной улыбке.       — Мама, не надо!       Лицо женщины тут же поменялось. Спокойствие «вынырнуло» из лица, а улыбка стала ещё более маньяческой. Руки дотронулись до голубых волос, ударяя парнишку головой об стол.       — Не нужно, мама! — вновь попытался Нагиса, увидев мать возле своего корпуса.       Он заранее знал о последствиях, о том, как женщина отреагирует. И действительно, через пару минут его мать вновь стала монстром.       — Да как ты смеешь?! — кричала она, давясь слюной, — Ты просто кукла, которую я вырастила! — все, ее уже не привести в чувство, — Ты не можешь мне перечить, неблагодарный!       Схватив его за волосы, она отшвырнула сына подальше. Шиота был легкой комплекции, сие действие труда не составило.       Одноклассники были в шоке. Теперь они осознавали, почему их друг не рассказывал о своей семье. И испытывали тонкий огонек досады на самих себя, что никак не могли помочь.       — Нагиса, ты как? — спросил подбежавший Карма, подав руку.       Акабанэ выжидающе посмотрел на него. Янтарные глаза лучились искренним беспокойством.       — Всё хорошо. — проговорил Шиота, как заведённый. Голубые глаза смотрели в пустоту, не замечая ничего вокруг.       — Да ты уже бесишь со своим «Все хорошо»! Твоя мать ведет себя как сумасшедшая истеричка, а у тебя «Все хорошо»! — терпения Кармы тоже не хватило.       — Карма, не нужно… — Шиота наконец вышел из транса, неловко улыбаясь.       — Да как ты смеешь?! — вновь воскликнула мать Нагисы, до слуха которой донеслись слова Акабанэ.       — Мисс Шиота, не нужно! Нагиса ведь ничего не сделал! — Каяно попыталась взять женщину вежливостью и почтительностью. Не сработало.       — Он просто кукла и безвольное ничтожество! — кричала та.       Ее дыхание сбилось, руки подрагивали от напряжения, а сама она выглядела, как дикое животное. Как с ней можно жить? И… Как она может воспитать такого человека, как Нагиса?       Его сложная маска трещала по швам. Он старался держать свою тайну в себе, но ничего у него не вышло.       — Вы не правы! — воскликнула Каядэ, встав на защиту товарища.       Голубоглазый опустил голову. Груз того, что мать права, что он ничего не может сделать, повинуясь ее воле, давил на плечи и заставлял смотреть в пол. Шиота не мог противостоять.       — Ты никому не нужен! — бушевала женщина.       Но она не права, она ошибается. Ошибается. Нагиса пытался убедить себя в этом, но поверить и понять было слишком сложно.       Нагиса медленно поднял голову, в его глазах заплясал бледный огонек. Он должен ей противостоять. Должен.       В голове вновь появились воспоминания детских побоев. Тело пробила легкая дрожь, рука рефлекторно дотронулась до головы.       — Не смей мне перечить, тупая тварь! Я твоя мать!       Звонкий удар оставил на спине парня ощутимый след. Будет синяк…       — Нагиса-тян? Почему ты споришь с мамой?! — голос был преувеличенно слащавым. Только в такие моменты голос матери не фонил холодом.       — Мама, я не…       — Почему ты, безвольная тварь, споришь со мной?!       — Вы не правы!— отчаянно воскликнула Каяно. — Нагиса нужен нам!       — Как ты смеешь?! — женщина с силой оттолкнула Каядэ.       Силясь унять дрожь, Шиота неуверенно всматривался в родителя. Та с усмешкой смотрела на него, дожидаясь ответной реакции.       Нагиса больше не мог терпеть. Не собирался терпеть. Он, силясь отбросить сомнения, медленно пошел на встречу к своей матери. Но мальчик несобирался избивать родителя, подойдя совсем близко, он вытянул руки и громко хлопнул в ладоши.       Хироми замерла от удивления. Её мысли лихорадочно заметались в голове, а затем… Просто исчезли. Совсем. Тело будто перестало иметь возможность двигаться, безвольно застыв. А Шиота вызывающе смотрел ей в глаза, наконец найдя в себе силы противостоять матери.       — Делай со мной что хочешь, но моих друзей не трогай! — его голос был уверен и груб.       — Ты… Ты… — и она отключилась, слишком большой шок.       Парень опустил голову, виня себя за это происшествие. Не допусти он такого, ребята бы не волновались. И 3-Е не был бы вовлечен в его семейные разборки.       Его вина.       — Простите, ребята, — тихо проговорил Нагиса, устремив взор на землю, — Но вам лучше было не знать…       — Эй, Нагиса, ты чего? — спросила Накамура, подойдя поближе. Все понимали, что Шиоте как никогда нужна поддержка, — Мы же друзья.       Парень посмотрел на своих друзей. И улыбнулся. Так, как уже давно не улыбался и, казалось, даже забыл, как это делать. Не фальшиво, как привык, а искренне.       Груз, извечно прожимавший к земле, исчез.       — Спасибо… — эта фраза полна благодарности. За то, что не отвернулись, за то, что поддержали.       Теперь ему не нужна та маска, та сложная маска, которую он так старался сделать и сберечь. Но что же он теперь будет делать? Хотя, это уже не так важно. Хуже уже не будет. Но, главное, без той маски. Он не будет терпеть, ведь у него есть друзья, которые ему помогут.       Он отучится от привычки жить за маской.