Глаза цвета неба

…О, тягостна для нас Жизнь, в сердце бьющая могучею волною И в грани узкие втесненная судьбою. (Евгений Баратынский)        Егор в сопровождении верных людей приехал в дом Ксенаксиса свататься к его дочери. Охранник остался с Тимофеевым в главной зале, а Никитка, улучив момент перехватил в коридоре Мати, сказал, что хочет поговорить с Идой, будет ждать ее в саду. Женщина недовольно пробурчала что-то и пошла дальше. И теперь юноша отчаянно терзался: передаст ли эта суровая экономка его сообщение или нет?       Сад был разнообразен: росли несколько высоких пальм и еще какие-то деревья, названия которых Никита не знал. В глубине была ухоженная клумба с цветами. Он ходил от дома до клумбы по тропинке кругами, а в саду заметно темнело. На конец, ему навстречу выбежала девушка, похожая на Иду, правда, наряднее одетая. Волосы были уложены в сложную прическу и украшены бусинами. Нет, верно, это она. — Здравствуй, Никита, — лицо ее было тревожно. — Здравствуй. Я рад, что ты смогла вырваться, — Никита улыбался. Он долго ждал, готовился, что скажет при встрече. Вот она пришла и все слова куда-то растерялись. — Да гости… — Прибавили вам работы? — Да… нет… как же трудно, — Ида смущенно путалась. — Понимаешь, так странно вышло. Я не специально. Просто собака… и я не была одета для приема. Ну, а ты толком и не спрашивал. А потом как-то не к месту было… — Ирида! В дом, отец зовет, — послышался строгий женский голос. — Слушай, мне надо идти. Я не специально… так вышло просто, — скороговоркой говорила Ида, пятясь к дому. Никита шел за ней. — Я ничего не понял, но мне тоже есть что сказать. Ты меня от собаки спасла просто, да со штаниной выручила. Ну ты это… мне понравилась в общем, и это тебе, — он взял ее за руку и вложил ей нечто, завернутое в платок. — Ох…ну… — Ида! Да что же это, в самом деле?       Девушка развернулась, побежала в дом. Возле входа ее встретила сердитая нянька. — Надеюсь, ты все ему рассказала, и он оставит тебя в покое?! — Да… вроде. Я только начала, и ты меня звать стала. — А чего с ним долго?!.. Ишь чего удумал: Иду ему позови! Позорище какое! Еще не ровен час, отец узнает. — Да все! Это просто недоразумение… — Вот и хорошо, раз так! Живо к отцу! Тебя одну ждут!       Ида, скрежеча зубами, вошла в дом, на ходу поправляя прическу. Пройдя через людскую коридорами, вышла в просторную залу. В комнате горело множество свечей, зажженных в избытке, специально для гостей. Юноша и отец сидели за небольшим столом и, похоже, пили вино. Позади стоял еще один мужчина, вина не пил, наверное из охраны жениха. Как только она зашла, они встали. — Вот и моя дочь Ирида, — отец подошел и шепнул уже для нее: — Где ты ходишь?!       Ида напряглась и сжалась — она побаивалась отца. Ксенаксис повернулся к гостю, и, взяв за руку дочь, подвел к столу. — Вот, славный купец Егорий Тимофеев сватается к тебе.       Юноша вышел вперед и поклонился. — В знак серьезности своих намерений подарок тебе дарит, — Ксенаксис раскрыл перед ней шкатулку, лежащую на столе. Внутри, на черном бархате, сверкая маленькими звездами, лежало золотое колье, украшенное каменьями.       Ида закусила губу. Колье было и вправду красиво. Сердце тревожно колотилось в груди, в кулачке она со всей силы сжимала платок. Там было явно что-то твердое, выпуклыми частями больно въедающееся в ладонь. — Я дал свое согласие. Ида!.. — Благодарю. — Ида поклонилась, а после подняла глаза и посмотрела на жениха. Сердце ее сильно стучало. Решалась судьба. На всю оставшуюся жизнь. Черты будущего мужа казались ей приятными, но мысль о том, что она совсем не знает этого юношу, не давала покоя, пугала. Она молчала подбирая слова. Отец незаметно подтолкнул ее.  — Мне понравился подарок, очень красиво… — Она терялась в волнении. — Как, впрочем, и другие ваши подарки. Вы оказали мне честь своим предложением… — Да, да. Честь! Колье пока у меня полежит — для сохранности, — деловито закрыл шкатулку Ксенаксис. — А после свадьбы ты его получишь.       Вскоре слуги подали ужин. За ужином присоединился и брат Иды. Он, как и старшая сестра, сильно робел, молчал и старался аккуратно есть и держать спину прямо. Вечер для новонареченной невесты прошел как в тумане. Шел разговор, стоит ли сыграть свадьбу в начале осени. Вот только где? Ирида толком не слушала, ей было страшно. На всю жизнь… Она уедет из этого дома, поселиться в новой семье. Все решено. Голова шла кругом, есть не хотелось, от волнения рука продолжала с силой сжимать платок.        Лишь уже когда жених ушел, у себя в комнате, при свете одной свечи, она развернула подарок Никиты. Там была брошка: очень простая, похоже, из железа, в виде цветка, украшенная красным бисером по лепесткам. Она не должна была брать ее. В ладони глубоко отпечатались следы от железных лепестков.