Demon and Vampire

Еще необходимо любить и убивать, Еще необходимо накладывать печать, Быть внешним и жестоким, быть нежным без конца, И всех манить волненьем красивого лица.

К. Бальмонт

Кэтрин Пирс никогда не смотрела на Стайлза. По крайней мере, так думал сам подросток. Она была рядом с Дереком, когда они встретились впервые. Она называла Скотта милым, а Джексона — красивым мудаком. Стайлза она называла… Стайлзом. Человеческие жертвоприношения, похищение родителей, смерть Эллисон, — все это оставило на стае неизгладимый, грязный след. Все были опустошены. Кэтрин Пирс тогда впервые посмотрела на него. Сочувствующе и понимающе. Раны затянулись, мысли проветрились. Наступила регрессия — равновесие плохого и хорошего во вселенной. Стайлз и Скотт вернулись в школу, возвращаясь к жизни нормальных подростков. Урок экономики. Гринберг что-то рассеянно отвечает у доски, тренер закатывает глаза и просит нерадивого ученика больше никогда не приходить к нему на уроки, Скотт и Кира переписываются друг с другом на маленьких клочках бумаги, а Стилински сидит и смотрит в экран своего телефона. Скролит галерею, где много-много фотографий темноволосой вампирши. Он часто смотрит на нее: на уроках, на переменах, на тренировках стаи — уже вживую. Когда в поле его зрения она, ему нечем дышать. — Прекрати на меня так смотреть. — Однажды говорит она. За их спинами под едкие комментарии Питера тренируются Скотт и Дерек. — Как «так»? — в его голосе сама собой проскальзывает ледяная усмешка. — Как будто тебе есть до меня дело. Стайлз распахивает глаза. И прежде чем его мозг успевает что-то сообразить, у него вырывается мучающий его вопрос: — Почему ты не ответила на поцелуй?! Получилось немного громко. Черт, даже не нужно иметь сверхслух, чтобы услышать этот отчаянный крик. Кэтрин моргает непонимающе. — А зачем? Это был лишь порыв, секундное помутнение. Не хотелось, чтобы тебе потом было неловко, — она пожимает плечами и хочет уйти, но, как и в прошлый раз, Стайлз останавливает ее, схватив за запястье. Гребаное дежавю. — Неловко? От чего? Я хотел тебя поцеловать, это не было мимолетно! То есть не то чтобы я с самого начала знакомства об этом думал, хотя может и думал, потому что ты вся такая была неприступная и далекая и — очень красивая о мой бог — и я тогда решил, а почему бы и нет… — поток быстрых слов обрушивался на Кэтрин. Если Стайлза не остановить сейчас, его речь уйдет в глубокие дебри. — Потому что тебе нравится Лидия! Стайлз смотрит на нее, прикидывая в уме, не спятила ли она. — Она твой якорь. — Она мой друг. — Выпаливает Стилински. Кэтрин молчит. Снова молчит, но не уходит от него. — Тогда почему ты… — Шепчет она. — Почему ты сделал это?.. В его животе разливается серебристая ртуть, а в голове становится пусто и гулко. Сердце колотится так сильно, что она обязана его услышать. Сердце, которое давно уже стучит лишь для нее одной. — Потому что мне нравишься ты, Кэтрин Пирс, — хрипло отвечает Стайлз и добавляет: — Я убить готов за твою любовь. Вокруг наступает белый шум. Мир будто испарился. Плевать, что рядом друзья, навострившие уши. Стилински устал. Заколебался. Ему все осточертело. Он хочет сделать хоть что-то правильное. Он так сильно хочет ее. Внезапно горячие губы накрывают его собственные, а проворные руки врываются в его волосы, лохматя и так лохматую прическу. Стайлз не сдерживает тихого стона, начиная жадно отвечать на поцелуй, захлебываться в нем. До исступления. Кэтрин целуется так, словно настал конец света. Хотя, Стайлз не уверен, что выживет после этого. Сердце бьется резонансом по телу, он слышит стук крови в ушах. Парень и представить не мог, что обычный поцелуй мог так сильно оглушить. Кэтрин Пирс его убивает. Убивает своей любовью. Это по-настоящему прекрасно. Когда они отстраняются друг от друга, девушка слизывает со своих губ капельку крови. Он и не заметил, что она прокусила ему губу. Та чуть зудит, но ему все равно. Кэтрин переплетает их пальцы. А когда они разворачиваются, чтобы вернуться к своим друзьям, то замечают, что тех и след простыл.