Дьявольская шайка.

Дрожащей рукой парень вытаскивает зеленую зажигалку из полупустой пачки дешевых сигарет и пару раз чиркает ею, проверяя на работоспособность. Небольшие клубы пара вздымают вверх и незамедлительно испаряются. Раздается тяжелый вздох и темная голова парня опускается вниз, словно от невидимой тяги. Может от холода, а может от переполнявших эмоций его плечи и руки мелко дрожат, но даже этот слабый наркотик не в состоянии погасить в нем бурю. На улице действительно холодало, но кому какая разница до одиноко стоявшего парня в жалкой футболке и рваных джинсах? Кому какая разница из-за чего он стоит на обочине дороги и вдыхает едкий дым в такое позднее время? Рядом прошла пожилая дама и смерила незнакомца презренным взглядом, когда тот избавился от тлеющего бычка. Ответив ей тем же взглядом, он развернулся в незнакомую сторону. Тело его виляло из стороны в сторону и можно было подумать, что человек пьян, однако он просто устал до такой степени, когда идя по улице, украшенной сотнями грязных луж, он наступает уверенно и не смотря под ноги, не жалея своих белых кед. То, что он сегодня осознал неуклонно тянуло его вниз и не давало покоя. Не видя ничего перед собой, он неприятно ударялся плечом о прохожих, чем заслуживал язвительные словечки в свою сторону. Еще чуть-чуть и он мог нарваться на неприятности, но в кармане вдруг завибрировал телефон, отвлекая его от тягучих мыслей. «Что ты наделал, Ким Тэхён! Я ненавижу тебя всем своим сердцем, блять!» 12:03 Мин ЮнГи. «Она исчезла, придурок! Я не могу ее найти!» 12:04 Мин ЮнГи. «Она на мосту Мапо»*(1) 12:15 Мин ЮнГи. К последнему сообщению была прикреплена какая-то фотография, которую Тэхён не спешил открывать, так как боялся того, что на ней. Он догадался тут же что же в ней изображено, но его это пугало не меньше Юнги. Ледяными пальцами открыв вложение, он выронил телефон и рванул в обратную сторону. На экране была изображена размытая фигура Ким Дженни, стоявшая на краю перил Мапо, расставив руки в стороны, будто та собиралась взлететь. Мин бежал к ней изо всех сил, но перебежать мост по запрещенному месту было не так просто. Вся надежда оставалась в руках Ким Тэхёна, который должен был выбежать именно на ее стороне. Даже на таком расстоянии блондин мог разглядеть взгляд потухших глаз девушки, обращенный в черную пропасть под ней. Вода внизу колыхалась, будто чувствовала приближающегося к ней человека. Крики, адресованные Дженни, растворялись в непрерывном шуме проезжавших машин и Мин впервые почувствовал себя слабым и никчемным существом. Каждая секунда была на вес золота, а страшно исхудавшее тело подруги свободно болталось от несильного ветра. Плюнув на себя, Юнги перескочил через бордюр и изо всех сил рванул через мост, ведомый лишь страхом за девушку. Ему было абсолютно плевать на свое здоровье, когда на весах жизнь Ким Дженни. Послышался скрип тормозящих колес, бешенные крики водителей и ослепительно близкий свет несущихся машин. Какая-то машина не успела затормозить и впечаталась в бегущее тело парня…

***

Это было какое-то ленивое утро, в котором можно было не вставать слишком рано, но и не так поздно, как хотелось бы, и можно было просто выйти в соседний магазин за кофе. Повстречать пару знакомых, поговорить о нелегкой ноше на плечах и принять свой чек за двойной американо. Посидеть на детской площадке в наушниках, с незажженной сигаретой во рту, чтобы мамаши стреляли в тебя презрительным взглядом и уводили прочь своих детей. Ваши дети будут такими же, хватит так носиться. Отчасти мы становимся теми, от кого нас яростно прятали. Запрещенное и недосягаемое слишком желанно. В такое утро можно было заняться сразу многим, но они предпочли лежать в мягкой, еще не остывшей кровати и наслаждаться минутами покоя. Дженни выключила телефон и не думала о том, что случится с ней дома, так как знала, что ее гнездышко будет как обычно пустым и одиноким. А что здесь? Здесь спящий друг на ее плече, кажется напустивший слюней, и покой. Не такой покой, когда ты один в четырех стенах, с зашторенными окнами и пульсирующей в голове тишиной, а когда рядом родной человек, слабый стук часов на стене, тихое сопение под ухом и приятный свет, бьющий из-за штор. Такой покой, когда ты наслаждаешься им не один. Повернувшись лицом к Юнги, девушка поймала себя на мысли, что рядом с ним ей было хорошо как никогда раньше. Эта комната, этот мир рядом с ним становился таким приятным и родным, наполненным любовью и защитой. Осторожно коснувшись лохматой челки парня, она усердно стала ее поправлять, чтобы выглядело прилично и, видимо, от ее усердных действий, тот проснулся.  — Что ты здесь делаешь? — искренне удивился он, потирая глаза для собственной уверенности, что это ему не мерещится.  — То же, что и всю ночь — отдыхаю. — вернув руки к его челке, она решила закончить начатое, но парень недовольно смахнул их, взъерошив волосы и все ее старания.  — Эй, я...!  — Зачем ты сюда приперлась, Дженни? Посмотреть как я жалко выгляжу и до какого уровня скатился? — ни с того ни с сего вскипел блондин, привстав на локте.  — Да, и вижу, что ты на уровне бомжа. — нейтрально ответила брюнетка, опустив босые ступни на ледяной пол. — Воу, так холодно! — не прошло и секунды как ей на голову прилетела теплая кофта друга. Вот спрашивается к чему все это недовольство и агрессия, если он все равно продолжает вести себя, как добрый плюшевый мишка, но со злобной мордашкой. — Ты достаточно побыл один и Я достаточно побыла одна. Нам пора завязывать с этим.  — Ты-то здесь при чем? — фыркнул Мин, надевая вторую толстовку.  — А при том, что наша шайка распалась!  — В смысле? — удивленно разинул рот блондин, напрочь позабыв, что сверкает своим голым торсом и верхом трусов. Тот опустил руки и внимательнее вгляделся в лицо подруги, но та и не думала шутить. — Я все еще сплю? — легко ущипнув себя, он убедился в реальности момента, — Но… э-э, я не вкуриваю, извини. Я слишком долго пребывал в фазе сна.  — В фазе алкаша ты долго пребывал, балбес. — закатила глаза Ким, — Он променял нас на Ши Мунёль, сказал, что наша шайка на этом моменте распалась.  — И… как давно?  — Две недели назад. Уже третья идет, если быть точнее.  — Но ведь за это время он должен был бросить ее, разве нет? — уточнил Мин, заметив, как его слова укололи девушку в неприятное место. — Прости, я не хотел…  — Все хорошо, Юнги. Просто… — Дженни тяжело вздохнула, подняла глаза к натяжному потолку и постаралась контролировать эмоции. Подождав, пока растает ком в горле, она продолжила, -…просто мне было слишком одиноко все это время. Это была и его вина, вина Мин Юнги, что Ким Дженни страдала от одиночества, пока тот эгоистично заливал шары и старался забыться. Было стыдно, что он не был рядом, когда ей было паршиво среди одноклассников, темной ночью и ранним утром. Теперь он чувствовал себя обязанным.  — Теперь все будет хорошо, я обещаю. Вроде все было прекрасно: рядом с ним спала его любимая девушка, начались каникулы и за окном было лето. Но мысли о его друзьях не давали ему покоя. С раннего детства только они могли помочь друг другу, когда жизнь катилась к чертям и намеревалась тяжелым валуном разбить их вдребезги. Теперь, когда каждый был наедине со своими страхами и одиночеством — неимоверное испытание. Человеку нужен был человек, друг, спасательный круг в бушующем океане, а сейчас они посреди этой катастрофы стараются не захлебнуться в собственной жизни. Ничто не движется без тяги или внешнего воздействия, ничто не происходит само по себе и никто не способен спасти самого себя, как бы сильно того не хотелось. Глаза Ким Дженни снились ему каждый день, он повсюду слышал ее натянутый от страданий голос и побледневшее лицо, которое смотрело на него неверящим взглядом. «Как ты мог, Ким Тэхён?, — каждый раз вопило оно, — Как ты мог разбить нашу дружбу?». И каждый день, словно по сигналу, он подрывался с постели, вытирал пот со лба, пустыми глазами смотрел в темноту и старался уснуть по новой, сминая под собой простынь. Он чувствовал себя бесконечно виноватым, но гордость застилала вину, всасывала в себя и нашептывало, что это их выбор. Тишину комнаты нарушил телефонный звонок. На дисплее высветилось имя лучшего друга, но оно не дождалось ответа и расстроенно погасло. Потом снова и снова, пока Ши Мунёль раздраженно не перевернулась на другой бок и не попросила избавить ее от этого шума.  — Алло.  — Алло.  — Неужели наш алкаш выбрался из своей блевотной ямы?  — Неужели наш альфа-самец теперь под каблуком?  — Чего хотел?  — Напомнить, что я все еще не сдох.  — Как жаль, а я уже придумал отличный надгробный камень для твоей могилки.  — Как мило. — на линии повисла напряженная тишина, — Мне кажется, вам с Дженни стоит кое-что обсудить…  — Мне тоже так кажется. Я погорячился и…  — Нет, — его прервал голос собеседника, — передо мной отчитываться не надо. Только перед ней. Пока. — Ким еще какое-то время вслушивался в тишину и поверить не мог, что все налаживается. Хоть что-то хорошее за сегодняшний день. Встречу они назначили на одиннадцать вечера, около какого-то магазинчика с сувенирами. где продавались их любимые яблоки в карамели, но сегодня им было не до сладостей. Эта встреча горькой таблеткой пала им на язык и даже после ее раскусывания все равно должен остаться привкус в горле, как напоминание о случившемся. Сегодня на эти яблоки было противно смотреть, было противно смотреть на услужливую даму в миленьких круглых очках и то, с какой радостью она встречала дьявольскую шайку. Ким Тэхён был неестественно бледным, но волнение старался не подавать. Мин Юнги наоборот вальяжно облокотившись о стену магазинчика, потягивал сигаретку, внимательно оглядывая двух друзей.  — Ким…  — Ким… Одновременно заговорили двое. Повисла неловкая тишина. Было не до смеха.  — Дженни, я погорячился, сказав, что с шайкой покончено. Я был на взводе, не понимал всю значимость твоих слов. Не понимал, каково было тебе, ведь мы же лучшие друзья…  — Дело не в этом. Не в нашей шайке. — внезапно заявила девушка, храбро глядя в глаза друга. Стоящий сзади блондин невольно подался вперед, чтобы понять о чем она. Дело ведь было в этом, так ведь? Неужели она собралась…? — Ты понравился мне, Ким Тэхён, но я.  — Стоп-стоп-стоп-сто-о-оп… — ему было трудно сдержать смех, слыша такие слова от своей лучшей подруги, поэтому он прижал ладонь к губам и пару раз кашлянул. Насмешливо взглянул на нее, такую растерянную, покрасневшую девушку, которой и договорить не дали. — Ты всерьез думала, что я буду с тобой когда-нибудь встречаться?! На что ты надеялась, подруга? Аха-ха, ну и удивила же ты меня. Ким, ты куда, постой! Девушка рванула прочь, наступая прямо на огромные лужи, она бежала прочь. Она хотела любви, но, видимо, ее никто никогда не полюбит именно такую — настоящую. Такую, какую ее знали с самого детства. Зачем ей нужны были парни, которые велись только на внешность? Ей нравился Ким Тэхён, но не более, и встречаться с ним она не собиралась. Однако то, что он выпалил — было последней каплей в море. Может быть, то же самое думал и Мин Юнги, ради которого она и в огонь и в воду, черт. Она собрала всю свою волю в кулак, а ее так жалко размазали по асфальту, даже не поняв смысла ее слов! Словно в тумане, она добежала до моста Мапо и вдруг оглянулась на развернувшуюся красоту вокруг нее. То, что было внизу бушевало и волновалось и сейчас хотелось лишь одного: раз и навсегда закончить эту комедию под названием «Жизнь».

***

…какая-то машина не успела затормозить и впечаталась в бегущее тело парня… Упав на мокрый асфальт, он скорчился от вспышки острой боли, так внезапно пронзившая его и без того хрупкое тело. С м е р т ь — прекращение, полная остановка биологических и физиологических процессов жизнедеятельности организма. Б о л ь — это физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение, мучение. Она была настолько невыносимой, что хотелось выть и рвать волосы на голове, кричать на весь мир и захлебываться в слезах, закатывая глаза от раздирающей боли, но он только подобрал под себя колени и на дрожащих ногах побрел вперед. Оставалось совсем чуть-чуть до бордюра, так что он не собирался сдаваться, даже если в него впечатается еще одна машина. Сзади, вперемешку с шумом и начинающимся ветром, доносились разгневанные маты водителя, но Мин был уверен, что тот струсит, сядет обратно в тачку и даст обратную. Лихо перепрыгнув бордюр, Юнги хотел было подойти сзади и схватить идиотку, но та вдруг сама обернулась на него:  — Не мешай мне закончить это! — из ее испуганных глаз текли крокодильи слезы, словно у маленького ребенка, потерявшего маму. Было очевидно, что ей было страшно, но из вредности и гордости та не собиралась так просто отступать.  — Самоубийство — не решение всех проблем, Дженни! — перекрикивая ветер, парень сделал небольшой шаг к ней.  — Откуда тебе знать?! Откуда тебе знать каково это? Мне даже не дали договорить, ведь я… — девушка видит искромсанные в мясо руки друга и теряет дар речи. Теперь все казалось таким бессмысленным и жалким, по сравнению с тем, что на самом деле испытывал Мин Юнги на протяжении всей жизни. Она и подумать не могла, что человек, которого она любила больше яблок в карамели (сарказм) мог так уродовать свое тело. Это были не те слабые порезы для пафоса или из интереса, а те, когда весь мир превращается в черную пустоту и крик, который срывается из твоего осипшего горла, беззвучно исчезает в пространстве, не доносясь ни до одной живой души. И ты остаешься один на один со своим страхом, глядя, как он беспощадно разрывает твою грудную клетку и мучительно сжимает твое истекающее кровью сердце. Блондин сразу же опустил рукава и сделал то, что посчитал нужным.  — Если прыгнешь ты, прыгну я. — закинув ногу на перила, он оттолкнулся другой и, накренившись вперед, выпрямился в полный рост, широко раскинув руки. В глазах его читалась пугающая уверенность в своих действиях и он печально глянул вниз…