На складе

      — Рейес, ты серьезно? Сара даже не стала всматриваться в сумрак помещения, лишь только взгляд упал на большой ящик с эмблемой инициативы, она резко развернулась и сделала шаг по направлению к выходу.       — Куда? Он схватил ее за руку.       — Серьезно? – раздраженно повторила Сара, небрежным полуразворотом головы в его сторону стараясь передать, всё, что она думает по поводу этой затеи.       — Ну, постой, — не выпуская руки, он обошел вокруг неё.       — Я же говорил тебе про это место. Отличное.       — Я не понимаю, Рейес, у меня есть отдельная каюта, все удобства.       — Тут тоже. Я обо всем позаботился. Верь мне. Он развел руки в стороны, и Сара улыбнулась.       — Ты знаешь, что у тебя привычка делать так?       — Согласна? — не обратив внимание на ее комментарий он приблизился. Переплел пальцы с её. Взгляд заскользил по ее лицу.       — Ты покраснела.       — Здесь же темно, как ты видишь?       — Мне не надо видеть. Я чувствую, — он прикоснулся губами к ее шее и снова сделал шаг, вынуждая её отступить вглубь помещения. — Я чувствую тебя, Сара, — прошептал он, коснувшись губами ее уха. Все нутро Сары затрепетало. Она заколебалась. Напоминая себе, как неловко ей было, после произошедшего в пещере, как остро реагировала она на осуждающие взгляды Джаала, смешки Лиама, шептания Пиби и Ветры, она медленно отступала назад, подчиняясь ему. Есть ли между ними, что-то кроме страсти? Что между ними? Любит ли он ее по-настоящему? Так, как любит его она. Все её аргументы «против» он с легкостью перекрывал своими прикосновениями, в которых уже не было новизны, но которые, еще больше чем раньше, будоражили, заставляли терять голову от желания. А страх быть замеченными, вопреки всякой логике, все только обострял. Сара сдавалась. В глубине лабиринта из многочисленных контейнеров и ящиков было темно. Жидкий голубой свет технических ламп, проникающий из вентиляционных отверстий под потолком, делал доступными лишь очертания.       — Тут должно быть пыльно, жутко пыльно, — последний раз попыталась "отбиться" Сара. Рейес зажег небольшой фонарик, заранее прикрепленный на один из контейнеров. Бутылка виски, шоколад, плед.       Сначала они долго, долго целовались. Как подростки, которым в силу возраста, доступна лишь такая близость. Целоваться они любили. Обжигающая крепость виски, приторная сладость шоколада, и снова, и снова, бесконечное погружение друг в друга, через губы, язык, рот. Иногда Сара шептала "глупости". И Рейес отвечал на них точно такой же "чушью". "Мне так хорошо с тобой", "Мне тоже хорошо с тобой", "Я всегда буду рядом". "Я хочу быть в тебе". Сара опустилась на колени. Рейес расстегнул ремень. Оперся руками на ящик, позади себя. Охнул, когда она взяла в рот, закрыл глаза. Разгорячённой поцелуями плоти не понадобилось много времени.       — Почти все. Все! Придя в себя, он притянул Сару к себе.       — Теперь и твоя футболка испачкана, — сказала она лукаво улыбнувшись. Рейес просунул руку ей между ног, ощутил влагу возбужденного, готового принять его тела, но посетовав на тугую резинку брюк, отстранился. Расстелил на полу плед.       — Ложись, — скомандовал он. Он задрал ей футболку, стянул штаны. Долго дразнил ее, обводя языком соски, прикусывая их. Проводил языком по её шее. Целовал, вдыхая ее запах, живот. И ласкал её внизу. Каждым движением, делая так, как она любит, так, как она хочет. Сара закрывала глаза. А он смотрел на ее лицо. Ему нравилось, как то хмурится, то разглаживается ее лоб. Как прикусывает она губу, останавливая готовый сорваться с них стон. Как мечется из стороны в сторону ее голова. И это он! Его действия так действуют на неё. Она перед ним такая, как есть, открытая, искренняя. Она его!       Рейес думал довести ее до оргазма лишь ласками. Но член его уже снова твердел и желание оказаться внутри неё, все сильнее пульсировало в крови. Он развернул её, такую покорную, такую податливую, сводящую с ума, дурманящую. Она машинально приподняла таз, чуть развела ноги, будто приглашая.       "Сара... О! Сара, я так …" Он сел сверху и медленно, каждым миллиметром стараясь ощутить это проникновение, вошел в нее. Он знал, что она любит эту позу. И он любил её. "Поза полного погружения" — как она шутливо её называла. "Поза не для первого раза" или "Поза, если надо очень быстро" — как называл её он. Сара выгнулась еще больше, телом намекая ему, двигаться быстрее: — Прошу не останавливайся. Ничто уже не могло помочь ей сдерживать стоны. Ничто уже не существовало для неё, для них, в этот момент, кроме ожидания приближающегося блаженства.       Они лежали рядом на одеяле, на твердом полу и держались за руки. В свете фонаря Сара видела кружащиеся пылинки. Пылинки, чью спокойную "жизнь" они потревожили. В воздухе летал аромат виски, пота, секса. Кажущаяся тишина, стала сменяться шорохами, звуками. Корабль должно быть просыпался. Сара была счастлива. — Почему все же здесь, Рейес? Почему не в каюте? — Помнишь, как ты поцеловала меня впервые? Там тоже были ящики. Много ящиков. — Да, ты романтик, - она повернулась, ожидая увидеть улыбку на его лице. Но он был совершенно серьезен. — Когда-нибудь ты должна будешь признаться, что тот поцелуй не был просто отвлекающим маневром. — Никогда. — Признаешься, - протянул он. — Я ведь планирую спрашивать тебя об этом, всю свою жизнь.