Сердце волка

Сохён проснулась в 4 час утра. Что-то тревожило ее сердце. Но всё было хорошо и в университете, и дома. Ее никто не трогал, благодаря Чонгуку. Дома было всё прекрасно. Что же ее так тревожит, что даже проснулась в холодном поту. Во сне ей шептал какой-то голос одно слово. «БОЛЬ». Сохён решила по пить воды. Спустившись она увидела бабушку. Она сидела на кресле, читая какую-то книгу. Бабушка Ким удивилась, увидев внучку. Сохён присела рядом с ней и рассказала про свой даже не сон, а голос, что шептал во сне. Бабушка погладила по голове, сказав забыть про этот сон и не бояться, ведь всё хорошо. Поговорив еще немного с ней Сохён пошла к себе. Ей лучше не стало. Ее мысли путались, сердце рвалось на части, а душа тревожно ныла. Она последний раз посмотрела в сторону леса и попыталась уснуть, игнорируя душевную боль. А причина ее волнения Чонгук страдал в десять раз сильнее. Терять близкого человека больно, а для волка смерти подобно. Если это отец то это, как вырвать сердце и растоптать на глазах. Отец Чонгука умер. Нет. Его убили. Какая-то скотина посмела перейти дорогу Волкам. Но до сих пор никто не знает кто он или кто они. Чонгук стоит над бездыханным телом отца, отчаянно сжимая кулаки. Все стоят опустив головы и только тихие всхлипы Миндже с матерью слышны. Чонгук вожак он должен быть сильным. Нужно найти врага. Его отец третья жертва. Четвертую допустить нельзя! Чонгук обнимает Миндже:  — Не плачь, маленький мой.- целует в лоб — всё будет хорошо. Я скоро вернусь. Он кивает своим друзьям, которые поняли всё без слов и кивнули в ответ. Он уверен Хосок обо всем позаботится, остальные позаботятся о матери и Миндже. Ему надо переварить всё. Для него это было шоком. Он идет в сторону границы, где всё произошло. Медленными шагами идет, вспоминая слова матери, которые она говорила с трудом из-за частых всхлипываний. Отец пошел в западную часть границы, чтобы проверить безопасность так, как там нет охраны. Но тело нашли на северной части. На теле было множество царапин и порезов. И это точно не волк. От волка остался хотя бы запах. Думая об этом Чон взбесился. Его отец должен был видеть провление Чонгука, растить Миндже и быть рядом с мамой. Чонгук резко обернулся в Чёрного Волка и побежал. Он бежал так долго пока в груди не стало колоть, но не остановился. Он бежал, чтобы унять боль от потери. В голову стали приходить воспоминания. Вот он маленький на первой охоте с отцом. Видит теплую улыбку и: " Ты справишься, Чонгукки». Отец всегда говорил эти слова. Дальше тысяча картин воспоминаний. День рождение отца, рождение Миндже, совершеннолетие Чонгука, и осознание того, что отца больше нет. Он не сможет его обнять, Он не почувствует тепло своего отца, больше не услышит такое теплое и родное: «Ты справишься, Чонгукки». От этих мыслей в его красных глазах стала собираться влага. Он остановился на какой-то скале и, подняв морду к небу, завыл. В этом вое было столько боли, тоски, печали. Чонгук выл, а по щеке текли слёзы. Услышав вой остальные волки тихо заскулили, чувствуя как плохо их вожаку. А Миндже сильнее заплакал. Но волки не единственные кто услышал вой. Сохён сидела, обняв ноги. Она не смогла уснуть. Сердце продолжало болеть. Через некоторое время ей стало еще хуже. Ей хотелось плакать. Не понимая не о чем, Сохён не позволяла себе плакать. Она не понимала почему ей так больно и грустно. Она почти успокоилась, как услышала пронзительный вой. Первый раз, когда она услышала вой, то было по другому. А сейчас у нее по спине пошли мурашки. А по щеке потекла первая слеза за ней и вторая и третья. Сохён, сама того не замечая, плакала. Плакала, потому что больно. Она будто чувствовала всю боль через вой. Бабушка, что наблюдала за ней всё это время забеспокоилась. Ведь некоторые люди знают о волках. Бабушка и дедушка Ким тоже знают. В основном это пожилые люди Пусана. Они помогают волкам, а волки в ответ помогают им. У них раз в неделю люди и волки проводят совещание. В одном из них они решили скрыть сущность волка. Бабушка подумала, что же случилось у волков. Она подозревала, что это очень плохое. Но решила подождать точных ответов и пошла готовить завтрак. Уже почти утро. Бабушка догадывалась, что между волком и Сохён есть связь. Но не будем делать поспешные выводы. Сохён не спала до семи, после воя стало значительно легче. Но всё равно чувство тревоги не ушло. Она отказалась от завтрака и собравшись пошла на учебу. Она одела черные брюки и белую кофту Все стали о чем-то шептаться, девушки трагично вздыхали. Причину такой атмосферы рассказала Юна.  — Это из-за президента Jeon Interteiman.  — А что с ним?  — Сегодня утром он скончался… Об этом сообщил ректор университета.  — Ааа… А причем здесь универ?.  — -Это отец Чон Чонгука. Сохён стала оглядываться, надеясь найти элиту. Она их увидела только после третьей пары. В столовой. Она сидела одна за последним столиком. Почему одна? Просто Юна уехала к своему отцу, который захотел взять дочь на какой-то банкет. За крайним столом сидели Ким Намджун, Ким Сокджин, и Ким Тэхен. Походу Намджун не выдержал притворного сочувствия. Он стукнул кулаком об стол, секунда и в столовой гробовая тишина.  — С этого момента не слово о президенте Jeon Interteiman. Понятно? Кто что-то ляпнет лично закопаю.-всё это Намджун говорил страшно спокойным тоном. Сохён волновалась за Чонгука, но понимала ему нужно попрощаться с отцом. После обеда погода стала портиться, стали собираться тучи, греметь гром. Даже небо чувствовало боль и тоску волков. Сохён стало не по себе. Ее боязнь дождя после аварии. Она помнит, дорогу через лес, сильный дождь, скрип колес и темнота. От воспоминаний ее вывел оповещение о новом сообщении. Юна: «Сохён-аа, в моём шкафчике есть зонт. Возьми его. Ключ у тебя есть. Не промокни и не заболей. Целую. Пока» — твердило сообщение. После четвертой пары Сохён отправилась домой. Время было примерно 18:05. Она сильно сжимала рукоятку зонта, стараясь не обращать внимание на ливень и гром. Она решила пойти через заброшенный парк. Так было ближе к дому. А Чонгук… А Чонгук уже третий час бродил по лесу. Тело его отца загримировали и поместили пепел в специальный белый кувшин. После этого он обратно ушел в лес. Он бродил в человеческом обличии, сил обращатся не было. Потом начался дождь. Он промок до последней нитки. Волки сильные, но если он страдает морально, то физически тоже нарушается баланс. Поэтому Чонгуку было всё хуже и хуже. Он дошел до парка и устало сел на скамейку. Просидел он долго. Но сколько он сам не знает. Он сделал всё, чтобы заглушить боль. Нечего. Вообще нечего не помогает. Хоть волком вой. Этот же волк внутри него рвал и метал. Человек и Волк- это одна душа на двоих. Чон стал дрожать от холода, а волки не чувствуют холода. Вдруг он почувствовал маленькую ладошку у себя на плече.  — Чонгук… Чонгук, ты как? Что ты здесь сидишь? Ты же весь промок. Чонгук устало посмотрел на обеспокоенную Сохён. Она подставила зонт так, чтобы капли не падали на Чона, а сама под дождем. Она взяла холодную руку Чона в свою теплую.  — Чонгук, пошли домой. Аа? П-пожалуйста.- Сохён запнулась в слове из-за собирающихся слез. Меньше всего она хотела видеть Чона таким разбитым. Лучше бы он всегда оставался наглым, гордым, иногда грубым парнем. Лучше пусть в его глазах насмешка, чем разрушенный мир. Она вновь потянула его за руку, а тот притянул ее к себе, обняв за талию. Он прижался лицом к ее животу, судорожно выдыхая воздух.  — Сохён…-признес Чонгук, заставляя Сохён вздрогнуть от хрипоты голоса.  — Ммм? — обнимает за шею.  — Мне больно. В груди больно… очень больно-шептал Чонгук.  — Знаю, Гук. Я знаю-прошептала в ответ, гладя одной рукой по мокрым волосам. Она чувствовала, как ему тяжело и плохо. Она сильнее прижала его к себе, когда почувствовала, что ее живот мокнет горячими слезами. И сама стала всхлипывать. Она обнимала его, желая забрать хотя бы часть той тяжести, чтобы Чонгуку стало легче.  — Всё хорошо. Ты справишься, Чонгукки.- стоило Чону услышать последнюю фразу, как его плечи стали сильнее дрожать.  — Тише, Гук, тише. Всё будет хорошо.- она стала гладить плечи, стараясь дать ему тепло. Они оба промокли. Зонт давно валялся у ног. Через несколько минут Гук отстранился.  — Гук, пошли домой. Ааа?  — Ты, иди. А я потом пойду.  — Ты с ума сошел! Быстро показывай, где твой дом или пойдёшь ко мне! Да это странно, но Чонгук подчинился. Он привел ее в двухэтажный дом. Они пошли по ступенькам к двери. Но когда осталась последняя пятая ступень Чонгук пошатнулся. Он облокатился о перила. Достал ключи и протянул Сохён. Та быстро открыла, взяла Чонгука за руку и потянула домой. На встречу им вылез Миндже.  — Нуна? Здравствуй! — поздаровался Минни, обеспокоенно смотря на Чонгука.  — Привет. Покажи комнату Гука. Миндже видел бледность лица Чона и то, что он опирался на переплетенные руки с Сохён. Он пошел на второй этаж, а за ним Чон и Сохён. Комната Чона была полностью черная, даже кровать и шкаф.  — Гук, периоденься в сухую одежду. А я выйду.-она уже хотела отпустить руку Гука, на что тот лишь сильнее схватил.  — Подожди… Чонгук подошел к шкафу и достал синию толстовку и спортивные штаны.  — Иди, одень это и свою одежду поставь сушить. Переоденься в ванной.- он указал на отдельную комнату. Сохён кивнула, поставила рюкзак на стол и ушла, вернувшись увидела, как Чонгук обнимает, кажется плачушего, Миндже.  — Всё, Минни. Не плачь я рядом.  — Хорошо…  — Минни, где мама?  — Она спит. Ей дали успокоительное.- Миндже вновь прижался к Чону.  — Брат, а почему ты такой холодный? Сохён подбежала к Чону, дотронулась до лба. Холодный, почти ледяной.  — Гук, ложись. Быстрее. Она стала укрывать его теплее. Физическая боль не к чему, когда убивает моральная. Оборотни некогда не бывают холодными. А это значит одно. Чонгук ЗАБОЛЕЛ. Сохён вместе с Миндже побежала на кухню. Там она приготовила суп, теплый чай. Суп оставила вариться, попросив Миндже присмотреть. А сама отнесла теплый чай в комнату Чона. Она увидела, что Чонгук свернувшись в комочек, дрожал. Она подошла к нему. Он открыл красные глаза, на что Сохён подумала от простуды. Нет. Волк сражался с температурой, а сам Чонгук лежал без сил. Сохён села к нему поближе и положила его голову к себе на колени.  — Гук, выпей чай. Вот так опирайся на меня. Она поднесла крушку к синим, дрожащим губам Чона. Тот стал пить маленькими глоточками. Потом дала лекарства от температуры, тот не хотел пить. За что Сохён его отругала.  — Гук, скажи что болит?  — Голова...-всё лежа на коленях Сохён, ответил Чонгук. Она стала осторожно массировать виски потом и всю голову. Чонгук стал засыпать. В комнату пришел Миндже.  — Нуна, я выключил плиту.  — Спасибо, Минни. Иди спать уже поздно.  — Хорошо. Миндже ушел к себе, прикрыв за собой дверь. Сохён и не заметила, как задремала, оперевшись спиной на подушку.