Введение в хаос

— Он рядом, — сказала Хельга. — Знаю. Ровена уже научилась различать его присутствие, и сейчас искрящееся невидимой магией создание, бывшее когда-то юным волшебником, находилось словно бы справа от нее и одновременно витало вокруг них, размытое и бесформенное, как облако. — Мы с Годриком сможем связать его со зданием, а Салазар и ты увековечите чары, — добавила Хельга. — Он будет хозяином школы и его отражением одновременно. — Он изменится, — сказала Ровена не только ей, но и духу мальчика, если он был в состоянии их слышать в своем нынешнем виде. — Все мысли, чувства детей. Их волшебство. Их представления о нем. Он потеряет часть себя. Большую часть. И через века его будет уже не узнать. — Возможно, тот мужчина, у которого мы гостили в деревне, действительно сможет облегчить этот переход хотя бы на первое время. Судя по всему, он знал мальчика достаточно близко или, по меньшей мере, знал его мать. Как там его звали? — Хамбл, — вспомнила Ровена. — Ханкертон Хамбл. Он сказал, что готов помочь. Впрочем, он не волшебник. Не уверена, насколько уместно будет его приглашать работать в школу. — Да, — уверенно произнесла Хельга. — Все будет в порядке. Мы позовем его, когда замок будет завершен. Дадим ему работу. Годрик спустился с холма и подошел к ним. В сопровождающем его ветре Ровена чувствовала мощь формируемых ими чар. Неделю назад они все вместе начали возводить школу. — Я устал, — вздохнул Годрик и снял шляпу. Его синие глаза заблестели в свете солнца, когда он огляделся и почувствовал незримое присутствие. — Здравствуй, друг. Дух почти смог принять видимую глазом форму: силуэт темноволосого мальчика с еле различимыми очертаниями лица. — Мы как раз о нем говорили, — заметила Хельга. — Что чем больше детей будет приходить в школу… — …тем сильнее он будет меняться, — закончил за нее Годрик. — Ясное дело. Разве не то же самое происходит со всеми нами? Боюсь представить, что было бы со мной, проведи я пару веков среди детворы. Ровена не сразу сообразила, почему Годрик говорит столь веселым и легкомысленным тоном, но затем обратила внимание на духа. На бледном, почти полностью прозрачном лице слабо выделялась улыбка. Солнце просвечивало сквозь него, и только темные глаза были легко различимы. Ровена вновь задумалась о том, через что прошел Годрик и какое детство было у него самого. Эту часть истории она пока не знала. Любопытно. Одно чувствовалось точно: Годрик словно бы знал, что нужно говорить, чтобы успокоить ребенка, претерпевшего столько лишений. — Эй! — окликнул их Салазар. Он торопливо спускался вниз, держа в руках свитки. Высокие сапоги были заляпаны грязью. — У нас здесь ошибка! — О чем ты? — Кто-то напортачил, вот о чем. Он разложил листы пергамента на столе, прошелся длинным пальцем по линиям и наконец ткнул в одну точку. — Странно, — пробормотала Хельга. Ровена не вмешивалась: она недавно начала объяснять им принципы углового построения чар и решила, что они сами должны разобраться. — Это не я, — удивленно произнес Годрик. — Но эту часть делал ты. — Нет, я хочу сказать, что да, это моя работа, но я… меня Ровена проверяла, ориентировка была правильной. — Но каким-то образом здесь у нас перепутаны два противоположных направления. — Салазар сверился со своими эскизами. — Точно, запад и восток. Чтобы исправить, придется все переделывать, а если не исправить, это будет чинить препятствия попыткам ориентирования по замку. Годрик нахмурился, в его глазах читалась напряженная работа мысли. И вдруг черты его лица разгладились, и он улыбнулся так, словно придумал лучшую шутку на свете. — Кажется, я знаю, кто это сделал, — сказал он и хлопнул Салазара по плечу. — Не нужно ничего исправлять, оставим как есть. Ровена проследила за его взглядом и покачала головой. Дух мальчика взмыл вверх, и ей показалось, что она расслышала короткий игривый смех.