Мой Ангел

— Сколько? — я попытался успокоится, все-таки я альфа. Но боль нарезала фарш из моего сердца, а горячие слезы продолжали катиться по щекам. — Сколько? — Я… Я не знаю… Я не помню… Даичи, я… — его голос дрожал. Он раскаивается. Я чувствую. Этот запах… О боже… Я хочу, я хочу прижать его к груди, так сильно… Я хочу, хочу его простить, но не могу, не сейчас… — Сколько? — я твердо повторяю свой вопрос. — 4-5… Где-то так… Даичи… Даичи, я… — он плачет. Я слышу. Я чувствую. Но не могу. Прости. Прости, мой ангел. Я не могу. Он сожалеет. Он плачет. Он раскаивается. Он чуть ли не молится. Мой Коуши. Мой ангел. Прости, не сейчас. Он пытается меня обнять, остановить, я отталкиваю его. Прости, прости… Возможно, я совершаю самую большую ошибку в своей жизни. Прямо сейчас просто разбиваю свою жизнь своими же руками. Но так нужно. Сейчас мне нужно именно это. И я не придумал ничего лучше. Прости, мой ангел. Прости. Я просто соберу свои вещи, обосновав это тем, что ты мне изменял. Я уйду. Скрепя сердце, даже не поцеловав тебя на прощание. Прости, мой ангел. Но сейчас так лучше… — Вот так вот бросишь его? — спросил меня Куроо, когда я сел в машину. —  Кто бы говорил, — ответил ему я. —  Давайте вот только сейчас не будем наезжать на Даичи. Ему и так сейчас не сладко, окей? — заступился за меня Акааши. — Я согласен, — сказал Бокуто, что приятно удивило меня. — Кенма, может хоть ты поддержишь меня? — спросил Тетсуро спящего Кенму. Кенма ничего не ответил. Парни о чем-то болтали, а я лишь грустно смотрел в окно, надеясь… Сам не знаю на что. На лучшее? Но есть ли лучшее без него? Год. Год мне понадобился на то, чтобы насладиться этим. Ветер в голове, бессмысленные действия, продюссер, концерты по всему миру… Нужно ли все это было? Тогда казалось да. Не, ну, конечно, круто все это, но это чувство… Пустота. В сердце. Чувство, что… Что он легко может найти другого… Потому что надо ему больно ждать меня. Потому что нужен ему больно трус. Потому что… Последний концерт. Толпа. Толпа ревет. Может я и сзади, так как играю на ударных. Но эту макушку я узнаю везде. Среди тысячи одинаковых макушек я узнаю эти пепельные волосы, которые когда-то так любил… Последняя песня. Я надеюсь, что ты не уйдешь, что ты останешься. Куроо прощается со всеми, ты уходишь. Я встаю и бегу со сцены к тебе. Сказать, что парни офигели, ничего не сказать, но Куроо быстро понял в чем все дело. Он пытался отвлечь зрителей, спасибо ему. Я лишь бежал к тебе. Год. Много ли это? Что изменилось в твоей жизни? Нашел ли ты себе альфу? Любишь ли ты еще меня? Суга… Обернулся. Ты обернулся. — Даичи… Я обнял тебя. Ты заплакал. Парни начали играть какую-то смазливую песню о любви. — Прости, Даичи, прости… — он плачет. — Я скучаю, Даичи, я… — Не плачь. Ты ни в чем не виноват. — Нет я… — Я не поэтому уехал. Совсем не поэтому. Он немного успокоился. Лишь запах. Этот запах… Запах истинного. — Я люблю тебя, — тихо прошептал ему на ухо я. Он сжал мою футболку. — У… У меня… парень… И снова заплакал, крепко обнимая меня. Я не знал, что делать. Я ничего не знал. Вообще. — Я люблю тебя, Даичи. Понимаешь? Тебя люблю, — он поднял голову и посмотрел заплаканными глазами в мои глаза. — Ты веришь мне, Даичи? Я поцеловал его. Парни перестали играть. Суга перестал плакать. — Ко мне? — спросил я. — З-Зачем? — засмущавшись спросил он. — Наказывать буду, — с усмешкой ответил я. Мы провели ночь вместе. 50 пропущенных от парней и столько же СМС с вопросом «Где ты?». Коуши рядом не было, но вставать ужасно не хотелось, поэтому я позвал его. Он принес мне завтрак в постель. — Это мне? — спросил я. — Нам, — улыбаясь ответил он. Коуши лег рядом, и мы вместе ели лапшу. Солнце светило в окно, Суга улыбался, смеялся, мы дурачились, как дети. Я рад видеть его таким. — Кстати, я бросил своего «парня», — сказал Сугавара. — Мне даже его жаль, — с сарказмом ответил я. — Это почему? — Потому что ему не достанется ни кусочка моего Коуши.