Королевны и ели

Избушка на курьих ножках стояла на отшибе, за ней темнел еловый лес, а за лесом не было видно деревьев, все сливалось в одну серо-зеленую массу. Стало быть, здесь живет Баба Яга, уж она-то знает, где сейчас прекрасная королевна! Иван-царевич долго ходил вокруг да около в поисках дверей, пока не догадался произнести заветные слова. Слова, как ни странно, подействовали. В избушке он нашел старую беззубую бабу-ягу и тощего черного кота, и оба они не проявили к нему никакого интереса. Баба Яга то чесала больную костяную ногу, то поглядывала в окошко на лес, кот неподвижно сидел у печи. – Здравствуй, бабушка! Скажи, где отыскать мою прекрасную королевну? Баба Яга и кот молча посмотрели на него и не нарушили тишину ни единым звуком. Тогда Иван-царевич попробовал снова. В ответ ему только тихонько потрескивал огонь в печи. Спустя какое-то время он обессилено опустился на лавку и достал последнее яблочко из котомки. Отсутствие скатерти-самобранки делало его путешествие не слишком приятным, зато ковер-самолет летал очень быстро и покрывал мили в минуту. «Почему у кота бабы-яги костяной ошейник», – подумал Иван-царевич. Кот фыркнул так, словно прочитал его мысли. Но Иван-царевич не успел этому удивиться. – Ты бы хотя бы портрет ее составил, царевич, – вдруг сказала Баба Яга, присаживаясь напротив него. – Королевны твоей распрекрасной. Опешил Иван-царевич. Не сразу слова в ответ подобрал. – У меня нет ее портрета. Я думал, тебе все известно, бабушка. – Ты думал! Но послушай, царевич. Ко мне и до тебя приходили, и после тебя придут другие царевичи. И все знать хотят, где ихняя единственная прекрасная королевна, тогда как прекрасных королевен множество великое. Вот посмотри в окно, видишь ели? – Да, вижу, – хмуро ответил царевич. – Все эти ели садила я! – гордо объявила яга. – И я помню каждую. Если ты спросишь, где отыскать такую-то ель, я точно укажу. Но королевны эти ваши – они все разные, хоть и прекрасные. Расскажи о ней, может, и знаю, где тебе ее искать. А может, и нет. – Прекрасную королевну похитил царь Кощей, – неохотно начал Иван-царевич, катая по столу яблочко. – Она над ним насмеялась, и он в пылу бессильной злобы превратил ее в медведицу. А я спас ее. Я нашел ее в заколдованном замке, переночевал три ночи и расколдовал ее. Там и свадьбу сыграли. Баба Яга слушала с интересом, глаза ее блестели. Иван-царевич выдержал ее взгляд и закончил свой рассказ: – А потом сел я на доброго коня, к отцу-матери уехал, а по дороге сморил меня сон крепкий, беспробудный, а очнулся уже среди моря широкого один-одинешенек. Можно было рассказать, откуда у него ковер-самолет, но Иван-царевич решил, что бабе-яге не стоит знать такие подробности. – Не помню, где царство наше с ней. Долго по белу свету странствую, все ищу ее, красу мою ненаглядную… Иван-царевич едва не разрыдался от нахлынувших воспоминаний о красоте своей жены. Он так хотел найти ее поскорее и прижать к сердцу! А эта старуха просто наслаждается его горем, не особо-то ей хочется ему помочь. Давно бы уже сказала, что не знает, и отправила бы к своей старшей сестре, наверняка, у этой старой карги есть в роду кто-то более сговорчивый и всеведущий. – А коли увидишь королевну свою, узнаешь? – вдруг спросила Баба Яга. – Узнаю. У нее под косой месяц серебряный, ни у одной из королевен на белом свете такого нет! И глаза ясные, и… – А если ее снова превратил кто в страшилище, узнаешь? Жуткие глаза были у бабы-яги. Заглянул в них Иван-царевич, и страшно стало ему. Но так любил он прекрасную королевну, что не дрогнул перед лицом нечистой силы и храбро ответил: – Узнаю! Баба Яга вдруг весело расхохоталась. И смех ее был юным и звонким, кошмарное было зрелище: уродливая старуха смеется так, словно заточена в ней душа-девица. Иван-царевичу даже показалось, что он слышит в этом жутком смехе знакомые нотки, именно так смеялась прекрасная королевна над его шутками. Почти так. Он стряхнул с себя наваждение: нет, не может быть, чтобы это было его прекрасной молодой женой. Ведьма пытается заколдовать его, сбить с толку. – Стало быть, любишь королевну не за красу ее ненаглядную? – спросила Баба Яга сквозь смех. Иван-царевич оставил в покое яблоко, встал, развернул ковер-самолет. – Я понял, бабушка. Не знаешь ты, где королевна моя сейчас. И ехать мне за столько-то морей и земель к твоей старшей сестре. Столько лет живешь, столько елей посадила, а не знаешь ничего! Только время зря потратил, душу перед тобой раскрывал! Он был уже на пороге, когда Баба Яга тихо и как-то печально спросила: – А глянь на меня внимательно, царевич. Не я ли твоя королевна? Иван-царевич только рассмеялся в ответ, сел на ковер-самолет и улетел к старшей сестре яги. А Баба Яга встала, попрыгала немножко на больной костяной ноге, забытым яблочком ивановым закусила, три раза на месте обернулась и превратилась в прекрасную королевну с серебряным месяцем под косой. Ее ясные глаза цвета ночи задержались на коте. – Правда твоя, Кощей, не признал он меня, – сказала она со смехом. – Впрочем, нельзя его за это упрекать: в этом облике я выгляжу совсем не прекрасно. Тень кота на стене задрожала и стала огромной, миг, и перед помолодевшей бабой-ягой предстал худощавый человек, седой, как лунь, в короне из чистого серебра. – И не надоело тебе женихов своих проверять? То древней старухой перед всеми этими царевичами покажешься, то медведицей. Бери пример с меня – я ничего от будущей невесты не скрываю – я такой, какой есть. Хотя мог бы прикинуться добрым молодцем. Но зачем? Прекрасная королевна Баба Яга весело подмигнула царю Кощею: – Вот потому все невесты и бегут от тебя, как от огня! Хитрее надо быть!