Я помню...

      Я помню, как пришел к тебе спустя два года после твоего ухода из группы. Мы не общались все это время и… мне казалось, что дружба между нами утеряна. Но я все же решил тогда посетить твой дом, потому что, несмотря на все твои амбициозные заверения фанатов в том, что скоро все будет, стихли уже… год назад? Да, где-то так. Откуда я знаю это, ведь мы с тобой прекратили общение сразу, как ты своей собственной рукой подписал тот договор? Все просто. Социальные сети. Я следил за тобой везде, где только мог. Прошерстил всю информацию о тебе и… ничего. Вообще ничего не было. На странице в ВК я увидел только дату, когда ты заходил туда. Год назад. В инстаграме практически ничего не появлялось, хотя я часто видел твои фотографии у фанаток. И спасибо им большое, что хоть иногда ловили тебя на улице. Это было таким счастьем для меня. Почему я так волновался? Зачем искал? Все просто.       Я просто люблю тебя, чертов мудак. Да. Никита Киоссе влюблен в парня. Да еще и в кого! Экс-участника группы, где он до сих пор поет. Люблю до хруста костей и готов… на все готов, лишь бы быть с тобой все это время. Все эти два года, которые ты где-то проебываешь все свое время. Я люблю все в тебе. Глаза, губы, скулы, твои долбанные татуировки, которые всегда раньше меня бесили, горький запах дыма и алкоголя, которые, кажется, въелись в твое тело. Твою одежду и одеколон, которым я стал закупаться после того, как ты ушел… Это вызвало бы настоящий нонсенс, наверное, однако кому об этом знать? Только лучшему другу с проекта, разве что… Кхм… я слишком отвлекся, да? Ну так вот. Я помню, как пришел к тебе тогда, надеясь хотя бы просто увидеться и поговорить, но то, что я увидел, повергло меня в шок.       Ты открыл дверь, и я обомлел, увидев тебя в таком состоянии. Пустые черные глаза с залегшими под ними мешками, бледная до одури кожа, трясущиеся, как у наркомана руки… Да что там «как»?! Почему я говорю «КАК у наркомана» если ты действительно им являлся?! Чертов придурок! Ну вот как тебе могло придти в голову делать это?! Как ты додумался вгонять иглы в свое тело?! Чем ты думал?!        Ты смотрел на меня невидящим взглядом, и мне показалось, что ты сейчас закроешь дверь, подумав, что за ней никого нет, но ты посмотрел на меня своим пустым взглядом. Прямо в глаза, так, что меня пробрала дрожь. И спросил: — Чего пришел? — какой же холодный голос у тебя был… Такой равнодушный, но не только ко мне. Ко всему. К миру и жизни, к людям, к животным, просто ко всему. Я на секунду оцепенел, не зная, что ответить, но мой мозг невольно сам выдал вопрос: — Что ты с собой сделал?.. — мой голос, мои колени, мои руки, весь я дрожал от непонимания, страха за тебя и злости на тебя. Я отодвинул его и прошел в квартиру, даже не вопрошая, можно ли. Это было не нужно, ведь ты был так не против. Но лучше бы я не заходил туда. Не заходил и не видел всего того, что было там. Возмущения о свинарнике сразу были посланы нахуй, ведь ты всегда был таким, но… В тот день мне показалось, что ты все свои последние деньги убил на покупку огромного количества алкоголя и… наркоты. Блядский Влад Рамм, что ты с собой сделал?! Меня потряхивало.       А ты все также стоял в дверях, молчал и пялился на меня, так, словно это я здесь обдолбался, нажрался и устроил погром. Я взглянул на тебя. И, боже, как же мне стало тебя жалко… Мне все еще хотелось рвать и метать, но… Разве это помогло бы? Помогло бы тебе понять, что нужно завязывать? Помогло бы осознать весь пиздец данной ситуации? Я мог бы вызвать скорую и тебя бы увезли в наркологический центр или в психушку, кто знает? Но я почему-то этого не сделал. Принял единственное, на мой взгляд, правильное решение, ведь… я люблю тебя, блять. И я не смог бы простить себе того, что испортил бы тебе и так поломанную в край жизнь.       Мы поругались с тобой в тот же день. Спустя буквально пару часов, когда я выгреб из твоей квартиры весь мусор и даже помыл посуду, а затем принялся собирать в мусорный пакет то, что вообще не должно было появляться в твоей квартире никогда… Тогда, как я понял, тебе нужна была новая доза, и, увидев, что я безжалостно кидаю все в мусор, у тебя сорвало башню. Я никогда не слышал из твоих уст столько мата, никогда не видел тебя таким злым и… никогда не давал себе тебя пиздануть до этого момента. Я сам не ожидал от себя такого, да и ты похоже тоже. Честно, я думал, что ты рассвирепеешь еще больше. ударишь меня или выкинешь из своей квартиры, но… ты шокировано посмотрел на меня и ушел на балкон. Курить. До сих пор не понимаю, почему ты не ударил меня тогда, ведь все указывало на обратное. Твои сжатые челюсти, играющие мускулы на руках, сжатые кулаки… И именно то, что ты ушел покурить, вместо того, чтобы избить меня, дало мне надежду на то, что ты еще сможешь преодолеть все это. Мы сможем преодолеть все это…       Знаешь, я навсегда запомню ту нашу ссору на следующий день, когда тебе было хуево. Ты очень психовал, мы ссорились, а потом прозвучал вопрос, на который я на эмоциях выкрикнул: «Потому что я люблю тебя, ебаный мудак!!!». Ты, кажется собирался меня ударить, но, услышав это, отскочил как ошпаренный. Мы долго молчали, смотря друг на друга и, кажется ты сдался. Сдался не своим чувствам, а мне. — Помоги мне… — этот твой взгляд, которым ты посмотрел на меня тогда, и просто рухнул на кровать, стоящую у стены… Такой беспомощный, такой загнанный. У меня сжалось сердце, когда я увидел тебя таким.       А потом начался ад. И нет, не только для меня, но и для тебя. Я позвонил своему знакомому врачу, тот своему знакомому, и вот к себе в квартиру уже пришел врач-нарколог. Вы долго говорили с ним тогда, ты, кажется, был даже в сознании, хотя я не думаю, что такое было вообще возможно. Но тем не менее. Он что-то вколол тебе, и ты вскоре уснул, а потом мне отдали рецепт, с которым я тут же пошел в аптеку.       Ты проснулся только утром, но, черт, каким же ты был измученным. Я тогда сидел рядом с тобой и просто наблюдал, а ты вскочил с кровати и начал осматриваться, в поисках телефона или твоих «увеселителей», но ничего этого не было. Я постарался. Конечно. Ты с психом начал рыться везде, чтобы найти желаемое, и даже не обращал на меня внимания, пока я не встал с кровати и не подошел к тебе, протягивая бутылку воды. Я был настроен очень решительно. — Пей, — наверное я сказал это слишком жестко, либо же ты действительно чувствовал не только необходимость в новой дозе, но и жажду, а потому принял из моих рук бутылку и жадно присосался губами к горлышку. Как только ты выпил то количество воды, которое только могло в тебя влезть, то отдал мне бутылку. Я поставил ее на стол и снова усадил тебя на кровать. Сел к тебе на колени, поставив, наверное, в полное недоумение, а затем сказал, положив ладони тебе на скулы: — Не знаю, будет ли это для тебя стимулом, да и вообще, как ты к этому отнесешься, но я буду целовать тебя вечером каждого дня, если ты продержишься его и ничего не будешь себе вкалывать, глотать или курить? Подойдет тебе такая мотивация? И ты кивнул, соглашаясь. В вечер того дня случился наш первый поцелуй…        Почему же я сказал, что начался ад? Потому что началась ломка. Жесткая ломка. Я навсегда запомню, как тебя выгибало на кровати дугой, твои стоны и крики боли, твои глаза… Мне стоило многих усилий вколоть тебе сильное обезболивающее, ведь какие же у тебя были напряженные мышцы… Ты рвался из моих рук первое время, пока не понял, что я делаю. Наверное, ты подумал, что я собственноручно решил вколоть тебе наркотик, потому как все-таки дался…       Как же страстно ты отвечал на мои поцелуи. Наверное только из-за них ты все это и терпел. Ты буквально упивался моими губами. Как будто только в них видел спасение от боли. И знаешь, я был не против такого. Ты ведь действительно справлялся. Как бы не было больно, как бы не хотелось тебе сорваться, а я видел, как тебе хотелось, ты держался. Твои губы… Черт, даже в таком состоянии ты сводил меня с ума своими поцелуями, я готов был прямо тогда растечься перед тобой лужицей, но ведь какой тогда стимул в поцелуях? Ты бы просек фишку и либо попросил бы повысить ставки, либо сорвался бы. А мне не нужно было ни то, ни другое.       Через пару недель, может чуть меньше, ломка начала стихать. Какой же это было радостью для нас обоих, ведь ты перестал мучиться от боли, а я от созерцания этого. Ты очень похудел за эти несколько дней, когда ходил практически голодом и заливал себя по несколько литров воды в день. Мне даже начало казаться, что еще немного и недалеко до анорексии, но это было лишь мое размышление, потому что пришедший вскоре проверить нас врач так не считал. Он взял у тебя кровь, а через пару дней позвонил и сказал, что все уже намного лучше. Хорошо, что по телефону с ним говорил я, а не ты, потому что ты, наверняка, остановился бы на этом, если бы знал. Но нет. Я так и не сказал тебе тогда, что все лучше. Да ты и не спрашивал.       Парни и Костя буквально обрывали мне телефон, ведь я ускакал сюда, не предупредив никого вообще. Но я не брал трубку. Знал, что узнаю о себе много интересного, буду несколько раз послан, а потом мне будут снова указывать что делать, а потому просто поставил телефон на беззвучный режим и не отвечал. Я прекрасно понимал, что срываю концерты, съемки клипа, гастроли, какой штраф меня может ожидать, но предоставить тебя самому себе я просто не мог. И не хотел. Знаешь, я просто не хотел покидать твою квартиру. Тут так было по-особенному. Я даже мог почувствовать себя как дома, особенно когда засыпал у тебя под боком, когда ты просил не оставлять тебя одного. Чего ты боялся тогда? Что я исчезну? Или что ты исчезнешь сам? Мне было не так важно, потому что я и сам хотел быть с тобой. Спать с тобой. Я не знаю, почему не боялся этого, ведь кто знает, что могло прийти к тебе на ум?       Мы столько с тобой разговаривали вечерами. Особенно после наших страстных и долгих поцелуев, от которых просто сносило крышу. Я видел в эти моменты, чувствовал, как ты хотел меня. Знаешь, ты мог бы банально даже сам продвинуть наш поцелуй во что-то еще более эротичное, интимное… Но ты этого не делал. Видимо думал, что я не дамся. И был бы прав, если так думал. мы говорили как нормальные люди, ты даже был совершенно спокоен, смеялся над шутками и на все реагировал как обычный человек, а в один из таких вечеров мне в голову пришла идея, которую я сразу же озвучил. — Хочешь, мы погуляем ночью? — спросил я. Мы ведь за это время не выходили из квартиры. Точнее не выходил ты. Я же раз в несколько дней убегал в круглосуточный магазин, пока ты спал, скупал там продукты, сладости, которые ты любил, ведь, да, мне разрешили наконец-то кормить тебя нормальной едой, когда все токсины покинули твой организм, а потом возвращался тихо в квартиру и ложился спать с тобой. — Ты серьезно? — недоверчиво спросил ты тогда, но твои глаза загорелись. — Да, конечно, тебе нужен свежий воздух, да и не сбежишь же ты от меня, правда? — я прищурился. — Правда! Конечно не сбегу! — ты так по-детски смотрел на меня, но также во взгляде я видел словно и мольбу об этой прогулке. — Вот и хорошо…       Мы пошли гулять этой же ночью. Я наконец-то заставил тебя по-нормальному принять душ, а не просто обливал из ведра водой, когда ты валялся на кровати и пинал хуи. И черт меня дернул зайти в ванную с тобой… Хотя нет, не черт, а сам дьявол. Ведь ты сам, с азартом в глазах сказал, что не пойдешь сюда без меня. Сукин сын. Но я решил поддаться тебе. Решил все-таки дать тебе еще один приз за то, что ты вытерпел все это. За то, что терпишь до сих пор.       Я не раздумывая стянул свою одежду и залез в кабинку, чего ты явно не ожидал, но тут же опомнился и зашел ко мне. Твой взгляд бегал по моему телу, стараясь разглядеть и запомнить каждую частичку, а когда опускался ниже живота, то дыхание твое сбивалось с привычного ритма. Хотя, не буду скрывать, я также пялился на тебя, но, когда почувствовал, как долго это продолжается, то включил теплую воду и подошел к тебе еще ближе, из-за чего ты прижался лопатками к стене. — Я… я ведь могу и не сдержаться… — сказал ты, пытаясь держать меня на расстоянии, но это мало помогало.       Я взял мочалку и выдавил на нее гель для душа, а потом, вспенив его немного, провел ей по твоей груди вниз. Тихий вздох слетел с твоих губ, а я подошел практически вплотную, водя мочалкой по твоему голому торсу, на котором оставалось все больше пены. — Много девушек видело тебя таким? — не удержался я и прошептал тебе в губы. — Каким? — прошептал ты, вжимаясь в стену, когда почувствовал, как моя рука спускается вниз по твоему животу, направляясь к полувставшему члену. Несколько раз провел по нему мягкой мочалкой, а ты уже заскулил, от наслаждения кусая свои губы. — Таким эротичным и… безвластным? Беззащитным? — я играл тогда, хотел проверить, захочешь ли ты доказать обратное, но нет. Тебя, видимо, самого возбуждал именно такой исход событий, потому мочалка вскоре полетела на пол кабинки, а моя рука легла на твой член. Пара нежных движений и ты зажал рот рукой, чтобы не сорвалось и звука с твоих прелестных губ, но я сразу же убрал ее и впился в них поцелуем, ускоряя свои движения. Стон сорвался с твоих губ, и я поймал его своими. Ты такой… такой сексуальный, особенно, когда не знаешь, чего можно ожидать. Я это давно, еще в группе заметил, но мы опустим эти подробности и я продолжу. Секунду массировал головку, сжимая ее и снова переходя ловкими пальцами к стволу, а другой рукой аккуратно огладил бедро, от чего у тебя подкосились ноги, прикусил мочку ушка и переместил руку на яички, массируя их. — Чертов Рамм… ты пиздец какой сексуальный, — шепча это тебе на ухо, я ускорил свои манипуляции.        Долго ты не продержался и уже, буквально через несколько минут бурно излился в мою руку, простонав на всю ванную комнату. Я довольно улыбнулся, увидев результаты своей работы, и отпустил тебя, выходя из душевой и начиная вытираться. Ты тогда, кажется, еле отдышался, а потом, смыв все и наскоро помыв голову, последовал моему примеру.       Той ночью мы долго гуляли по ночной Москве, шутили и… просто жили. Это был первый раз, когда ты вел себя так, как до ухода из нашей группы. И это несказанно радовало мою душу. ведь ты возвращался. Прежний ты. Нет, конечно, полностью ты никогда бы не стал таким, каким был ранее, да и я тоже, ведь все мы взрослеем, но все же, то, каким ты был, мне безумно нравилось.       Это был первый день, а точнее ночь, твоего возвращения к нормальной жизни. На следующий день пришел врач, он осмотрел тебя, взял кровь, а потом сказал, что стоит посетить психотерапевта, ведь если мы физически избавились от зависимости, то это не значит, что от психологической тоже, но он был не прав. Не знаю, каким образом, но несколько занятий с этим самым психотерапевтом показали, что ты полностью готов к нормальной жизни. Ты не представляешь, какое я испытал облегчение, когда услышал это. Но знаешь…       Этот момент нашей с тобой жизни я запомню навсегда. Да, может он и не самый приятный, и ты постараешься скорее забыть его, но я нет. Ведь для меня это послужило отправной точкой. Новым началом новой жизни, потому что благодаря этому я обрел счастье. Я никогда не забуду, как ты признался мне в любви во время ломки, когда думал, что тебе приходит пиздец. Никогда не забуду, как просил не оставлять тебя, и никогда не забуду, когда на мою не самую удачную шутку, небрежно пущенную по-поводу твоей зависимости, сказал, что теперь тебе не нужен наркотик, потому что у тебя есть я. Это были самые важные слова, которые я услышал из твоих уст после открытия ответных чувств. И знаешь, плевать мне, плевать мне на то, что там подумают люди, если узнают эту историю, начнут заливать, что лучше не связываться с наркоманами, что «бывших наркоманов не бывает» и все такое. Плевать. Рядом с тобой мне на все плевать. На группу. На друзей. Фанатов. Для меня главное — ты. И я клянусь, что непременно сделаю все, чтобы ты был счастлив со мной. Был счастлив как и я. Потому что я люблю тебя, долбанный Владислав Рамм