Урок для младшего брата

Теплое асгардское солнце потихоньку вставало из-за горизонта, накрывая своим светом Золотое царство. Оно проникало в самые темные уголки переулков, освещая лучами потаенные места, призывая жителей вставать из постелей и начинать новый день вместе с ним. Утро. Ненавистное для младшего царевича утро вновь наступило. Лучи постучались в окно его покоев, проникая внутрь сквозь неплотно закрытые шторы. С Тором они уже давно проснулись, когда на небе только начала появляться розово-фиолетовая полоска, очерчивающая линию горизонта. Они все еще лежали в постели, говоря о всякой чуши, смеялись, неловко касались друг друга. Солнечный свет оповестил их о начале нового дня, разрушая идиллию романтики в воздухе. Наступила пора вставать, но выбираться из теплых объятий брата богу обмана очень не хотелось. Глядя на брата, Локи видел тревогу в глазах Громовержца. Конечно же, первой мыслью было то, что тому не хочется уходить, но этот взгляд он заметил еще задолго до восхода. - О чем ты думаешь? - спросил Локи, прикрыв один глаз от светящего на него луча. Тор отвел взгляд, занавешивая лицо волосами, что в свете назойливых солнечных лучей казались поистине золотыми - такими же, как и весь Золотой чертог Асгарда. Капельки пота, блестящие на его коже, придавали ему какое-то необыкновенное сияние; возможно, именно за это сияние смертные и прозвали асов богами... Но Тору сейчас было совсем не до смертных и их умственных изысканий - сейчас, когда Локи так ласково, так нежно смотрел на него, чуть сморщившись от яркого света. Сейчас, когда под его, Тора, ладонью мягко изгибались упругие ягодицы брата, а его стройное, жилистое тело прижималось к мускулистому боку Громовержца, словно моля о внимании и ласке. - Да так... Спросить тебя хотел, если ты не будешь сердиться... - Я не могу на тебя сердиться, тем более сейчас, - Локи провел указательным пальцем по сияющей коже брата. Сколько времени они уже лежали с Тором в обнимку, а бог обмана до сих пор не мог поверить, что теперь они вместе... Тот прижал брата крепче и, подтянув повыше, зарылся носом в черные, чуть вьющиеся волосы у самой шеи, вдыхая этот аромат - свежий, чуть с кислинкой после их ночных упражнений, он одновременно и возбуждал, и успокаивал, прямо как сам Локи, сотканный из вечных противоречий... - С кем ты был... до меня? - спросил Громовержец тихо, чтобы не нарушить очарование момента, совершенно не понимая, что уже сделал это своим вопросом. - Я думаю, что это не столь важно, - Локи слегка задел данный вопрос, но нисколько не обидел, не то что рассердил: в конце концов, Тор имел полное право спрашивать подобное. Но бог обмана знал, что ответ расстроит брата; у них все так хорошо начинается, да через некоторое время он бы и сам все рассказал, наверное... - Мне просто очень интересно, - пробормотал Тор, покусывая шею брата, пальцами сжимая упругие ягодицы и с нажимом проводя между ними. - Ты говорил, что тебя не насиловали и не принуждали. Это правда? - указательный палец пощекотал чуть приоткрытую и припухшую после прошлой ночи дырочку. - Тор, прекрати, - бог обмана начал отталкивать от себя брата. Было очень приятно, но такие действия заводили его не на шутку, а после вчерашнего он не смог бы снова принять Громовержца. - Не насиловали, но... давай сейчас об этом не будем, - прошептал Локи, глядя в синие глаза. - Прекратить? Но тебе же нравится, - Тор скосил глаза на его член, который явно был не против продолжения. Он понимал, что у Локи наверняка болит все там, внутри, но помучить его, поиграть с ним еще немножко хотелось, к тому же, чем Суртур не шутит, может, в пылу страсти бог обмана и выдаст имя своего загадочного любовника. - А с ним тебе так же нравилось? - с этими словами Тор облизал шею брата, а пальцем очень осторожно надавил на отверстие, не проникая, а просто дразня чувствительное колечко мышц. Локи не сдержал стона удовольствия, но боль в заднице давала о себе знать. - Тор, не надо, - он опять застонал, потираясь членом о торс брата. - Внутри меня все еще твое семя. Мне нужно в купальню, - бог обмана не бросал попытки вырваться. Улыбнувшись, Тор чуть отстранился и смачно поцеловал брата в кончик носа. - А давай я тебя помою? - предложил он, массируя руками соблазнительные полушария. - Не бойся, я не буду настаивать на сексе. Я просто хочу немножко поиграть с тобой. Ничего такого, Локи, просто... мне так хочется. Можно? На самом деле Тору никогда не хотелось отрываться от Локи. Изящный, гибкий, отзывчивый - он словно был создан для того, чтобы принадлежать Тору, отдаваться ему, стонать и извиваться под его ласками и принимать в себя его плоть. Лишь где-то на задворках сознания билось сожаление, что Громовержец не был первым, кого бог обмана принял в себя, и отчаянно зудящее любопытство: кто же это был?.. - А давай я сам? Тебе пора вставать, - богу обмана все же удалось вырваться из рук Громовержца, и он незамедлительно направился в сторону купальни. Через секунду Локи пропал за дверью и закрыл ее на ключ, дабы точно убедиться в том, что брат к нему не присоединится. Скорее всего, таким поведением бог обмана обидел любимого, но он чувствовал, что вскоре Тор добьется своего, узнает имя его предыдущего партнера; сам же он хотел забыть того и ту ночь, как страшный сон... - Ну, Локи, - обиженно протянул Громовержец, развалившись на кровати и внезапно остро ощущая пустоту у себя под боком. Подождав пару минут и убедившись, что брат не собирается возвращаться, он нехотя поднялся с кровати и принялся одеваться. Сегодня отец должен был взять его на совет, а потом Тор пойдет на полигон тренировать молодых эйнхериев. Но сначала... сначала он планировал нанести визит, после которого, скорее всего, тайна раскроется.

***

- Приветствую тебя, Тор, сын Одина, - услышал он, только переступив порог обсерватории. Высокая и мощная фигура стража Бивреста возвышалась над порталом, словно пламя факелов в коридорах дворца. Хеймдалль стоял боком к вошедшему, но взгляд его золотых глаз ни на миг не отрывался от лица Громовержца. - В последнее время ты стал редким гостем здесь. Хеймдалль никогда не задавал вопросов, даже если и случалось так, что ответа на них он не знал. Немногословный, а для многих даже угрюмый страж Бивреста словно заставлял других озвучивать все, что тревожило их, все, за чем они приходили сюда, нарушая абсолютную тишину Космоса. И даже если порой ему было не слишком приятно слушать излияния чужой души, все в нем оставалось бесстрастным к переживаниям других. - Тут ты прав, друг мой, - Тор подошел чуть ближе, слыша, как за его спиной вращаются, закрывая проход, стены обсерватории. Пускай Один и воспринимал Хеймдалля лишь как защитника Асгарда, почти как крепостную стену, крайне редко прислушиваясь к его советам, сам Громовержец очень ценил дружбу с ним, пожалуй, даже сильнее, чем с троицей воинов и Сиф. - Беззаботное детство уходит в прошлое, а вместе с ним - и свободное время. Кому, как не тебе, это знать? Страж лишь пожал плечами, снимая шлем и спускаясь по ступеням к Тору. Даже без своих огромных рогов он был значительно выше царевича, а, учитывая, что он никогда не преклонял колена даже перед Одином, никто бы не удивился, если бы однажды он захотел сразиться с Громовержцем и даже победил. Это была лишь одна из многих причин, по которым Тор дорожил приятием Хеймдалля. Одной же из немногих причин, почему сам Хеймдалль, пусть и немного, но доверял ему, было его происхождение. Злые языки часто называли его потомком великанов, то ледяных, то огненных, и лишь малая часть асов знала, что сотворили стража из плоти и крови девяти морских дев и магии Всеотца. Сам Один никогда не воспринимал Хеймдалля своим сыном - отчасти из-за предназначения того, отчасти из-за того, что на свет он появился уже сильным и могучим воином. Впрочем, это вовсе не означало, что страж Бивреста не нуждался если не в семье, то хотя бы в близком друге, в брате. Конечно, всего этого он Тору говорить бы не стал. - Мне подвластны многие знания о девяти мирах Иггдрасиля, Тор. Пожалуй, в этом и заключается причина твоего прихода сюда: ты желаешь испросить меня о чем-то, что, по-твоему, мне должно быть известно. Усмехнувшись, Громовержец склонил голову в знак согласия. В какой-то момент промелькнула мысль, что, может быть, он поступает нечестно по отношению к Локи, ведь тот мог скрывать отнюдь не приятные воспоминания; что, возможно даже, своим вопросом он оскорбит Хеймдалля, никогда не изъявлявшего желания вторгаться в частную жизнь любых живых существ... Но Тор понимал: никто бы не смог ему помочь и понять его так, как Хеймдалль, и никто и никогда не был ему так дорог, как Локи. Наверное, оттого слова так легко сорвались с губ: - Локи часто скрывается от твоего взора, я знаю. Может быть, ты даже не в курсе, что мы с ним теперь вместе... Но я хочу спросить: знаешь ли ты того мужчину, с кем Локи впервые разделил ложе? Тишина, последовавшая за этим, сначала оглушила Громовержца. В непонимании он поднял голову - и пораженно увидел, как страж Бивреста, несгибаемый, мудрый и справедливый, отводит взгляд. Когда голос Хеймдалля наконец разорвал тишину, Тор с удивлением услышал в его голосе грусть: - Отчего же, знаю. Это был я.

***

Пир. Очередной. Без серьезной причины. Ну, или для некоторых без серьезной. Воины Асгарда вернулись домой с границ Ванахейма. Только вот почти все были в курсе того, что охранять границы в том мире - совершенно бесполезное занятие: никто без разрешения их не пересекал, да и у ванов войн уже несколько сотен лет не было. Поэтому Локи с Аморой откровенно скучали, смотря на напивающихся воинов в обществе наследника престола и его друзей. Чтобы хоть как-нибудь развлечься, Амора предложила подшутить над Фандралом: к слову сказать, этот подкаблучник вечно лез к ней с приставаниями. Однажды дело даже чуть не дошло до насилия, но, к счастью, Чаровница умела не только заклинания читать да зелья варить. Белобрысый воин ушел тогда ни с чем, разве что с огромным синяком под глазом. Порог зала неожиданно переступил страж Бивреста, прихода которого не ожидал ни один из присутствующих. Видимо, пришел повидать давних соратников. - Отличный шанс еще этому вечер испортить, - совсем без интереса в глазах Локи уставился на Хеймдалля. Страж так часто нарушал все планы двух закадычных друзей - бога обмана и Чаровницы, - что поднадоел обоим своей назойливостью. Над ним подшучивать, увы, у них не выходило: не было подходящего случая, да и не пересекались они почти никогда, разве что в кабинете Одина за зачитыванием наказания. На их счастье, сегодня был прекрасный момент, который нельзя было упустить. - Смотри, - Амора достала из лифа платья два флакона. - Думала, на любовника потрачу, но раз уж такое дело... Она вылила в бокал вина содержимое флакона и чуть покрутила в руках, чтобы смесь равномерно распределилась в жидкости. - Идешь к Фандралу, отдаешь бокал. Он уже подвыпивший, не заметит ничего, - Чаровница протянула два бокала с вином Локи. - Я нашим симпатичным стражем займусь. - Не перестарайся, - кивнул подруге бог обмана и отправился в сторону галдящей толпы. Поначалу все шло по плану: Локи удалось справиться с Фандралом, и тот послушно выпил бокал без лишних вопросов. У Аморы тоже все прошло гладко, вроде бы Хеймдалль даже приветливо улыбнулся ей. "Я боюсь тебя, Амора...", - подумал бог обмана, когда его подруга, чрезмерно веселая, возвращалась обратно за их стол. - Он, оказывается, такой интересный собеседник, - не без доли сарказма сказала девушка. - Если бы мы не решились его сегодня наказать, я провела бы с ним ночь. Чувствую, у него она сегодня будет очень и очень жаркая. - И не говори. Фандралу тоже придется нелегко... Локи вдруг замолчал. Перед его глазами все начало плыть, а тело перестало слушаться. Его резко прострелил жар, стало трудно дышать. Осознание накрыло в тот же миг: - А... Ам...ора, я бокалы пере... перепутал. - Ты бокалы... Чего? - Чаровница уставилась на Локи, от удивления широко раскрыв глаза. - Боги, пожалуйста, скажи, что это неправда, - она прикоснулась рукой ко лбу бога обмана. - Да ты весь горишь! - У тебя должно быть противоядие. Оно ведь у тебя есть? - Локи откинулся назад, упираясь головой в стену. Безумно хотелось сорвать с себя всю одежду и броситься в холодную воду, очень холодную. - Я не успела приготовить, - с сожалением в голосе произнесла девушка. - Иди в комнату, я принесу что-нибудь другое. Станет полегче. - Угу, - у бога обмана едва получилось встать, не говоря уже о том, чтобы дойти до покоев, но и Амора из-за своего телосложения вряд ли могла помочь другу это сделать. - Какие же вы еще дети, - в следующий миг рядом оказался Хеймдалль и поймал Локи во время падения, чтобы тот не столкнулся с полом лбом. - Раз уж не умеешь пить, не нужно этого делать! С этими он подхватил несопротивляющегося бога обмана на руки и отправился к выходу, не обращая внимания на попытки Чаровницы остановить сие действие. - Хеймдалль, я сама, - кричала вслед стражу девушка, мешаясь под боком, но поспеть за широкими шагами она не могла. - Не беспокойся, с Локи все будет в порядке! - напоследок крикнул Хеймдалль. "Боги, хоть бы ничего непоправимого не случилось", - испуганно думала Амора. - "Локи... ты безнадежен..." В считанные мгновения страж донес еле соображающего бога обмана в покои последнего. Положив Локи на кровать, страж направился к двери, но не успел он сделать и пары шагов, как и у него самого помутнело в глазах, а к низу живота начала приливать кровь. Локи тем временем, лежа на кровати, трясущимися руками начал быстро стягивать с себя одежду . Он тихо постанывал, то и дело касаясь своего паха. Хеймдалль напряженно уставился на это действо. Не в силах это терпеть, он потянулся к своему члену, неотрывно глядя на извивающегося на простынях царевича. Он даже сам не понял, как и когда оказался с богом обмана в одной постели, как начал разводить ноги того, растягивая сжатое колечко мышц. Локи не сопротивлялся: напротив, бог обмана, сам того не соображая, стал инициатором, предложив поиметь себя в очень грубой форме. А все, что происходило дальше, Локи старался больше никогда не вспоминать. Острая боль от проникновения, быстрые, рваные движения, которые, казалось, продолжались целую вечность. Но собственная плоть стояла как каменная, и бог обмана даже не замечал, что сам насаживается на огромное естество Хеймдалля. Безумная боль прервалась так же резко, как и началась. Покинув обмякшее тело, страж, недолго думая, быстро собрал вещи и вышел из покоев бога обмана, что приходил в себя после оргазма. А Локи еще пару минут лежал без движения, боясь пошевелиться и снова почувствовать боль, но потом его тут же накрыло отчаяние, и он разрыдался, увидев, как по внутренней стороне бедра стекает чужое семя вперемешку с кровью.

***

- Мне очень не хотелось услышать наутро или даже через пару часов, что я ничтожное создание, посмевшее покуситься на самого младшего царевича, и я ушел почти сразу же, - голос Хеймдалля, звучавший отстраненно, будто бы он просто описывал наблюдаемые им события, внезапно наполнился желчью, и Тор, наконец, поднял на него взгляд. В течение всего рассказа он неотрывно смотрел на поблескивающую в свете звезд рукоять Гофунда, пытаясь справиться с теми чувствами и эмоциями, что раздирали его изнутри - тем сильнее, чем дольше он слушал рассказ стража. Шок, неверие, любопытство, раздражение, ревность, гнев - и странное будоражащее ощущение, словно насмехающееся над всей горечью, что сквозила в каждом слове Хеймдалля, над всей нелепостью и печалью ситуации. Что именно заставило Громовержца тогда сжать пальцы на плече Хеймдалля так сильно, что затрещал доспех, он бы и сейчас не смог объяснить. - Ты плохо знаешь моего брата, Хеймдалль, - хрипло проговорил Тор, и это прозвучало больше как поддержка, нежели как упрек. - Какими бы жестокими его шутки ни были, он никогда не вредил тем, кто заботится о нем или когда-нибудь хоть как-то помог. Задумчиво склонив голову на бок, страж, наконец, перевел свой взгляд на Тора. - Одно время я полагал, что ты никогда не решишься открыть Локи свои чувства. Я рад узнать, что это все же произошло и вы счастливы... Золотые глаза вдруг словно потускнели, потухли, и от Громовержца это не укрылось. Тор чуть прикрыл глаза, вспоминая, как однажды вечером, увидев Локи в купальне - по чистой случайности Тор тогда перепутал свои покои с покоями брата; несомненно, виной всему была привезенная из Альвхейма медовуха, - и тогда он не стал более скрывать своих отнюдь не братских чувств и впервые услышал им подтверждение. В ту ночь и произошла их первая любовная близость, и, пусть даже бог обмана и признался в том, что не был невинен и не хранил себя для Громовержца, это нисколько не омрачило радости от долгожданного единения. - Но тебе что-то не дает покоя, друг мой, - прямо сказал Тор, отчего Хеймдалль вновь перевел на него взгляд. - Уж не сожалеешь ли ты об упущенных шансах? Услышав это, страж замер. С минуту он пристально разглядывал лицо Тора, и прежде, чем он смог сел остановить, в глаза ему бросилось все: и чуть прерывистое дыхание, и едва заметные разряды, пробегающие по рукам, и шальной блеск в небесно-голубых глазах Громовержца. - Что-то мне подсказывает, что твой вопрос вызван не праздным любопытством и вряд ли ревностью, Тор. Тряхнув головой, так что вьющиеся светлые волосы оказались отброшены с его лица, открывая сильные, волевые и вместе с тем невозможно красивые черты, Тор усмехнулся: - Я думаю, что Локи пора наконец-то научиться отвечать за свои действия. Как ты считаешь, Хеймдалль? - Это зависит от того, что ты намерен мне предложить, - отозвался тот, и впервые за долгое время в золотых глазах вспыхнул неподдельный интерес.

***

Вечером совершенно неожиданно в дверь покоев младшего царевича постучалась служанка, которая принесла письмо. Как оказалось впоследствии, оно было от Тора. Глаза Локи загорелись, и с большим нетерпением он развернул конверт. Внутри лежала маленькая записка: "Я тебя жду. Сейчас. Я кое-что приготовил. Тор". Улыбка в ту же секунду украсила лицо бога обмана. Закрыв покои, он стремглав рванул в комнату Громовержца. Тор поджидал своего драгоценного, любимого и желанного брата уже за дверью своих покоев. Как только за Локи закрылась дверь, он тут же подхватил его на руки, сминая его губы в поцелуе - не грубом, но и отнюдь не нежном. - Ты такой нетерпеливый, - прошептал в губы Тору бог обмана и притянул брата к себе, углубляя поцелуй и покусывая нижнюю губу того. - Я соскучился, - прервавшись, чтобы глотнуть воздуха, произнес Громовержец и, сев в кресло у небольшого столика, усадил Локи к себе на колени. - Выпьешь со мной? Это настойка из Ванахейма, она не очень крепкая, но вкусная. С этими словами он протянул брату золотой кубок со сверкающей внутри жидкостью. - Ты меня пить сюда позвал? - Локи взял бокал из руки брата и, словно не доверяя, понюхал содержимое. - Пахнет не очень. Может быть, на вкус понравится... С этими словами бог обмана чуть отпил из бокала, но через мгновение отставил его на стол: - Отвратно. Никогда не пойму, как ты пьешь подобное, - он закашлялся. - Тише, тише, кто же так пьет, - Тор мягко погладил брата по горлу, помогая восстановить дыхание. - Хочешь, глотни соку, - он протянул другой кубок, на этот раз с тыквенным соком. Дрожащее тело на коленях неизбежно возбуждало, но Громовержец не спешил. На сегодняшнюю ночь у него были другие планы. - Все в порядке, Тор, - бог обмана отпил сока. - У тебя, я вижу, тоже все в порядке, - сквозь слои ткани Локи чувствовал, как в бедро ему упирается возбужденная плоть Громовержца. Бог обмана специально заерзал на коленях брата, таким образом мучая его. В ответ на это Тор широко ухмыльнулся. Действия Локи были несказанно приятны, но самоконтроль еще никогда не отказывал Громовержцу. - Как я могу быть не в порядке, если ты со мной? Ну, иди ко мне, - ладони его проникли под рубаху брата, нежно щекоча соски. Оседлав колени Громовержца, Локи наклонил голову к шее брата и, захватывая кожу зубами, стал слегка покачиваться на бедрах. В голове неожиданно помутнело, перед глазами все начало плыть, а к паху прилила кровь. Воздуха стало не хватать, и царевич сильнее ухватился за плечи Тора. - Т... Тор, что это за настойка? Ты мне что-то подлил? - Локи тихо простонал. - Ничего особенного, братик, она просто поможет тебе расслабиться, - шепнул тот, облизывая гладкий подбородок и шею бога обмана. - Ты уже третий день чем-то занят, и я хочу, чтобы сейчас ты уделил внимание мне, и для этого тебе надо перестать думать. Тебе же хорошо со мной, правда, Локи? Ты же доверяешь мне? - Д-да, Тор. Я... Внутри все горит... Мне очень жарко... - Локи закатил глаза и уткнулся в плечо брата. Он потянулся к завязкам на штанах Громовержца. - Я хочу... - Подожди, - остановив Локи, Тор вновь поднял его на руки и перенес на кровать. - Все будет, обещаю тебе. Но спешить не надо. Давай-ка сначала тебя разденем... Держа одной рукой извивающегося брата, он принялся спешно избавлять его от одежды. При виде желанного тела, такого покорного и жаждущего, он едва сдержал стон. Взяв себя в руки, Тор погладил брата по животу и опустил руку на его член, размазывая по головке капли смазки. Локи выгнулся, останавливая руку Тора. Сейчас любое прикосновение к его телу распаляло все больше, но то, что делал брат... было схоже с пыткой. - Пожалуйста, мой царь... Мне нужно... Не мучай, - чуть ли не рыдал бог обмана. - Я готов принять тебя. Нежность затопила Тора, и на мгновение он подумал, а не разрушит ли все его задумка, не причинит ли Локи еще больше боли? Но дрожащие ладони брата и пристальный взгляд золотых глаз говорили о том, что отступать некуда. - Локи, Локи... Я ведь тоже хочу свою порцию удовольствия, - освободив свой член из плена штанов, он навис над Локи и провел головкой по губам. - Сделаешь мне приятно? -Угу, - простонал бог обмана. Он сел на колени и, перехватив член брата у основания, лизнул головку, проверяя на вкус. Сегодня он делал подобное впервые. Локи осторожно провел языком по всей длине и, снова возвращаясь к головке, плотно обхватил губами член. Он начал аккуратно посасывать плоть брата, вбирая ее все больше в рот. - Какой ты умница, - простонал Тор, стараясь не двигать бедрами слишком резко, чтобы Локи не подавился. Ощущения были непередаваемыми, такого удовольствия он не испытывал ни с одной девой, и снова промелькнула мысль, что Локи будто создан для него. Дотянувшись до подушки, он выудил оттуда зеленую шелковую ленту и, чуть отстранившись, показал брату. - Я хочу завязать тебе глаза. Ты позволишь мне? - Ты так этого хочешь? - совершенно затуманенным взглядом Локи смотрел на брата. От возбуждения он почти ничего не соображал, поэтому позволил бы Тору делать все, что угодно. Даже против завязывания глаз он ничего не имел. - Хорошо. Я позволю. Нежно погладив его по щеке, Громовержец прошептал: - Мой Локи, как я тебя люблю... А в следующий миг глаза Локи накрыла темнота.