Школьный психолог

Уже смеркалось, когда Диляра позвонила Мирону и начала быстро объяснять нелепую ситуацию, в которой она оказалась. — И так получилось, что возникли проблемы с этой квартирой. Ты — единственный человек, к которому я могу сейчас обратиться, — девушка на секунду замолкла, — пустишь? — Конечно, ты же знаешь, я всегда рад тебя видеть, — по голосу было слышно, что Фёдоров улыбается. — Приятно слышать, — Диляра заметно повеселела в голосе и с успокоением выдохнула, — Спасибо. — Я скину адрес смс, во сколько тебя ждать? — Я думаю, что через пару часов уже буду. Скажу тебе по секрету, я чертовски голодна. — Намек понял, все будет в лучшем виде. Жду тебя. — До скорого. Мирон был порядком озадачен. Он не виделся с Дилярой добрых пару лет, так только, переписки в социальных сетях и редкие созвоны. Раньше они жили в одном городе, а потом разъехались кто куда. Она подалась в Москву, где отучилась на референта-переводчика с китайского языка, а потом и вовсе улетела в Китай на год. Мирон же остался все в том же городе, по настоянию отца получил образование психолога, хотя его сердце лежало совершенно в другом направление. Сейчас он не мог сказать, что недоволен тем, что имеет, ему, безусловно, нравится своя работа. Та энергия, которую он получает от своей деятельности, заставляет идти дальше. Она бывает не только положительной, но и логично, что отрицательной — это порой опускает ему руки. Тот случай с Денисом полностью выбил Фёдорова из колеи. Он пытался помочь этому ребенку всеми силами, даже не подозревая, кем он является. Можно было догадаться, чего Мирон не сделал, и потому, иногда корит себя. Он на полном серьезе считает, что обязан всем помогать и любую неудачу списывает на свой личный счет. Казалось бы, Мирон не причем в сложившийся по итогу ситуации, но тогда почему на душе так паршиво? Глинтвейн был любимым напитком этой дружной парочки. Они пили его везде, где только можно и нельзя. Рецепт был до безобразия прост, но Фёдоров так давно не готовил этот напиток, что боялся все запороть. — Вино, сахар, пряности и цитрусы, — огласил вслух перечень необходимых ингредиентов Мирон. Фёдоров был почти непьющим человеком, но не иметь дома бутылки вина — это уж слишком. Помнится, эту бутылку ему подарили несколько лет назад на День Рождения и сейчас отличный повод, чтобы ее открыть. Как только пробка вылетела, в нос начал приятно ударять запах розы и, кажется, малины. Мирон делал все с опаской и грешил тем, что подглядывал в рецепт. Теперь на кухне гулял приятный запах, напоминающий те давние счастливые времена. На печке уже доходил рис, а рядом стояли готовые наггетсы, когда раздался звонок в дверь. Фёдоров, вытерев руки об какую-то тряпку, быстрым шагом поспешил открывать, и всего через какую-то минуту на пороге стояла прошлая любовь Мирона. Она, разумеется, об том никогда не знала и вряд ли догадывалась, скрывать свои настоящие эмоции Федоров был мастак, да и неважно это уже сейчас. — Ну, привет, Мироша, — девушка расплылась в улыбке и двинулась вперед, чтобы оказаться в теплых и таких родных объятьях своего друга, — я так скучала, ты бы только знал. Раньше бы Мирон грозным голосом начал вопить о том, чтобы его так не называли, что он уже давно никакой не Мироша. Сейчас все иначе, позабытая форма имени, слетевшая с губ девушки, звучала так по-доброму и, если признаться, Фёдоров скучал по этому. — Привет, — Мирон не спешил прекращать их телесный контакт. — Ах ты и засранец, где твои лекции о том, что тебе не пять лет и что ты никогда в жизни не захочешь, чтобы тебя так называли? — Диляра засмеялась лучезарным смехом, который передался и парню. Минрахманова относилась к тому количеству девушек, которые были бесподобно красивы как внешне, так и внутри. Она не нуждалась ни в какой косметике и вообще считала, что никто не нуждается в ней. Редко унывала, практически никогда, ее глаза постоянно горели какой-то новой идеей, которые появлялись в ее голове с бешенной скоростью. Диляра обожала шить и мечтала создать свой бренд одежды. Люди, живущие моментом, отдающиеся полностью какому-то делу — ее любимый типаж людей, к которому она и относилась. — Чем это пахнет? — ее глаза округлились, и она затаила дыхание, мечтая услышать желанный ответ. — Тем самым, о чем ты подумала, пойдем же. Быстро скинув свое легкое, для этого времени года, пальто и ботинки, Диляра сделала ловкий шаг вперед и запрыгнула на спину Мирона. Фёдоров хохотнув, прокрутился на месте пару раз и отправился на кухню. — Все, приехали. Наконец, отужинав, в расход пошёл подстывший глинтвейн. Вкус привычно терпкий, апельсин дает о себе знать, приятно смешиваясь с лимоном и яблоками. Напиток пьянит и развязывает обоим языки. Диляра рассказывает о своем прошлом практически женихе, но сейчас они почему-то разошлись, Федоров так и не понял почему. С грустью говорит, что пала в пропасть ее идея с брендом одежды, но она же умная и что-нибудь придумает. Позже Мирон слушает долгий монолог о том, как ей надоели постоянные нервотрепки, связанные с псевдодрузьями. Парень порой подбадривал, давал советы и, самое главное, слушал внимательно, ведь ему и правда было интересно. — Не смогла я найти даже отчасти похожего на тебя друга, — подытожила девушка, — рассказывай теперь ты. — Да что рассказывать, отучился на психолога, — начал толковать Мирон, но Диляра его перебила. — Это я знаю, расскажи мне лучше, что тебя тревожит, я же вижу, что что-то не так, — девушка посмотрела прямо в глаза собеседнику и наклонила голову вбок. — Брось, с чего ты взяла? В школе просто работаю, дети нервы мотают, — Федоров улыбнулся, — слушай, я отойду в душ быстро, ладно? Минрахманова махнула головой, сделала глоток из стакана, допивая содержимое, и проводила Мирона подозрительным взглядом, пока тот не скрылся за стеной. — Нет, Мироша, что-то ты скрываешь от меня, — шепнула себе под нос девушка, — я ж все равно узнаю. Звук воды, льющейся в ванной, продолжался уже минут десять, и Диляра нутром чуяла, что Мирон просто-напросто решил укрыться от неудобных вопросов таким образом. За окном уже давно все было в темноте, и только фонари, словно светлячки, давали хоть какое-то освещение. В голове девушки возникла мысль, что именно смотря на такую красоту, создаются шедевры. Захотелось танцевать или рисовать, только б не сидеть на месте, но от этой атмосферы ее отвлек звонок, поскольку ее собственный телефон покоился в кармане пальто, звонил телефон Мирона. «Слава Карелин» прочла девушка и взяла трубку. — Алло, Мирон в душе, я чем-то могу помочь? В ответ было слышно только тяжелое дыхание. — Я Вас не слышу, говорите громче. Мне что-нибудь передать? Все та же тишина и Диляра сбросила, прокомментировав, что странный этот Слава какой-то. Когда Мирон все же вышел с душа, девушка подлетела к нему и, схватив руку, начала плясать, громко смеясь.