Не опоздать

- Кот, - Женя отстала от товарища всего на несколько минут, но даже этого Ионову хватило на то, чтобы начать расстреливать мишени. – Вась… Подойти к нему было страшно. Она видела Ионова разным: заигрывающим, флиртующим, готовым пойти на смерть, повинуясь приказу, даже почти отчаявшимся и готовым поздороваться со смертью за руку. Но не таким… - Вась, - чтобы заставить Ионова перестать крошить мишени, Жене пришлось схватить пистолет за дуло и резко дернуть его в сторону, - это же Багира. Она справится, обязательно. - Тебе-то какое до этого дело? – нет, на самом деле он не хотел задавать этот вопрос, но чувство замкнутости пространства действовало губительно, полностью убивая способность здраво мыслить и рассуждать. Кот вообще всегда был таким – порывистым, горячим, эмоциональным. Живым, как любила говорить Рита. Его Рита. – Для тебя же она всего лишь капитан третьего ранга Кошкина. Оскорбление Женя проглотила, в кои-то веки прислушиваясь не к собственной гордости, а к интуиции. Ваське было больно, и вопреки всему, хотелось эту боль с ним разделить, сделать её меньше, выносимее. Психанув, Кот отошел от стенда к дальней стене тира, по которой практически сполз на пол, уперев локти в колени и закрыв руками глаза – усталые и слезящиеся. Женя тихонечко пристроилась рядом, язвить и говорить что-то привычно-острое не хотелось. - Ты не понимаешь, - голос Кота был отрывистым, жестким, но надрывающимся, - это же Рита. Это же мама-кошка. Моя мама-кошка. Мать Васьки умерла, когда он еще учился в средней школе. Любовь у его родителей была довольно крепкой, почти идеальной, и то, каким отец стал после смерти жены, Ионову-младшему категорически не нравилось. Всегда веселый, улыбающийся Роман Ионов становился все более замкнутым, задумчивым, теряющим ту легкость, которая явно передалась Коту по наследству. Необычайно рассудительный для своих лет Васька, отбесившись и прочно определив для себя будущее в рядах российской армии, понял, что отца необходимо спасать. Получалось у него плохо, можно даже сказать отвратительно. Нет, Роман Васильевич не переквалифицировался из инженеров в алкоголики, не перестал уделять внимание сыну и даже не скатился в больной трудоголизм, но все же впервые Василию не хватало в отце эмоций и огня. Не хватало чего-то из того, что делало Романа Ионова Романом Ионовым. А потом появилась она – Маргарита Кошкина. Отец всегда говорил, что познакомились они с ней на работе, и Васька наивно считал, что женщина работает в том же конструкторском бюро, что и его отец. Разве что в другом отделе. Правду он узнал намного позже. Знакомство главного инженера-конструктора одного из самых секретных военных конструкторских бюро с бойцами ОСН «Тайфун» произошло при рабочей (для вторых) ситуации. Ионова захватили в заложники, попытавшись тем самым выпытать какие-то сверхсекретные данные. Дело, конечно, оказалось безнадежным, это террористы поняли довольно быстро. Порядком уставший от жизни, да и вообще потерявший к ней интерес после смерти жены, гений инженерной мысли, умело выматывал нервы похитителям до тех пор, пока его не пришли спасать. Хотя в тот момент у Булатова невольно возник большой вопрос, кто же и кого спасал-то. Сопротивление бандиты оказывали скорее для видимости, наемником заплатили не настолько много, чтобы мириться с замашками великовозрастного камикадзе, но все же смогли подстрелить Багиру. Ранение вышло легким, касательным, но Романа кровь на камуфляже разозлила. Даже больше, чем Булатова и Бизона. Вместе взятых. Царапина была скорее неприятной, чем опасной, к эскулапам в белых халатах Рите идти не хотелось, а Роман умел неплохо орудовать ваткой и бинтом - натренировался на сыне. А еще был упрямым и настойчивым, так что первое свидание состоялось уже на следующий вечер. Свадьба – спустя три месяца, на лишние сомнения Ионов-старший не разменивался. - Меня ведь просто перед фактом поставили – «женюсь», а я даже не возмутился, - Васька устроился головой на коленях Муры, которая, впрочем, не возражала и даже поглаживала его по волосам, - просто видел, как отец ее любит. Не так, как любил маму, но это было… Он уважал ее, он снова смеялся. У него так горели глаза, что я даже помыслить не мог, сказать что-то против. Все даже удивлялись: мачеха, а я ее не ненавижу. На самом деле истосковавшийся по материнской ласке Ионов просто не мог найти причину для ненависти. Рита не претендовала на место матери, бескрайне уважала отца и служила им обоим поддержкой и опорой. Именно она поддержала Кота в его первых шагах на военной службе. Она же часто сидела по ночам в кабинете отца, пока он занимался очередным гениальным изобретением. Напоминала о праздниках и выходных, присылала посылки, всегда находила пару ласковых слов и приходящийся ко времени подзатыльник. Рита была светом, теплым, но без излишней клушности и суетливости. К ней хотелось тянуться. Хотелось ее защищать, просто быть рядом, когда она вечерами читает книгу, лежа на диване. И плевать, что сама она часто бывала в командировках, а о своей работе почти ничего не рассказывала. С ней Роман Ионов снова становился тем Романом Ионовым, которого Васька помнил до смерти матери. Умер отец, когда Ионов уже учился в военной академии. Тогда же Рита потеряла ребенка, и Васька всерьез боялся остаться один. - Но она не ушла, понимаешь? – Мура вряд ли понимала, но сейчас Ионов разговаривал больше сам с собой, впервые изливая душу. – Могла бросить – кто я ей? – но не бросила. На самом деле, тогда разговоров о вдове Ионова ходило много, и Ваську накручивали против вдовы отца даже старательнее, чем против мачехи. Особо злословили бывшие мелкодолжностные коллеги отца и соседки, некогда отвергнутые перспективным инженером ради «этой фифы». Ваське предрекали и промотанные сбережения, и любовников, которые обязательно теперь должны были объявиться, и скандал из-за очень даже не маленькой квартиры в центре Петербурга. Если говорить откровенно, то в последнем пункте соседки как раз не ошиблись. Скандал действительно был, только причина была не та, которая предполагалась толпой доброжелательниц. - Знаешь, я, когда получил назначение в «Тайфун», - Васька успокаивался, голос становился оживленнее, но Мура не прерывала, захваченная рассказом, - ей первой хотел похвастаться. Но секретность же! – Васька усмехнулся. – А потом я прибыл на полигон, а там… Нет, я даже не удивился, что Багира – знаменитая, та самая Багира! – наша Рита. Это было естественно. Правильно. И потому в «Тайфуне» Васька прижился. Тут был Батя. Пусть не отец, но Батя. Тут был ворчливый, но никогда не унывающий Бизон. Тут были Риф и Физик – братья, которых у него не было и уже не будет. Тут была Рита. «Кот и его мама-кошка», как часто говорил Булатов, устало качая головой. В «Тайфуне» было легко. О тщательно скрываемом секрете знали только Бизон и Батя, был ли в курсе Соловьев Ионов не знал. Так было правильнее и спокойнее. Ровно до тех пор, пока их не послали освобождать семью Кичаевых, попавшую в заложники. Тяжелый приказ. Ошибка Физика. Погибшая по их вине семья. Раскаяние, тяжело давящее на грудную клетку. И правда о смерти отца, так не вовремя выплывшая наружу. - Я ведь не знал, что отца убили, - Кот сжал челюсти, правда до сих пор причиняла неимоверную боль. – Наивно верил, что это был инсульт. А Рита знала. Роман Ионов действительно был одним из выдающихся инженеров-конструкторов. На его счету было немало изобретений, которые в последствии оказывались на вооружении российских войск. Не удивительно, что его захотели перекупить. На гениального изобретателя вышли через парочку продажных министров и одного генерала. Но вербовка не удалась, Ионов раскрыл всю сеть и готовился сдать высшие чины в положенные инстанции, но не успел. От него избавились раньше, тихо и аккуратно, обманув даже сына. Риту обмануть было сложнее, но в расчет Кошкину никто и не брал, о профессии жены Ионов-старший не распространялся даже в самом узком кругу. Поэтому никто и не ждал от скромного «бухгалтера» мести. Тщательно продуманной, выверенной и по-женски холодной, отчаянной мести. Может быть, если бы Маргарита не потеряла ребенка, к которому они с Романом стремились долгие три года, она бы и смогла не убить. Но беременность прервалась, причиной врачи посчитали излишний стресс, вызванный смертью мужа, и Рита поняла, что не простит. О том, что смерть Романа была не случайной, она поняла сразу, вычислить цепочку удалось быстро, как и найти виновных, благо Роман отличался особой педантичностью в делах безопасности семьи, а Рита просто знала, где искать. На то, чтобы подготовить все и перейти непосредственно к ликвидации «предателей Родины», пришлось потратить немного больше времени. Именно тогда Рита переоформила все сбережения и квартиру на Василия, постаравшись сделать так, чтобы следов её участия в его жизни не осталось вовсе. Она слишком боялась провала, боялась оступиться в какой-то мелочи и подставить единственного, кто все еще связывал её с мужем. Все же Ваську она любила, по-матерински: нежно, чуть печально, но любила. - Я тогда в разведку ушел, - Ваське до сих пор было тяжело рассказывать об этом. К раскаянию за собственную глупость примешивалось чувство собственного же бессилия. В то время помочь Рите он ничем не мог. – Наговорил ей много лишнего, и ушел. Решил, что смогу. Решил, что ненавижу, за то, что она сама… за то, что без меня. На самом деле, злость и ненависть прошли быстро. Не прошло и полугода с момента расформирования ОСН «Тайфун», как Васька всерьез начал клять себя полным идиотом. Без Ритиной поддержки служилось как-то хреново. Не потому что задания были сложнее, да и даже не из-за специфики внешней разведки. Просто некому было взъерошить волосы. Никто не прикрывал спину. Никто не звал его ласково «котенком». И даже дома Риты не было, «Тайфун» временно перебазировали, а статус секретности еще никто не отменял. - Когда Батя меня сюда вызвал, - Кот уже практически успокоился, устроился на коленях Муры поудобнее, устало прикрывая глаза, - я был нереально зол. Сорвалась операция, которую я готовил больше полугода! А потом в коридор вышла Багира, улыбающаяся, счастливая только от того, что это я. Просто я. И стало плевать. Кот замолчал. Мура продолжала ласково поглаживать его по голове, ероша короткие волосы. Сейчас не хотелось говорить или утешать. Не хотелось даже язвить, хотя так разговаривать с Ионовым ей было проще всего. Выросшая среди трех старших братьев, Женя не привыкла быть милой, доброй и открытой. Первая красавица школы, умница, пай-девочка, которую с удовольствием бы облачали в бантики и платьица, хотела всегда только одного – быть как братья. Потому и профессию выбрала не женскую, зато семейную. Потому и тянулась, доказывала, стремилась. К чему? Куда? Знать бы самой. - Это же Багира, - Женя наклонилась к самому уху, доверчиво прикасаясь губами к мужской щеке, - она сильная. Она справится. - Я не хочу оставаться один.