Ненавижу-Люблю

Pov Tom Всю ночь я не спал. Мысли, одна за одной, лезли в голову, не давая уснуть. Я сидел на подоконнике в кромешной темноте и курил в открытое окно. Сегодня мне пришлось поговорить с Биллом. Я встретил его, когда шел по одному из коридоров универа. Сначала мне показалось, что он напрягся, когда я спросил про поцелуй в туалете. Потом понял, что ему абсолютно все равно. Его глаза говорили, что эта тема ему не интересна. Мой взгляд блуждал по его лицу: по красивым шоколадным глазам, симпатичному маленькому носику, пухлым губам (которые не дают мне покоя уже длительное время), очаровательной родинке под ними. Этот парень действительно красив. Если бы не наш поцелуй, я бы никогда не признал этого. Если честно, как только я подошел к Биллу, сразу понял, что именно с ним и целовался, потому что почувствовал знакомый запах, который тогда мне так понравился. Но я не смог устоять от соблазна вновь прикоснуться к губам, по которым схожу с ума. Это было мимолетное прикосновение, которое я хочу и запомнить, и забыть. Бл*, в голове никак не хочет укладываться то, что мне до жути понравился поцелуй с парнем. Я очень расстроился, когда убедился что целовался с Биллом. У меня было столько планов. Думал: найду я эту девушку, мы будем встречаться, может, даже дольше двух недель, как обычно со мной происходит. Возможно, я бы даже влюбился в нее и познакомил с отцом, но все мои планы рухнули. Это очень меня расстроило. Больше всего меня сейчас волнует даже не это. Меня волнует то, что, бл*, я снова хочу поцеловать губы Билла. Это какое-то наваждение, и я не знаю, как справиться с этим. Даже Жора тут не в силах мне помочь. От дальнейших мыслей меня прервала мелодия будильника на телефоне. Странно, я и не заметил, как прошла ночь. Но в универ не было никакого желания идти, поэтому я решил остаться дома. Pov Bill После пяти пар я был выжат, как лимон. Сегодня действительно был трудный день. Две контрольные, к которым, естественно, я не был готов. Да еще и тот долбанный доклад по философии. Я до сих пор не мог понять, какого фига препод мне его дал. Доклад, конечно же, я тоже не подготовил. Вчера мне было не до этого. После разговора с Томом ни о каком настроении и речи идти не могло. Я пришел домой - мамы почему-то там не обнаружил. Она пришла только к десяти вечера, такая вся веселая и красивая. Давно я ее такой не видел. Это заставило меня улыбнуться. Мы прошли на кухню, и я потребовал объяснений. Она рассказала, что ходила на свидание. Это скорее повергло меня в шок, так как мама уже лет семь ни с кем после отца не встречалась. Она рассказывала, что ходила в ресторан с каким-то Гордоном, потом они пошли в кино, и довершал эту прелестную встречу робкий поцелуй возле дома. Хах, как школьники, ей-богу. Мы сидели на кухне, пили чай и смеялись. Но потом мама посерьезнела и сказала, что ей нужно поведать мне, кое-что важное. Оказывается, Гордон - отец Тома Трюмпера. Я чуть не подавился чаем, когда услышал. А мама ждала моей реакции и с какой-то тоской смотрела на меня. Какая у меня должна быть реакция? Я должен был разругаться с ней и запретить встречаться с ним? Нет, моя мама заслуживает счастья, и я не буду этому мешать. Поэтому я только одобряюще улыбнулся и пожелал ей удачи. Пусть она будет счастлива, а я как-нибудь переживу тот факт, что теперь, возможно, мне чаще придется видеть Тома и играть счастливого сына. Но не будем зацикливать на этом внимание. Сегодня у меня есть еще одно неначатое дело - Эшли. Каждый день я вижу ее в универе, мы разговариваем, смеемся, но мне кажется, что что-то с ней не так. Поэтому моей целью стало это выяснить. Я пригласил ее сегодня к себе домой. Будто чувствуя, что разговор не будет вязаться, я зашел в магазин и купил вина - поможет расслабиться и развязать кое-кому язык. Стоя на кухне и приготавливая стол, я услышал, как в дверь позвонили. Должно быть, Эшли пришла. Я направился в прихожую и открыл дверь. Она стояла на пороге и тряслась от холода. - Проходи, не мерзни, - я открыл дверь пошире, впуская ее. - И с какого это перепугу ты приглашаешь меня к себе? - она вопросительно подняла бровь, - почему Камиллу не позвал? - Мне нужно поговорить с тобой лично. В это время Эшли сняла верхнюю одежду, и мы прошли на кухню. - Фига се, - она аж рот открыла, как только увидела стол, на котором стояло вино, фрукты и прочая съестная мелочь, - Билл, признайся честно, ты пригласил меня на тайное свидание? – она заразительно рассмеялась. - Нет, скорее на тайное раскрытие секрета, - Эшли непонимающе посмотрела на меня. Я рассмеялся. - Да садись ты, чего встала. Мы сели за стол, и я решил сразу приступить к делу. Сложил руки в замок, выпалил «рассказывай» и испытующе уставился на нее. - Что рассказывать? – она вопросительно посмотрела на меня. - Ну как что? Расскажи мне, к примеру, почему все время грустная? Что с тобой происходит в последнее время? Ты какая то не своя, другая… Услышав это, Эшли напряглась, а в глазах отчетливо читался страх. - Со мной все нормально, Билл, тебе показалось. - Эш, вот давай ты сейчас не будешь отрицать очевидного, - я взял ее за руку. - Расскажи мне, и тебе станет легче, вот увидишь. Она смотрела мне в глаза, а внутри у нее будто происходила борьба - рассказать или нет. Собравшись с мыслями, она робко посмотрела на меня и произнесла: - Хорошо. Я расскажу тебе то, чего не знает никто, кроме меня, но пообещай, Билл, что никому не расскажешь, и то, что сейчас услышишь, никак не повлияет на нашу дружбу. - Я обещаю, - тут же заверил я. - Налей, пожалуйста, - она кивнула на бутылку с вином. - Да, конечно. Я быстро разлил вино по заранее приготовленным бокалам. Эшли взяла свой и выпила залпом. М-да, наверное, там у нее действительно что-то серьезное. Помолчав минуты три, она будто обреченно вздохнула и заговорила: - Я не знаю точно, когда это началось… А может, мне было суждено родиться немного другой. Лет до 16-ти меня не интересовали ни мальчики, ни девочки. Я росла, росла и не понимала, почему мне никто не нравится. А в то время Камилла уже вовсю бегала на свидания. Часто, приходя с очередного свидания, она садилась и рассказывала мне все подробности. Я все это слушала, и в груди зарождалось какое-то непонятное чувство. Сначала я думала, что это зависть, ведь у меня такого не было. Но со временем или с годами до меня стало доходить, что это… – Эшли прервала на этом рассказ, взяла бутылку вина в руки и разлила очередную порцию по бокалам. Так же, как и тогда, выпила все залпом и продолжила, - До меня стало доходить, что это ревность, - сказав это, она стыдливо опустила голову вниз. Я молчал, давая время ей собраться и продолжить. - Это повергло меня в шок, я никак не хотела понимать и принимать тот факт, что ревную собственную сестру. А Камилла, ни о чем не догадываясь, так и приходила со свиданий, садилась и рассказывала. А мне было больно. Ты не представляешь, что было со мной, когда она поведала, как потеряла девственность. В тот день я впервые задумалась о суициде. Меня раздирала дикая боль. Но я ничего не могла изменить, – Эшли всхлипнула. Я пододвинул стул впритык к ней и обнял ее. Она обняла меня в ответ и разрыдалась. Эшли все плакала и плакала, а я успокаивающе гладил ее по волосам. Ей нужно выплакаться, чтобы стало легче. Через некоторое время она отстранилась от меня, вытирая мокрые щеки. - Знаешь, часто она задает мне вопрос, почему я ни с кем не встречаюсь. А что ей ответить? Я отвечаю заученную фразу: ищу свою судьбу, свою единственную любовь. А она даже и не догадывается, что эта любовь рядом, стоит только руку протянуть. И, в то же время, она так далеко, что не достать… Ты, наверное, думаешь сейчас, что я ненормальная, да? Мои губы растянулись в улыбке. - Нет, Эшли, я так не думаю, - она удивленно посмотрела на меня. – Я даже в какой-то степени рад. - Правда? Но это же инцест, Билл. Это позор! - Это любовь, Эш, какая бы она ни была, но любовь. Не стыдись этой любви, прими, и станет легче. Некоторое время мы сидели молча и пили из своих бокалов. - Кстати, ты не думала о том, чтобы рассказать Камилле? Эшли нервно дернулась: - Ты что, даже и думать забудь! Она не поймет меня, возможно, даже станет ненавидеть за это. Я очень сильно люблю ее и не хочу терять. - И как же ты живешь так? - Вот так вот и живу, Билл. А сейчас еще появился этот Георг, и она на каждом шагу твердит, что любит его, - Эшли будто всю прожигала ненависть. Бедная девочка, она так мучается. Я понимаю ее, но моих знаний в любви пока мало, чтобы понять до конца и помочь. Так мы просидели до глубокой ночи: пили, разговаривали, смеялись. Я настоял, чтобы она осталась ночевать, так как в нетрезвом состоянии я не мог ее никуда отпустить. Спать мы решили в моей комнате. Как джентльмену мне пришлось уступить Эшли свою кровать, а самому надуть матрац. Уже почти засыпая, я подумал, что обязательно помогу Эшли, чего бы мне это не стоило.