ll Diamante Nero

Пробуждение отозвалось Биллу двумя резкими ощущениями - сильной жаждой и болью, мгновенно пронзившей пятую точку. Юноша поморщился, не в силах разомкнуть веки, и попытался было перевернуться на бок - но вовремя вспомнил, что руки его до сих пор прикованы к стене наручниками. "Господи, за что мне это?" горько подумал Билл. Может быть, это какие-нибудь злые шутки хейтеров? Или на него уже давно готовилось покушение, и сейчас подвернулась блестящая возможность всё провернуть?.. Ноющая от боли голова отказывалась что-либо соображать. Сейчас юноше хотелось лишь одного - глоток живительной влаги и любимого близнеца под боком. Но, увы, ни то, ни другое не представлялось на данный момент возможным, и мальчик тихо застонал. Вдруг он почувствовал, что кто-то мягко, почти невесомо касается его тела, будто лаская прикосновениями. Вслед за этим последовала негромкая итальянская речь. Юноша с трудом разлепил кажущиеся свинцовыми веки - вслед за брызнувшим из небольшого окошка ярким светом его взгляду предстала удивительная картина. В ногах у него сидел его похититель, успевший вчера жестко его изнасиловать - но от давешней ярости и жестокости не осталось и следа. Молодой мужчина, закутанный в белоснежный банный халат из мягкого плюша, сидел на полу, скрестив ноги, и обтирал худенькое тело мальчика влажной губкой. Темные влажные волосы чуть растрепались, мягкие руки осторожно поглаживали мальчика губкой по животу и бедрам, а чувственные губы то и дело шевелились, певуче приговаривая по-итальянски. Билл невольно загляделся. Если бы он на своем горьком опыте не убедился, каким безумным маньяком-садистом на самом деле являлся Сальваторе, тот с виду даже показался бы ему милым. - Amore mio... scusa mi, bellissimo... per favore, bello bambino... tesoro mio, ti imploro... diamante mio...* - шептал мужчина, стирая с кожи Билла следы вчерашнего преступления. Он и сам не понимал, как мог так поступить, и безумно стыдился сам себя. Собственно, он похитил юное дарование вовсе не для того, чтобы мучить и издеваться. Безусловно, секс с Биллом входил в планы Сальваторе - но в своих мечтах он брал мальчика нежно, ласкал до исступления, отдавал ему всю любовь, на какую было способно его сердце. В его тайных фантазиях Билл тоже плакал - но плакал от счастья, от разливающегося по каждой клеточке его тела сладкого удовольствия, принимал горячие мужские ласки Сальваторе и дарил свои собственные в ответ. Любовь к Биллу, такому чистому и невинному ребенку, которого до сих пор никто, кроме Тома, не ласкал, буквально помрачила ум молодого мужчины, застлала его глаза пеленой помешательства. Да ты просто рехнулся с этим Каулитцем, посмеивались над ним приятели и знакомые - и сами не догадывались, насколько правы они были. Сальваторе был буквально одержим Биллом, его нежным голосом, огромными глазами цвета дикого меда, идеальным кукольным личиком, пухлыми губками и изящным тонким телом. Мужчине удалось как-то застать юную звезду после концерта и сфотографироваться с ним, он неоднократно присылал ему подарки на фан-почту - но всего этого было так ничтожно мало для помутившегося сознания влюбленного. Несколько месяцев Сальваторе вынашивал план, как лучше всего обезвредить предмет желаний и заполучить его. Подкупить нужного человека в нужном месте двоюродному племяннику влиятельного мафиози не составило особого труда. Тысяча евро в карман бармена - и вот в коктейль Билла Каулитца уже подсыпано сильнодействующее снотворное. Ну, а дальше вы помните. Сейчас молодой человек на чем свет стоит проклинал сам себя за свою немеренную вспыльчивость, свойственную для уроженцев Сицилии. Дерзкое поведение мальчишки неимоверно вывело его из себя, за что тот и был незамедлительно наказан. Мужчина был глубоко оскорблен в своих чувствах - его, Сальваторе Казанова, итальянского героя-любовника, под которым стонало множество парней и девушек из золотой молодежи Берлина, посмел настолько грубо отвергнуть не кто-нибудь, а именно объект его воздыханий. Сальваторе будто бы потерял контроль над собой, так жестоко сорвавшись на хрупком создании, настолько ценном и боготворимом. Какой же он негодяй после этого... - Bambino... - нежно, на одном дыхании пропел мужчина, двумя пальцами убирая с лица Билла налипшую прядку. - Как ты себя чувствуешь, малыш? Больно? - Билл испуганно сжался в комочек, опасаясь дальнейших побоев, но что-то подсказывало ему о более удобоваримом расположении духа итальянца. Поэтому он просто тихонько кивнул, что заставило Казанову вновь почувствовать себя последней скотиной. - Перевернись на животик, малыш, - мягко сказал Сальваторе, и юноша поспешил выполнить просьбу, - вот так хорошо. Сейчас мы помажем мазью, и все пройдет. - С этими словами он растер заживляющую мазь вокруг красной припухшей дырочки - мальчишка зашипел от боли, но мужчина успокаивающе погладил его по мягкой попке, а затем не удержался и чмокнул аппетитную половинку, на которой все еще алел след от ладони. Вроде бы поведение итальянца пока что не предвещало беды, так что Билл решился пустить пробный шар. Одними губами он еле слышно прошептал: - Пить... Эта, казалось бы, совершенно невинная просьба ни с того, ни с сего вдруг начала подкидывать в распаленный прелестями мальчишки мозг Сальваторе всяческие пошлые картинки. Контролировать себя становилось все сложнее, и мужчина решил все же рискнуть и претворить одну родившуюся в его разыгравшемся воображении фантазию в действительность. Собираясь в комнатушку Билла, Сальваторе предусмотрительно захватил с собой бутылку минералки - подозревал, что мальчик захочет пить. Итальянец вытащил бутылку из-за спины и показал ее юноше: - Что же, я как раз взял с собой немного воды. Но, я надеюсь, мой малыш не будет возражать, если я сам его напою? - глаза мужчины вновь потемнели и стали такими же дикими и черными, какими были вчера - а Биллу уже было без разницы, главное - что вода каким-то образом попадет ему в глотку. Хитро улыбаясь, Сальваторе прямо из горлышка отпил довольно большой глоток - и приблизился лицом прямо ко рту черноволосого мальчика. Когда Билл наконец понял, что от него требуется, он в отвращении замотал головой и стиснул покрепче губы, но мужчина одним ловким движением руки надавил ему на челюсть и припал к губам парнишки, выливая воду из своего рта прямо в гостеприимно приоткрывшийся ротик. Билл рефлекторно сглотнул, но тут же брезгливо скривился и принялся отплевываться. И вновь безумная ярость застелила глаза Сальваторе, вскипятила его кровь, сделала его глухим и слепым ко всему, кроме собственных потайных желаний. В гневе итальянец схватил мальчишку за горло, отчего тот закашлялся, и железной хваткой притянул к себе. - Ты, мелкая дрянь, еще и брезговать мною вздумал?! - заорал он прямо в лицо бедняжке. - Радуйся, что я вчера порвал твою задницу - так уж и быть, сегодня пощажу. - Сальваторе вновь ядовито заулыбался: - Ведь у тебя есть еще и твой сладкий ротик, не так ли? Раз уж не хочешь раскрывать его, пока я добрый, отработаешь-ка им наказание! Острый холодок пробежал по худенькой спинке Билли. Неужели чертов итальяшка действительно заставит отсосать ему?! Нет, они с Томом, конечно же, иногда баловались оральными ласками - но Том хотя бы не давил на него, скорее ласкал сам, чем позволял это делать любимому, и принимал ответный минет лишь когда был уверен, что Билл действительно этого хочет. Здесь же все было совершенно иначе - неизвестно откуда взявшаяся нежность Сальваторе быстро улетучилась, сменившись новой порцией жестокости. Юноше реально стало страшно... Тем временем мягкий белый халат тяжело упал к ногам мужчины. Несмотря на свое незавидное положение, Билл не мог не отметить, что у Сальваторе красивое подтянутое, но при этом не лишенное некоего изящества тело, тронутое легким загаром и украшенное десятками разнообразных татуировок, а также крепкие бедра, стройные ноги и внушительных размеров достоинство, колом стоящее и перевитое голубыми венками. При одной мысли о том, что именно этим мужчина сейчас намеревается оттрахать его в рот, Билл встряхнулся от ужаса. Он же буквально проткнет ему глотку насквозь - одна его порванная попка чего стоит! Но Сальваторе переживания юноши сейчас абсолютно не волновали. Важна была лишь его в очередной раз оскорбленная добродетель, требующая немедленной разрядки. - Почему моя сучка еще не на коленях? - прорычал он, одним рывком заставляя Билла упасть ниц. - Ты знаешь, как послушная сучка должна стоять перед хозяином? Ну же! Отвечай, шлюха! - обнаженная ступня мужчины больно ткнула дрожащего мальчишку под ребрами. - Д-д-да, хозяин, - промямлил Билл, стараясь на смотреть на своего мучителя. - И как же? - вкрадчиво поинтересовался Сальваторе. - Я не слышу! - зарылся пальцами в черные волосы и с силой рванул вверх, после чего из темных глаз парнишки хлынули слезы. - Н... на коленях, хозяин, - эти слова дались мальчику с трудом, поскольку были произнесены сквозь рыдания. Но итальянец, к счастью, остался доволен. - Хорошая шлюшка, - похвалил он, в знак одобрения легонько путая пальцами смоляные пряди. - А теперь соси, детка, сделай своему папочке хорошо. - Юноша с трудом сдержал рвотные позывы, когда большой крупный член оказался в непосредственной близости от его лица - но, к сожалению, у него не оставалось выбора. Несколько раз робко лизнул кончиком языка обнажившуюся головку, словно пробуя мужчину на вкус. Сальваторе показался ему терпким, мускусным и, собственно, не очень уж и противным, но совсем не таким, как Том; у того вкус и запах был родным, любимым, а у итальянца - совсем чужим. Преодолевая брезгливость, Билл потихоньку начал вбирать член в рот, но на полпути закашлялся и выпустил напряженный орган. Сальваторе умилился этим неумелым ласкам, но тут его терпение дало сбой. - Соси же быстрее, сучка, я еще сегодня хочу кончить! - грубо прикрикнул Казанова, наматывая шелковые волосы мальчика на кулак и с силой сжимая. Из глаз Билла брызнула новая порция слез, он запищал от боли. Пытаясь вновь отключить голову и представить себе, что перед ним Том, парнишка закрыл глаза, вбирая все глубже и глубже, пытаясь насадиться сам и стараясь не сильно заглатывать и не кашлять. Возбуждение Сальваторе нарастало, с каждой секундой приближаясь ближе к пику, мужчина все сильнее сжимал темные пряди в кулаке, с упоением трахая сладкий ротик Билли. Его тело задергалось, будто в конвульсиях - так ему было хорошо. Удовольствие Сальваторе горячей струей выстрелило прямо в горло мальчика. - Глотай... - прошелестел Казанова, чувствуя, как сладкая истома сковывает его по рукам и ногам. - Глотай же, детка... - Билл вновь скривился, проглатывая сперму мужчины до последней капли, как тот и приказал ему. - Умница, послушная сучка, - Сальваторе потрепал парнишку по черноволосой макушке, погладил тыльной стороной ладони по мягкой щечке. А потом сам прилег на пол, к Биллу, сгреб его в свои объятия и накрыл их сверху своим халатом. - Все, утомил ты меня, малыш. Спи давай, - нежный поцелуй в губы, в шею, за ушком - и вскоре все затихло. Воцарившуюся в каморке мерную тишину иногда нарушало лишь посапывание итальянца. Билли же лежал, свернувшись калачиком, невольно тянулся к источнику тепла на прохладном полу, коим и был Сальваторе, и ломал голову над не то что противоречивым - вообще ни в какие ворота не вяжущимся поведением мужчины. Что это, черт возьми, сейчас вообще было?!...