Идеальное «преступление»

      Мне сказали, что с беременными бывает тяжело, особенно когда у них начинается период странных желаний и резких изменений настроения. Но того, что сейчас происходит с моей Сохи, думаю, не видел никто.       Начнём с того, что от моей стесняшки, которая вся дрожала в брачную ночь и неделю после неё, ничего не осталось. Она сейчас нарочно дразнит меня, потому что знает, что заниматься любовью мы не можем. Да, срок у нас ранний, всего четыре месяца, но у нас близнецы, так что нельзя.       Но это не останавливает мою малышку без нотки стеснения переодеваться в пижаму прямо перед моими глазами. Раньше я бы обрадовался этому, но сейчас это сущий ужас для меня, потому что нужно всеми силами успокоить себя и не смотреть на её изящную фигуру, которую небольшой животик совсем не портит. Да что портит, из-за беременности она стала ещё привлекательнее. Поэтому мне либо нужно уговорить себя не смотреть на неё, либо спать с жутким стояком.       Несмотря на то, что сегодня всё-таки мне придётся спать на спине, потому что глаза меня не слушаются, я был счастлив. Потому что она последний месяц хочет очень странные вещи, и особенно перед сном. Например, снег, когда на улице жарища, и каждый раз я иду в ближайший магазин и прошу дать немного «снега» из холодильников для мороженого. В ином случае она плачет всю ночь. А про апельсиново-арахисовый коктейль, консервированную рыбу со сметаной, безудержный плач из-за того, что убил муху, которая все время жужжала под моим ухом, я вообще молчу. Но сегодня, к моему счастью, она просто тихо переоделась и, поцеловав меня, спустилась на мою грудь и быстро уснула. И, порадовавшись тому, что всё в порядке и хоть сегодня я могу лечь спать пораньше, я тоже быстро уснул.       — Кёнсу, ты спишь? — сквозь сон послышалось мне, но я всё же надеялся, что это во сне. — Кёнсу-а, ты спишь или нет?       — Конечно же не сплю, милая, — через сон пробормотал я, обнимая жену за животик и сильно прижав к себе. Если она настойчиво спрашивает меня, сплю я или нет, когда прекрасно видит, что сплю, значит, что-то ей нужно и очень скоро. — Ты что-то хочешь? — поцеловав её в голову, спросил я.       — Да, хочу! — сказала она капризным тоном маленького ребёнка и повернулась ко мне, чтобы смотреть на меня своими большими кошачьими глазами.       — И что? — с нервной усмешкой спросил я, понимая, что раз она тянет так долго, да и ещё глазки строит, то стопроцентно хочет что-то необычное.       — Я хочу арбуз, — и как же я радовался. Купить его дело двадцати минут, потому что ларёк у нас практически перед домом.       — Да, милая, сейчас пойду и куплю, — сбросив одеяло с себя, я уже хотел вставать, как она задержала меня за локоть.       — Я не хочу, чтобы ты его купил. Я хочу украсть его. Сама. — Сохи смотрела на меня с маниакальным блеском в глазах, и мне казалось, что она получила удовольствие даже от мысли от того, как украдёт этот злосчастный арбуз. А я, наивный, решил, что всё очень просто.       — Милая, зачем красть? Мы же не воры. И у нас же есть деньги, — пытался выветрить из её головы эти чокнутые мысли.       — Нет, Кёнсу! Я хочу украсть его! — она закричала и, оттолкнув меня от себя, встала с кровати. — Я очень, очень сильно хочу украсть его, — она начала плакать. Да что плакать, она сидела на полу и рыдала в три ручья.       — Ладно. Не плачь, ненормальная моя, — сидя рядом с ней на полу и обнимая за плечо, успокаивал её, тихо хлопая по спине. — Мы украдём этот злосчастный арбуз.       — Серьёзно? — она смотрела на меня большими, заплаканными глазами и шмыгала носом. Боже, какой милый ребёнок.       — Серьёзно! — утвердительно кивнул я, и она мигом повеселела. — Ты одевайся, а я пойду умоюсь.       Идти мыться было самым плохим решением, но не единственным за ночь. За эти пять минут она успела одеться в чёрное, а сейчас хотела надеть колготки на голову.       — Милая, а может не надо? — тихо проскулил я, пытаясь придумать, какими методами мне забрать у неё из рук эти проклятые колготки.       — А если меня узнают? — я попытался найти в её голосе хоть каплю шутки, но нет, она была совершенно серьёзна.       — На улице ночь. В темноте тебя точно не узнают. Ты же веришь мне? — она только кивнула и бросила колготки на пол.       Я тоже быстро переоделся во всё чёрное, и мы быстро вышли из дома. Всё же рисковать и надолго оставаться в одной комнате с колготками, на которые Сохи временами бросала взгляд, я не хотел.       Уже у ларька мы с женой нашли самое тёмное и близкое место, с которого нас не видно. И тогда моё чудо решило объяснить мне свой идеальный план:       — Я тихо подкрадусь к ларьку, и когда буду ну очень близко, ты забросишь камень. Продавец обязательно повернёт голову, чтобы увидеть что там, и я в тот момент схвачу один из арбузов и быстро приду сюда. Ты только жди меня здесь, я добегу, отдам арбуз тебе, и мы уже убежим домой вместе, — мне кажется, что так сосредоточенно даже офицеры во время войны не могут объяснить солдатам план захвата. — Ну, я пошла. Будь начеку.       Она маленькими шагами, плотно прижавшись ко всем стенам, сзади тихо подкралась к ларьку. И тогда жестом показала бросить камень. Я нехотя, и искренне заботясь о её психическом здоровье, бросил тот злосчастный камень.       А она была права: продавец серьезно повернул голову и начал искать что это было. Всё-таки ночью от таких звуков немного страшно.       И моя психованная, не теряя ни минуты, быстро схватила один арбуз, и сколько есть сил в её маленьких и хрупких ногах бежала ко мне. А продавец, заметив её, начал гнаться за ней.       — Эй, ненормальная, верни арбуз! — на ходу кричал продавец, но Сохи даже ухом не повела, а просто начала бежать ещё быстрее.       Через пять минут бега продавец устал, всё же возраст и пивной живот дали знать о себе. И, прокричав ей в след только то, какие нынче дети пошли, помахав рукой, вернулся обратно к ларьку.       А Сохи, добравшись до меня, со сверкающими глазами отдала мне арбуз и, сильно обняв живот, закричала:       — Детишки, ваша мама самая счастливая женщина на свете!       Да, она слегка чокнутая, но всё же очень красивая и милая. Как же сильно я люблю её.       Добравшись до дома, она пошла переодеваться, а я пошел в кухню нарезать арбуз, который она обещала съесть в два счёта.       Нарезав весь арбуз, я позвал Сохи, но она не реагировала. Я очень испугался, всё же она больше пяти минут бежала с тяжёлым арбузом. Быстро вбежав в комнату, я увидел моего малыша мило сопевшим на кровати.       «Что за чудо», пронеслось у меня в голове. И я тихо, чтобы не разбудить её, вернулся в кухню, чтобы тот злосчастный арбуз положить в холодильник и самому идти спать.

***

      — Чанёль. Это Кёнсу, — зайдя в ванну и быстро набрав друга, тихо говорил я, чтобы Сохи не услышала.       — Что-то случилось? — обеспокоенно и полусонно спросил он.       — Ничего плохого. Объясню потом. А теперь быстро делай то, что скажу. Пожалуйста, как можно быстрее добеги до ларька арбузов, заплати продавцу и скажи, что скоро придет одна беременная девушка, чтобы украсть арбуз. Скажи ему медленно бежать за ней несколько минут и кричать, а потом мирно возвращаться назад, — я быстро рассказал свой план, но в конце услышал странные звуки на том конце провода. — Ты что там, ржёшь, придурок?       — И это говорит мне парень, который хочет заплатить за арбуз, чтобы потом украсть его, — не мог угомониться он. Да и я начал смеяться с ситуации, только в полотенце, чтобы Сохи не услышала. На этот раз она превзошла даже саму себя. — Ладно, не парься, через десять минут твой арбуз будет куплен.       А потом, уже у ларька, когда я ждал Сохи, чтобы донести арбуз до дома, увидел Чанёля, который стоял в сторонке и тихо ржал над тем, как моя женушка, с её небольшим животиком, держит десятикилограммовый арбуз и бежит ко мне.