Где же ты взялся на мою голову, ёжик?

«Луч света пробивает толщу скал насквозь, ночь снова мне покажет свой оскал и злость…» Я и Зак медленно подходили к моему дому. За это время мы не сказали ни слова друг другу, но образовавшаяся тишина не напрягала, мы лишь наслаждались ею. Зайдя за поворот, мы увидели многоэтажный дом, в котором я живу. Приземлившись на землю, я вздохнул. Мне не хотелось расставаться сейчас с Заком, я бы хотел еще хоть чуть-чуть побыть рядом с ним… Вот мы уже подошли к подъезду, и я посмотрел на блондина. — Мы пришли… — я улыбнулся парню и посмотрел на окна своего дома. Вдруг ко мне в голову пришла гениальная мысль. — Слушай, Зак, может зайдешь ко мне на чай? — Если только ты не возражаешь, — он заглянул в мои растерянные глаза и слегка улыбнулся. — Конечно же я не возражаю! — схватив Зака за руку, я потянул его в подъезд. Я жил на втором этаже, поэтому мы быстро дошли до моей квартиры. Достав из кармана джинсов железный ключ, я вставил его в замок, три раза провернул и открыл дверь своего дома. Само помещение представляло из себя средних размеров трехкомнатную квартиру, в основном, в бежево-коричневых тонах. Те пакеты с вещами, которые нес Зак, я сказал оставить в гостиной. Придя на кухню, я поставил чайник, в то же время доставая из тумбы шоколадное печенье. Когда чайник вскипел, я кинул в чашки заварку и залил их водой. Поставив одну из них перед Заком, я посмотрел на его мягкие, блестящие волосы, свободно струившиеся по нежным плечам. — Угощайся, Зак! — я улыбнулся парню и сам стал потягивать горячий чай из чашки, в то же время наслаждаясь вкусом печенья. — Спасибо, Акира, а что это за печенье? — А это мое любимое — шоколадное! — мгновенно ответил я, но затем с ноткой грусти в голосе добавил. — Мне его всегда мама покупала, когда была жива… — А что случилось с твоей матерью? Расскажи мне, Акира, мы же друзья, — настойчиво попросил, сидящий напротив, обладатель голубых глаз. — Мне было тогда восемь лет. Мама… — я тяжело вздохнул, вспоминая то время, но продолжил. — Моя мама тогда была на работе, а я был у своей тетки… В тот день я, как обычно, ждал её, но она так и не вернулась. Позже я узнал, что случилось сильное землетрясение, и моя мать была в его центре… — я уже буквально давился своими слезами, но рассказывал дальше. — На нее упал один из обломков… Я уже не мог успокоиться, слезы лились ручьем, руки тряслись. Мне было плохо, и стало еще хуже, когда я понял, что Зак сейчас смотрит на меня… Такого слабого и беспомощного меня… Вдруг я услышал, как стул напротив скрипнул, затем послышались тихие шаги, направляющиеся в мою сторону. Ко мне подошли сзади и аккуратно обняли, принявшись гладить мои волосы. Зак заботливо повернул меня к себе и заглянул в мои заплаканные глаза. — Не плачь, Акира! Всё же сейчас хорошо? Не плачь! — он ласково провел подушечками больших пальцев по моим щекам, вытирая мои слезы. — Да, всё хорошо, Зак… Всё хорошо… — но было бы лучше, если бы мы были вместе. Добавил я про себя и посмотрел в голубые глаза моего Солнца. — Ну, вот и хорошо! Ну ладно, я тогда пойду, уже поздно. — Нет! — я схватил его за рукав, тем самым остановив его. — Прошу, не уходи, Зак! Останься, пожалуйста… — Ну… Ладно… Я посмотрел на ничего не понимающего Зака и взяв его за руку. Я потянул парня к себе в комнату, но, подумав, пошел в сторону своей небольшой студии. Она была маленькой, но очень уютной — именно здесь рождались все мои песни. Я взял в руки гитару и начал играть мелодию, что придумал когда-то для Зака. Эту песню я еще ни для кого не играл… Она предназначалась только для него, для моего Зака. Я решился. Я признаюсь ему сейчас. Начав играть свои первые аккорды, моя душа понеслась в рай, как говорится. Целуй меня, любимый, Целуй и радуй впрок… Тебя и ночь незримо Мне подарил сам бог. Целуй меня так нежно, Так страстно горячо… Целуй меня как прежде Не целовал ещё. Целуй пусть ночь устанет И задрожит роса… И поцелуи стаей Вспорхнут под небеса. Целуй пусть ночь устанет, Начнётся звездопад И поцелуи стаей Вернутся к нам назад. Среди метелей шалых, В кругу бессонных вьюг Целуй меня и балуй, Целуй меня мой друг. Огонь неистребимый Горит в груди моей… Целуй меня любимый, Целуй меня скорей, Я люблю тебя… И вот последние аккорды, последний звук мелодии. Я посмотрел на Зака, который, похоже, не мог понять, что происходит и к чему была эта песня… Я хмыкнул и, набрав полную грудь воздуха, сказал то, что не мог произнести уже три года. — Я люблю тебя, Зак… Больше жизни… — на моих глазах снова прояснились солёные капли. А в груди появился страх того, что он сейчас развернется и уйдет… Я же уже никогда не увижу свое Солнце… — Как… Как долго? — трясущимся голосом спросил Зак. Ну да, не каждый день тебе признается в любви парень, да еще и лучший друг. — Три года… То, что случилось дальше привело мой рассудок в огромный шок и недопонимание. Зак подлетел ко мне и поцеловал. Прямо в губы. Это было для меня такой неожиданностью, что я некоторое время не отвечал на поцелуй. Со временем я отошел от тяжелого и столь неожиданного потрясения, принявшись неумело отвечать взаимностью. Надо сказать, что до этого я ни разу не целовался, поэтому Зак взял всю инициативу на себя. Так мы простояли около двух-трех минут, затем этот прекрасный блондин резко взял меня на руки, любезно попросив показать ему где спальня. Открыв дверь помещения, Зак занес меня внутрь, аккуратно положив на кровать. Только тогда я понял, что он хочет сделать, но сопротивляться я даже и не думал. Оторвавшись от моих губ, белокурый красавчик снял с меня майку и начал целовать сначала шею, оставляя при этом багровые засосы, а потом опускался все ниже и ниже, говоря при этом слова, которые все больше вгоняли меня в легкий, но, на удивление, приятный шок. — Дурашка! — поцелуй. — Три года ты меня мучил! — снова страстный поцелуй. — Заставлял страдать! И сам страдал! — поцелуй, а следом за ним засос. — Не отдам! Никому! Мой! В конечном итоге он добрался до моих джинсов и стал расстегивать пояс. Я посчитал, что будет неправильно если он по-прежнему будет в одежде, а я уже наполовину раздет, поэтому снял с него футболку. Он тем временем стянул мои джинсы и принялся делать то, из-за чего мое лицо стало красным, как помидоры. Положив руку на выпуклость, Зак стал ее поглаживать, дразня меня таким незначительным, но таким страстным касанием. Блондин провел языком по ткани, за которой скрывался член, сильно надавливая языком и вызывая головокружительные ощущения. Поднявшись по всей длине ствола, парень зацепил головку, а затем поднявшись еще чуть выше, оттянул зубами резинку трусов, освобождая мой член из оков подлой серой ткани. Взяв плоть рукой, Зак стал водить по нему, вызывая у меня судорожные вздохи. Нежно обхватил член, продолжая целовать шею, покусывать ушко. Он провел по всей длине, касаясь влажной головки и нажимая на уретру. Из прикроватной тумбы ловко достаётся тюбик смазки. Парень лизнул головку члена, после чего взял её в рот, слегка посасывая, а я тем временем смущенно смотрел на него. Его влажные пальцы скользнули к анусу, и я непроизвольно сжался. Он отвлекал меня ласками и, воспользовавшись моментом, протолкнул в меня щедро смазанный палец. Мне стало слегка неприятно, но Зак опустился ниже, заглатывая член почти в половину длины, выводя языком непонятные узоры, заставляющие меня сдерживать тягостные стоны, что получалось не очень хорошо. В то же время он добавил ещё сразу два пальца, и мне стало довольно-таки больно, о чем я успел сообщить недовольным мычанием. Парень начал двигать пальцами, растягивая, и в какой-то момент он нащупал простату. Я выгнулся дугой от удовольствия, уже не сдерживая стон, мне стало настолько хорошо, что стеснение слетело моментально. Блондин принял это как сигнал к действию. Выпустив мой член изо рта, и вытащив пальцы, он встал на колени и, склонившись надо мной, с рыком вошёл в меня. Мне стало безумно больно, на глазах выступили слезы, и Зак замер, давая мне привыкнуть. Нагнувшись, он поцеловал меня в подбородок, в уголок губ, затем, искусно засосав мою нижнюю губу, сплел наши языки воедино. Его рука опустилась на мой член, неторопливо надрачивая, тем самым пытаясь отвлечь меня от боли. Я окончательно расслабился, и Зак медленно вышел, потом снова вошёл, вырывая из меня, пока что, болезненный стон. Блондин начал набирать темп, ища нужный угол. И вот, спустя пару секунд, его член прошёлся точно по простате, меня буквально подбросило на кровати. Удовольствие разлилось по каждой клеточке, я протяжно застонал. Зак увеличил темп, при каждом толчке попадая по клочку нервов, срывая с моего рта звучные стоны. Его лоб соприкасался с моим, а глаза были зажмурены от удовольствия. Я запустил пальцы в мокрые от пота волосы, перебирая их дрожащими руками. Зак толкался в меня, не меняя темпа, сам тихо стонал-рычал, двигая рукой по моему члену в такт движений бедрами. Надолго меня не хватило, и я громко застонал, почти закричал, спускаясь в руку парню. Мои мышцы сжались и, спустя пару толчков, парень кончил вслед за мной. Зак лег на меня, утыкаясь носом куда-то в шею, вместе со мной пытаясь восстановить дыхание. Он вышел из меня, а я просто лежал, тяжело дыша. — Я люблю тебя, Акира, — тихо прошептал блондин.— И теперь ты мой, и только мой! — Конечно, мой солнечный лучик, я твой и ничей больше…