Под маской

— Предупреждаю — это будет не самый приятный опыт в твоей жизни, — Нарис растирал руки. — С твоими ограничениями… Ммм… Проникнуть будет сложно, сразу предупреждаю. И, возможно, что болезненно для обоих. — А ты с прелюдии начни, — глухо рассмеялся Альмант. Нарис стащил через голову рубаху: — Когда закончим, поцелую. Раздевайся, иначе ничего не получится. Альмант колебался, не желая даже снять перчатки, не то что скинуть рубашку. Про маску речи явно не шло. — Альмант… — Нарис нахмурился. — Я не делал этого очень давно, предупреждаю. Нарис кивнул, развязывая пояс и аккуратно сматывая. — Но все же поторопись, ладно? Здесь холодно без одежды. Альмант вздохнул, стащил перчатки, нервными быстрыми движениями содрал с себя рубаху и штаны. — Маска, — напомнил Нарис, растирая озябшие плечи. Альмант прерывисто вздохнул, поднес руки к последней своей защите, опустил. — Я не смогу. — Бравый наемник хнычет как нервная девица в брачную ночь, как это… Ужасно. Альмант все-таки решился, снял маску. Нарис сглотнул, выматерился. — Ничего, я пойму, если тебя вырвет, — Альмант стоял, опустив руки, выставлял себя напоказ в противовес прежнему нежеланию показать хотя б кисть руки. — Справлюсь, — просипел Нарис. — Иди сюда. Альмант приблизился, взяв с пола шарф, завязал Нарису глаза. — Это не особо поможет, знаю, но хотя б не так насмотришься. Нет, не снимай, ты уже достаточно увидел, поверь мне. Еще во снах являться начну, вообще тогда хвостом не отмашешься. — Давно это? — Три месяца. Нарис даже слабо улыбнулся: — Свежие. Это хорошо. Все будет быстрей, чем я думал. — А ты все еще хочешь сделать это? — удивился Альмант. — Уверен? — Да. Иди сюда. И побыстрей, я очень замерз. Альмант подошел, обнял неуверенно: — Ты не обязан. Ты не удрал с воплем при виде меня, я это очень ценю, правда. — Что это было? — Нарис переступил, прижался. — Взрыв, отрядный некромант собрал по кускам, сшил. Клирик прибил душу к получившемуся. — Ладно, я с этим справлюсь. — А если нет? Нарис только хмыкнул, встряхнул волосами: — Расслабься. Говорят, это в таких случаях помогает. Их окутало сиянием, заставившим Альманта зажмуриться. А потом он глухо взвыл. Было не просто больно, было очень больно, словно его раздирало на куски снова, но теперь уже что-то, пробивающееся изнутри. Нарис обнимал, прижимал к себе. И это давало силы не заорать в голос, чтобы не напугать. А потом боль схлынула, оставляя после себя только слабость и странное ощущение, что все лечение заключалось в том, что Альманта заставили родить лесного ежа поперек колючек. — Ну, как ты? — Нарис прижимал его все так же крепко, не давая упасть. — Знаешь, я еще не решил, но явно ничего плохого не прои… — заткнулся он на полуслове. — Что? Я же сказал, что мы обменяемся с тобой здоровьем. Альмант разглядывал то, во что превратился Нарис. Со стороны это было еще хуже, чем в отражении. И хуже всего было еще и то, что это был Нарис, красавец Нарис, ставший таким вот чудовищем взамен того, чтобы Альмант перестал быть уродом. — Дай маску, я не взял, — Нарис отпустил его, снял шарф с глаз. — Мне нужна пара дней, чтобы это все исправить. — Неужели даже драконья регенерация бессильна? — не поверил Альмант, одеваясь. — Я же сказал, пара дней. И я буду в порядке. Как ты? — Ну, я больше не сшит по кускам. И можно проверять, кто же осмелится снять с меня маску. Любопытный будет эксперимент. Нарис рассмеялся, влезая в штаны: — Какое счастье, что мне не надо проверять такое. Но расскажи потом, как оно, ладно? Кто решится снять твою маску. Эй, а как же я? Маску-то ты забрал. — Шарф возьми. А я буду с маской эксперимент проводить. Нарис хмуро зыркнул на него поверх шарфа. Но ничего не сказал больше. — А еще ты мне обещал поцелуй, — напомнил Альмант. Дракон помотал головой: — Нет, я пошутил. — А я тебе поверил, — патетично взвыл наемник. Было так хорошо, хотелось хохотать и веселиться, дурачиться, подшучивать над драконом. Однако Нарис отчего-то был мрачен и хмур. — Ты ведь не солгал? — обеспокоился Альмант. — Ты сможешь справиться с этим? — Конечно, говорю же, пара дней — и все будет отлично. Извини, мне пора идти, хочется почесать все швы сразу. — Только не увлекайся. Нарис кивнул, попятился: — До встречи. Альмант даже ничего сказать не успел, поблагодарить там, спросить, как Нарису его внешность. Дракон выскочил прочь, раздался шум крыльев. — Странный, — решил наемник. Впрочем, он готов был прощать другу все странности, в конце концов, Нарис умудрился как-то упросить Альманта показать хотя бы руку, не испугался, долго выглаживал шрамы так, что те побледнели и стали почти неразличимы. Это было ценно. Не магия, а то, что Нарис не боялся изуродованного Альманта. — И даже не поцеловал, — почему-то расстроился Альмант. «Кто маску снимет, с тем и целуйся», — заявил внутренний голос. Наемник испытал сильное желание побиться о стену пещеры лбом. Ну разумеется, Нарис, наверное, рассчитывал на… На что он рассчитывал? И почему он вообще решил помочь? — Не хочу целоваться, — решил Альмант, снимая маску. — В смысле, хочу. С драконом. Однако на своих двоих за драконом бегать было попросту глупо, он летает быстро, далеко и высоко. А в городской дом Нарис вернется явно лишь после того, как на нем все заживет. Вот и отлично, есть время кое-что приготовить. Тому, кто решил, что пробраться в дом дракона с цветами в зубах и мешком за спиной, по гладкой стене через три слоя магии нереально, надо… поаплодировать и согласиться с ним. Но Альмант всегда был мастером делать нереальные вещи. Потому в спальню к Нарису явился завтраком вперед, предусмотрительно облачившись только в халат и отрепетировав перед зеркалом нежную улыбку. А не то, что он ей обычно называл. Нарис спал, уткнувшись носом в подушку. О наличии кого-то в спальне даже не подозревал. Альмант с облегчением убедился, что шрамов нет и спина у дракона гладкая, возложил тому цветок меж лопаток и протянул: — С добрым утром, милый. А где мой поцелуй? От потока драконьего пламени Альманта спас лишь амулет, подаренный самим Нарисом. А вот завтрак, халат и оказавшееся на пути кресло амулет уже не спас. Хотя, как выяснилось, Нарис по утрам не ел, халат все равно пришлось бы снять. А кресло. А при чем тут вообще кресло?