Demon and Vampire

Kai Engel — Silence

У нее тонкие руки. Гибкие, аккуратные и, кажется, хрупкие запястья. Кожа белая. Но за много дней кошмара успела посереть, покрыться пылью и чужой кровью. Но личико Кэтрин Пирс по-прежнему оставалось хорошим. Темно-каштановые волосы потеряли свой лоск, блеск. Однако пряди все равно казались шелковыми на ощупь. Она смотрела на него прищурено. В ее шоколадных глазах не было и капли страха, отчаяния или ненависти. Она его осматривала скорее с любопытством и плохо прикрытой усмешкой. — Стайлз, это ты сейчас? — ее голос — услада для ушей. Не важно кому она будет что-либо говорить: человеку, оборотню или древнему духу. Ее голос все так же сладок. — Стайлз теперь не один. — Рык срывается с его губ. — Теперь мы есть у Стайлза. И мы есть сейчас. Кэтрин закатывает глаза. Вздрагивают остальные. Вздрагивает Скотт, который не может свыкнуться с мыслью, что изгнать Ногицунэ не удалось. Не может принять тот факт, что Стайлз, его лучший друг, теперь является темным лисом, под властью которого огромная сила и мощь. Вздрагивает Дерек. Потому что худой и слабый Стайлз больше не худой и вовсе не слабый. Стилински по силе теперь не уступает ни вампирше, ни истинному альфе. Вздрагивает отец, не веря, что его сын навсегда останется таким. Чудовищем? Монстром? Другим. Вздрагивает Лидия. Смотрит на него как испуганный и раненный зверек. Он пугает ее. Ее пугает тьма внутри Стайлза. Раньше и сам Стайлз боялся тьмы. Теперь он и есть Тьма. Он принял это осознанно. Он впустил ее в себя. Ведь и с Ногицунэ можно договориться. Остальные не пытаются обратить его божественным ходом, демон не пытается поработить мир. Хаоса, разрухи и боли и так полным полно вокруг — лис точно никогда не будет голодным. Стайлз на остальных не смотрит. Смотрит на Кэтрин. У него глаза черные, мрачные, горящие чем-то неведомым ей. Ему спокойнее, когда на него не глядят со страхом. — У тебя кровь, — говорит она ровным голосом. Рана на животе заживает плохо. Тело Стилински ослаблено, силы лиса истощены после битвы. Кэтрин втягивает носом воздух. Принюхивается. Стайлз пропах кровью и смертью. Провонял насквозь. Смерть перекатывалась на его языке и плыла по артериям. Сплюнуть бы, исторгнуть это из своего тела, да не выйдет. — Я знаю, — отмахивается парень. Ему не больно, когда-нибудь заживет. Кэтрин жестом просит оставить их одних в его комнате. В его комнате беспорядок: смятые простыни, пропитавшиеся потом; валяющиеся шахматные фигуры на полу; стены в газетных вырезках и фотографиях; болтающиеся разноцветные нити. — Позволь, я… И вот она ближе. Шаг, еще шаг. Так близко. Садится рядом. Стайлз косит на нее мутный взгляд. У нее тонкие руки, вроде, он уже мысленно подмечал это. Ее пальцы касаются раны. И парень резко дергается в сторону. Кэтрин рядом, прикасается к нему. Он видит, как колышутся пряди ее волос от слабого сквозняка из-за приоткрытого окна, как сосредоточен взгляд и едва сдвинуты брови. Видит белую кожу на ее горле. Прекрасная, изумительная, восхитительная девушка. Ради нее он готов на все. Херов романтик, — звучит в голове насмешливый голос. — Я обработаю и перевяжу тебе рану. Он отрешенно кивает. Кэтрин Пирс — вампир. Она превосходно разбирается в ранах, порезах. Она знает много способов обеззаразить рану и остановить кровотечение. Она знает, как заставить отмершие клетки кожи восстанавливаться и заживать быстрее. Перевязать его могла и Мелисса. Черт возьми, даже Лидия бы справилась или Скотт. Просто сейчас именно Кэтрин пытается исправляться. Пытается не быть стервой. Пытается дать своим новым друзьям, своей стаи время, чтобы понять и принять нового Стайлза. Чтобы проститься с ушедшими людьми. Кэтрин остается с парнем, в котором навеки вечные поселился злой дух. Кэтрин и сама в некотором роде давным-давно впустила в свою душу тьму. Она тщательно обрабатывает рану и делает вид, что не замечает цепкого взгляда на себе. Кэтрин его не боится.