Крыло Феникса

Корпорация «Феникс» с самого начала своего существования, завоевала доверие потребителей. Она появилась в самый разгар Второй Мировой Войны, когда в мире царил полнейший хаос и разруха, на территории восточной части Северной Америки, создавая медикаменты и предметы первой необходимости для гражданского населения. В это время у маленькой, тогда ещё компании, были частые взлёты и падения, их убежища и небольшие лаборатории неоднократно попадали под бомбёжки Японцев, они теряли все разработки, начиная работу практически с самого начала. Это была сложная работа, а за ходом научных работ лично следили серьёзные чиновники, которые держали всё в ежовых рукавицах. Ближе к концу войны, после высадки союзников в Нормандии и открытия второго фронта, совет директоров компании принял решение о выходе на локальный рынок, подмяв под себя конкурентов за счёт своих, подчас революционных разработок. В скором времени благодаря этому ходу они стали монополистами рынка. Их акции стремительно росли вверх, по всей территории Америки продавалась продукция, и к концу двадцатого века они вышли на уровень мирового рынка, с возможностью продавать свою продукцию и открывать свои представительства практически по всему миру. В 90-х годах по средствам массовой информации начали ходить слухи, что у «Феникса» были свои тайные научные лаборатории, которые занимались экспериментами над людьми в ходе разработки новых лекарств. Незадолго после этого компания начала вести поставки гуманитарной помощи в страны третьего мира и страны с нестабильной политической ситуацией, чем вызвала всеобщее одобрение и положительную оценку у покупателей, этим же подняв себе планку и ненадолго замяв «ненужную» информацию. «Феникс», ставший уже к тому моменту корпорацией, тчательно скрывал информацию о работах, которые велись в лабораториях. Вся утечка информации была жестоко наказуема, а информация, которая всё-таки могла пробраться в широкие массы, заведомо неправдива — и легко опровергаема, как самая страшная ложь. Директора подтверждали факт того, что занимались разработкой лекарств, но не более. А в начале 2000-х годов на пост главного детектора впервые заступила девушка. Это была тогдашняя правая рука, ныне покойного, бывшего управляющего. До неё никогда этот пост не занимали женщины. Её имя — Ханна Кручер, в возрасте всего лишь 35-ти лет она заступила на этот пост с мыслями и идеями полными энтузиазма, которые могли помочь процветанию и дальнейшему развитию корпорации. Не многие знали, что на самом деле творится в этом месте. Многие слухи и неправдивая инфопроектом, доходившая до широкой общественности, заставляя выдумывать новые и более страшные вещи. «Они создают новые гены!» кричали одни, вторые же — «В «Фениксе» выращивают мутантов!». Понятно, что многие из них не работали там. Те кто мог занять свою ячейку в обществе корпорации, тихо смеялись и устало пожимали плечами, говоря, что точной информации у них нет, что им хорошо платят, им этого достаточно. Мои же родители мне практически ничего не говорили о своей работе. Единственное, что они мне рассказывали, так это то, что они работают над очень серьёзным проектом, не вдаваясь в подробности работы. Мама с папой рано уходили на работу и поздно возвращались домой. Самым странным фактом было то, что после вступления на пост Ханны, они начали запрещать мне пользоваться продукцией и лекарствами «Феникса». Любая упаковка, пачка или бутылка с изображением красной птицы моментально утилизировалась. Меня это немного напрягало, но мама говорила не обращать на это внимания. Наша семья носила гордую фамилию Фроул. Я — Эрика Фроул, — совершеннолетняя бестия, у которой нет подруг, но это не беда, ведь есть куча друзей парней. С самыми лучшими у нас получилась своя необычная пятёрка, четверо из которых — страйкболисты, каждый со своими тараканами в голове. Несмотря на это мы любим и терпим причуды друг друга. В жизни я не особо талантливый человек. Нет, в этой истории нет девушек и парней с супер способностями, где у всех всё получается на «отлично» с первого раза. Я не умею петь, танцевать или рисовать. Мне нравится читать книги и смотреть на звезды, есть сладкое и весело проводить время. Учусь на журналиста, подрабатываю няней в свободное время, и хожу на разные концерты. Обычная девушка. А с чего началась моя история? С того вечера, когда родители хмурые и нервные вернулись домой. Для меня это было не впервой и я с улыбкой их встретила, сообщив им что у нас объявили весенние каникулы и я приготовила ужин. Они молча переглянулись и моя мама кивнула. — Милая, — начал мой папа. — нам очень приятно. Сейчас мы помоем руки и нам надо будет кое-что обсудить. — они также молча удалились из коридора. Я двинулась на кухню и принялась их там ждать, ковыряя вилкой картошку и думая о том, что надо поехать к бабушке. Она соскучилась, а родителям надо отдохнуть. Многие работники получили жилища с неплохим ремонтом в хороших районах, недалеко от работы, чем корпорация смогла практически полностью искоренить опоздания и улучшить качество работы. Хотя это никак не улучшало жизнь самих рабочих. Со временем они эмоционально выгорали и больше напоминали овощи, накачанные химией. Это и не удивительно, ведь постоянно сидеть в лабораториях под землёй — не лучшее времяпровождение. Пока я рассуждала и испытывала прочность пюре, за стол сели родители. В последнее время, из-за их работы, мы редко общались и практически ничего не знали друг о друге, а что тогда можно тогда сказать о таких посиделках с разговорами? Вот вот. — Что-то случилось? — начала я. Переводя взгляд с отца на маму и обратно. — Нет, но… — только начал мой папа, угрюмо уставившись в свою тарелку, как его резко оборвала мама. — Да. Случилось. Я не могу больше врать в глаза своей родной дочери. — у неё на глаза начали наворачиваться слёзы. — Ты никуда не хочешь поехать с друзьям на каникулы? — спросила она, сдерживая слёзы. — Я хотела предложить вам поехать к бабушке. Она явно была бы рада нас увидеть… — невнятно пробурчала я родителям. — Мам, что случилось? -только успела приговорить я. Рывок, и отец приставляет мне к шее холодную иглу, надавливает, и внутрь вливается серая жидкость. Резкий холод пронзил тело, парализуя его, я не могла ничего сказать и пошевелиться. В той немного кривой позе я и застыла, а папа взял меня за плечи, что бы я не упала с высокого стула вниз и не расшибла себе голову. — Ты должна нас понять, мы хотим сделать только лучше. Запомни — не жалей людей. Их уже не остановить. Без сыворотки в сознание их не вернёшь и предупредить их тоже не сможешь. — мама говорила всё это с испугом, постоянно бегая глазами по сторонам, будто опасаясь, что нас могут услышать. — Бери своих мальчиков, скажи чтобы брали только самое необходимое. Пусть возьмут с собой какое-то оружие, если есть, это может вам понадобиться. — она резко встала, открывая тумбочку возле холодильника. — Я сложила тебе рюкзак с самым важным. Тут документы, деньги, вода с едой и немного одежды. Права и ключи от машины найдёшь в коридоре. — мама положила рюкзак рядом со мной. — Едьте на дачу. Бабушка опять уехала, домой она уже не вернётся. — они с папой вместе меня обнимали. — Сыворотку и подробное описание ситуации найдёшь у меня в компьютере на даче. Пароль — твоё первое слово. Пожалуйста, быстрее. Они меня отпустили когда я начала шевелить пальцами. Я лишь было открыла рот, что бы высказаться, как папа резко меня перебил. — Живо бери вещи и беги отсюда, дура! — он рывком поднял меня с моего места и поставил на ноги. Меня начало трясти от недопонимания и желания заплакать, требовать объяснений произошедшему, но всё было явно не так, как хотелось. Папа не делал подобного просто так. Всё действительно было серьёзно, и если они сказали что-то делать, то надо это делать и не задавать глупых вопросов. Секунда, телефон уже лежит в кармане, я хватаю рюкзак, надеваю его на плечи. Не сильно тяжело. Мама подошла сзади и обняла меня, открывая дверь. — Хорошо вам повеселиться с друзьями у бабушки. Передашь ей наши извинения, что не приехали. Ты сама понимаешь, работа. — мама заговорила немного громче, но прежней грусти в голосе не было. Да что там, будто ничего только что не произошло! Со стороны лестничной клетки слышался шорох и мужской кашель. Между этажами стоял сосед и курил в окно. Явно мама его заметила раньше. Тёплые руки моей мамы меня обняли и тихо шепнули на ухо. — У вас осталось часов девять, не больше. Торопись. — она легко меня толкнула и я зашла в лифт, глядя на маму. И что-то мне внутри подсказывало, что мы не скоро увидимся.