Родители неожиданно вернулись

      Парни, думая, что родители ничего про них не знают, спокойно спустились на первый этаж. — Ааа, вы уже приехали? Разве у вас поездка не должна была продлиться ещё на неделю? — Вопросительно, но довольно спокойно спросил Ваня.       В гостиной, где собралась вся семья, никто не смотрел на юношей, как будто их не было вообще. Молчание прервал Даня. — Почему вы все молчите? Что случилось, что мы с Ваней не знаем? — Уже настороженным голосом сказал парень.       Мама Полина, подняв взгляд на сыновей, спокойно, но с какой-то отчуждённостью ответила: — Мы всё знаем о ваших отношениях и … — Не успела Полина договорить, как её перебил папа Антон, — и мы не позволим, чтобы эти отношения продолжались.       Ваня взял за руку Данилу, потому что он понял, что последнего окутала паника. Рыжеволосый дрожал, как кленовый лист и было видно, что он сейчас заплачет. Он не стал отдёргивать свою руку, за которую взял «брат», потому что хоть такая маленькая поддержка ему сейчас не помешает. — Иван, ты хотя бы понимаешь, какой позор вы принесёте всей нашей семье, если об этом узнают? — Сказал с ненавистью в голосе папа Антон, — узнают, что наследник четырёх компаний оказался геем, все наши партнёры по бизнесу откажутся с нами сотрудничать. — А ты не думал, что мне плевать на то, что скажут или … — Не успел договорить Ваня, как снова разговор прервал Антон. — Так, хватит, я не хочу тебя больше слушать, я всё решил, завтра же утром, скорее всего, вы уезжаете из этого дома и разъезжаетесь в разные суворовские училища, там из вас сразу выбьют всю дурь, что находится у вас на уме.       Даниил, понимая, что не может больше сдерживать слёз, повернулся в сторону лестницы, и быстрым шагом удалился в их с Ваней комнату на втором этаже, при этом сам не понимая, что дверь он закрыл сильно громко.       Ваня также не мог больше оставаться в обществе родителей. Он с дикой яростью на них выбежал на улицу, т.к. ему катастрофически больше не хватало воздуха. Он, также как и Даня, с грохотом захлопнул за собой дверь и, не останавливаясь на месте, он ушёл в непонятном для себя направлении. Ему было всё равно, что на улице был настоящий ливень и сильнейший ветер, который срывал последние листья с ветвей деревьев, потому что сейчас была середина осени, кроме того вокруг была грязь, лужи, в общем, полный хаос, который так похож на то, что находилось в данный момент внутри Ивана. Он не понимал, что ему делать дальше, ведь отец, который его так сильно любил, убил всю любовь отца и сына, заставил возненавидеть его за те пару слов, что отец сказал ему. Ему надо пару часов, чтобы обдумать, как решить данную проблему его и Дани. Его мысли бушевали, как шторм в голове:       «Я ненавижу тебя, отец, и никогда больше не прощу за то, что ты причинил боль мне и моему парню, который, кстати, твой сын тоже. Я не могу понять, как он мог так поступить с нами, ведь мы его дети. Да, я ему не кровный, но я думаю, что он считает меня родным, как и Данил или я уже ошибаюсь? Но мне сейчас уже всё равно, считаешь ли ты меня своим сыном или нет, сейчас для меня важно то, зачем ты сказал это перед Даней. И ты прекрасно должен знать, какой он ранимый, он ведь в душе совсем ещё ребёнок. Да, я согласен, что ему семнадцать и он умнее меня в сто раз, но он способен за любое обидное слово, брошенное в его адрес, покончить жизнь самоубийством. Я уверен, что ты даже не знаешь, что был уже инцидент, когда я успел его остановить. Это случилось тогда, когда я сломал его новый ноутбук , который вы хотели подарить с мамой Полиной мне, и меня это жутко бесило, поэтому я его постоянно доставал. 26 июля в день рождения Эльки я снова пришёл домой сильно пьян и, зайдя в комнату, я увидел его держащим в ладони горсть непонятных таблеток. Когда я, подбежав к нему, ударил по его руке, в которой были эти чёртовы таблетки, что те разлетелись по всей комнате. Я после, кажется, назвал его каким-то матерным словом, но это уже неважно, главное, что с того самого момента я в него влюблён и этого уже не изменить».       Ваня понимал, что эти мысли выходят в пустоту и надо что-то с этим делать, ведь покинуть Данила — значит потерять и не спасти его снова, он точно убьёт себя и ему не страшны ни таблетки, ни петля, ни острое лезвие. Обдумывая, насколько печален может быть конец, Иван вспомнил о компании в Германии, которую отец подарил ему на пятнадцатилетие. Компания «Allianz», которая находится в Мюнхене, стремительно развивается и находится на четвёртом месте по развитию всех компаний страны.       «Надо поговорить об этом с отцом, ведь мне через два месяца исполняется восемнадцать лет, и с наступлением совершеннолетия я стану законным руководителем «Allians». Я уверен, что Данил останется со мной, ведь я его ни за что не оставлю в России одного и, конечно, увезу с собой» — мысленно решив проблему, Иван, развернувшись в сторону места откуда он идёт, которое раньше называл домом, стремительно пошёл обратно.       Зайдя домой в гостиную, где произошёл скандал, уже никого не было, царила лишь гробовая тишина, которая давила со всех сторон. По мнению Вани, это место сильно изменилось с того момента, как он ушёл. Вокруг всё стало скучно, противно и хочется отсюда сбежать, но ради своего любимого он готов на все жертвы, ради него пойдёт на всё. Поднявшись по лестнице, он услышал, как его Даня плачет навзрыд:       «Нет, только не это, мой малыш снова плачет, но ничего, я скоро вернусь за тобой. Потерпи, любимый, я увезу тебя из этого ужасного места, домой». — Мысленно сказал Ваня эти слова Данилу.       Юноша, подойдя, к кабинету отца, сразу не мог осмелиться войти но, слыша эти режущие душу всхлипы любимого, он повернул руку двери. Он вошёл внутрь кабинета, где сильно пахло дымом от дорогих сигар. Возле окна, спиной к парню, стоял папа Антон и допивал из хрустального фужера дорогой пятнадцатилетней выдержки коньяк. Услышав, как кто-то вошёл в кабинет, Антон даже не обернулся, ведь он знал, что это был Ваня. — Отец, позволь я заберу Данилу, и мы уедем отсюда в Мюнхен ведь… — Парень не успел договорить, как снова его просьбу прервал отец. — У вас есть два часа на то, чтобы вы убрались из моего дома. Если требуются деньги, вещи, берите всё, что надо, только уезжайте отсюда куда хотите, можете даже в Мюнхен, мне без разницы, ведь та копания давно не принадлежит мне, она принадлежит только тебе. Главное, запомни, дома здесь у вас больше нет и я отрекаюсь от тебя, ты мне больше не сын. — Совершенно отчуждённо сказал Антон. — Спасибо, Антон Павлович, я всё запомнил, все ваши слова. Прощайте, мы вас больше никогда не потревожим. — Также отчуждённо ответил Иван и вышел из кабинета.       Вы, наверное, думаете, Ваня был глубоко опечален из-за разговора с отцом, но это совершенно не так, потому как он и хотел, всё получилось и теперь он точно увезёт Данилу из этого места, которое чуть не сломало их любовь двух влюблённых друг в друга парней.       Когда Ваня зашёл в комнату, где сидит, не выходя с того момента, как произошёл скандал, его парень, он увидел, что его самый дорогой на свете человек, сидя у кровати и прислонившись спиной, держит в правой руке острое лезвие и просто плачет навзрыд. Иван, подбежав к любимому, выхватил из руки лезвие и положил его на прикроватную тумбу. Когда лезвие было убрано, Ваня прижал к себе своего парня, прошептав на ухо, сказал: — Прости, прости, что оставил тебя одного, больше этого не повторится, я тебе это обещаю, и мы сейчас же уезжаем отсюда навсегда. Домой. — То, что ты сказал, это правда? Мы действительно уедем отсюда вдвоём? — Охрипшим от слёз голосом, спросил Даня. — Да, любимый, это правда, только собери все нужные вещи в сумки и мы уедем. Нас уже ожидает самолет, чтобы улететь домой в Мюнхен.       Ни сказав никому слова «прощай», они вышли из этого места, где началась их любовь, но не стало домом. Они сели в такси, взяв лишь самые ценные и нужные вещи, и уехали по направлению аэропорта.