Кошмар.

Глеб давно спал, свернувшись калачиком и прижавшись к груди Вадима. А вот сам Вадим никак не мог уснуть. Это удалось ему лишь под утро, и казалось, он лишь на секунду закрыл глаза, а когда открыл их, обнаружил, что стоит на берегу реки. На горизонте смутным очертанием покачивалась лодка. по воде стелился туман, холодный и зыбкий, плыл, окутывая борта лодки, скрывая за собой пейзаж вдали. Лишь чёрные силуэты огромных деревьев хмуро проглядывали через его полупрозрачную завесу, вставая неприступными горами. На небе пьяно сверкали маленькие звезды, будто застрявшие, запутавшиеся в верхушках деревьев. Так было всегда, время здесь остановилось. туман был здесь всегда, река, деревья-горы были всегда, лодка, силуэт в ней тоже были всегда. Силуэт свесился за борт лодки и посмотрел в воду. на глади реки едва отразилось безжизненное лицо, прикрытое чёрным капюшоном. Потом силуэт наклонился ко дну лодки и взял за шкирку одинокого человечка, именно человечка, потому что по сравнению с ним силуэт был просто громадный. он взял человечка легко, не прилагая усилий, и удерживал над водой. Человечек сжался как щенок, ему было холодно и страшно. Этот человек был самым родным для Вадима, самым любимым и до боли знакомым. Младшим братом. Вадик стал кричать, ему стало жутко от того, что он ничего не может сделать, он просто не успеет. Силуэт медленно повернул голову, посмотрел на Вадима невидящими глазами, а потом швырнул человечка в воду, тот начал стремительно уходить на дно. Последний крик замирает на губах. Вокруг всё поплыло, потемнело. Крик продолжал звенеть в ушах. А потом чернота. Вдруг темнота отодвинулась, головокружение ушло, и Вадим открыл глаза. Он находился дома, вокруг всё было спокойно, Глеб мирно посапывал, положив голову ему на плечо. Вадик постарался успокоиться и выровнять дыхание. всё хорошо, вот Глеб живой и невредимый, спокойно дрыхнет у него на плече. Вадим прижал к себе Глеба, а тот не проснулся, лишь поудобнее устроился.