Огонь, пылающий в сосуде

Камилла напряжённо шествовала по коридорам больницы. Несколько дней назад её взяли на роль педиатра. Помимо того, что она лечила детей, она ещё и вразумляла молодых мамочек не оставлять своего ребёнка в приюте. Как раз-таки сейчас ещё одна мама хотела отказаться от своего первенца. Говорила, мол, это всё ошибка, она ещё слишком молода и не потянет. Все так говорят, когда боятся ответственности за ребёнка, но на самом деле это всё ложь. В большинстве случаев матери потом сами же жалеют о том, что бросили своё чадо, а когда хотят вернуть его, то у них ничего не получается. Либо ребёнка уже забрали, либо он уже взрослый и ему даром не нужна эта материнская любовь. Девушка завернула в палату 35 и, постучавшись, вошла. Там была медсестра и пыталась упросить мамочку покормить своего малыша, но та отказывалась. Других девушек в палате не было, все гуляли. — Унесите его! Я не хочу его видеть, не то чтобы кормить! — истерила девушка. Камилла жестом приказала медсестре уйти, но оставить ребёнка. Женщина вышла из палаты. — Как Вас зовут? — холодно спросила Камилла. — Тина. Тина Беккер. — кивнула девушка. — Вы кто? — Я врач-педиатр. А Вы, Тина, почему хотите оставить своего сына? — Понимаете, доктор, я люблю свободу, люблю путешествовать. А он лишь будет мне обузой. — Тина махнула рукой на кроватку с младенцем. — Тина, но он же Ваше творение. Он выходил из Вас в течение... пяти часов, если не ошибаюсь? Он вышел из Вас с потом и кровью. Вы должны ценить его, оберегать, как самую хрупкую вещь на всём белом свете. Бросая его, Вы придаёте не его, а в первую очередь себя. Вы будете жалеть о своём выборе, но когда одумаетесь, то будет уже поздно. — процедила Камилла. Тина посмотрела на своего ребёнка. Волдорф подошла к кроватке и, взяв младенца на руки, протянула его Тине. — Зачем он мне? — потупила глазки Тина. — Возьми его на руки. — в приказном порядке сказала Камилла. Беккер приняла младенца к себе не руки, — А теперь прижми его к себе, скажи, что любишь его больше жизни. Что никогда не бросишь... Ну же, говори! — Тина расплакалась, но тем не менее стала повторять слова Камиллы. — Я люблю тебя больше жизни... я никогда тебя не брошу... — сказала она прижимая ребёнка к себе. Дрожащей рукой она поправила голубенький чепец на головке ребёнка и грустно улыбнулась ему. — Вы на самом деле любите его. Прошу, мисс Беккер, не совершайте ошибку, о которой потом будете жалеть всю жизнь. — отозвалась Камилла и уже собиралась уходить, но обернулась и добавила к своим словам: — И да, покормите его. Он голоден и скоро начнёт капризничать. Я пришлю медсестру. Камилла вышла из палаты и с облегчением вздохнула. Ещё один ребёнок остался в семье. Девушка сходила в лаборантскую, забрала свои вещи и направилась в свой бывший дом. Её, так называемая, семья решила встретиться с ней и обсудить какие-то вопросы. Волдорф нехотя поплелась в небольшой загородный коттедж. Она совершенно не хотела трансгрессировать, в особенности учитывая то, что сегодня было очень красивое звёздное небо. Дойдя до дома, Камилла позвонила в ворота и те открылись. Девушка вышла на крыльцо и перед ней открыл дверь её старший брат, Ной. Он пропустил сестру в дом, прикрывая за ней дверь и провожая в гостиную, где уже собрались её родители и сёстры. Отчим с презрением взглянул на неё и перевёл взгляд на жену. Мать Камиллы кивнула на место напротив неё, призывая дочь сесть. Девушка послушалась и села. — Камилла, спешу тебе сообщить о том, что мы спустя год нашли завещание твоего отца. — С каких это пор отец стал только моим? — возмущаясь, спросила девушка и осмотрела своего брата и двух сестёр. — Лорен, я думаю, что вам с Камиллой стоит подняться в кабинет и всё обсудить наедине. — добавил отчим. Камилла пришла в ярость от того, что этот мудак посмел вообще что-то сказать. — Как ты смеешь вообще что-то говорить в доме моего отца? Ты здесь никто и слова никакого не имеешь. — Камилла! В кабинет, живо! — скомандовала Лорен и указала пальцем на лестницу. Волдорф поднялась со своего места и поплелась на второй этаж в кабинет матери. Женщина прикрыла дверь за собой и, подойдя к своему столу, достала из выдвижного ящика документ и сунула его в руки Камиллы. — Читай! — Лорен ткнула пальцем в строку и отошла к окну, вглядываясь в тёмные пейзажи за рамой. — «Я, Виктор Волдорф, завещаю всю свою недвижимость своей средней дочери, Камилле Волдорф...». А дальше стоит его подпись. — Вот именно. Ничего о других детях или обо мне. По закону прямым наследником являюсь я. А он вписал тебя. Глупец. — холодно отозвалась она. — Но я предлагаю тебе вот что. Мы делим это всё пополам и тебе не придётся платить за всё это налоги. Ты согласна? — Нет. — помотала головой Камилла. Лорен обернулась на дочь, явно не ожидая такого ответа. — Отец доверил всё своё состояние мне, не тебе. На это есть свои причины. Он знал, что ты не любишь ни меня, ни его. Он был единственным человеком, который хоть немножко, но любил меня. Он единственный в семье, кто помнил про мой день рождения. А ты потом взяла и хладнокровно убила его. — Что ты такое говоришь, дрянная девчонка! — рявкнула Лорен, покраснев от злости. — Я бы не посмела убить Виктора. — Я всё знаю. Ты прекрасно знала, что у него была аллергия на пчёл. Ты впустила пчелу в его кабинет. Она ужалила его и мой отец начал задыхаться, а ты всё это время просто стояла и наблюдала за тем, как он умирает. Ты сделала это только лишь для того, чтобы в открытую трахаться с этим ублюдком. — Камилла указала на дверь, подчёркивая, что это её отчим. Лорен подошла к Камилле и сильно ударила её по лицу. Девушка приложила к щеке руку и посмотрела на мать. Та была зла... — А ты, потаскуха, переспала уже с половиной Лондона. Смотри как бы такие пикантные подробности не всплыли наружу. Я ведь легко могу пустить слушок о твоих связях с мужчинами. — Закрой свой поганый рот. — прошипела Камилла, морщась. — Я не отдам тебе своё наследство, так и знай. Это ещё сильнее разозлило Лорен. Та с силой толкнула дочь к выходу из кабинета. — И чтобы больше я не видела тебя в этом доме, тебе ясно? — процедила Лорен и кинула в Камиллу завещание. Девушка поймала его. — Я и не собиралась больше здесь появляться. — фыркнула Камилла и вышла из кабинета. Она покинула дом в гордом молчании.

***

Войдя в свои владения, девушка всё ещё держась за покрасневшую щёку прошла на кухню, дабы взять аптечку. И когда включила свет, то вскрикнула от неожиданности. В кресле сидел Долохов и сейчас смотрел на Камиллу. — Что тебе-то нужно? — с наигранным равнодушием спросила она. — Хочу провести допрос, Камилла. Всё намного проще, чем ты думаешь. Долохов встал с места, потянул Камиллу за руку и усадил на своё место. Он осмотрел место пощёчины и взяв из морозилки кусок замороженного мяса, осторожно приложил его к щеке девушки. — И так, начнём. С какой такой радости ты теперь помогаешь маглам? Ты разочаровываешь меня. — Ты следишь за мной? — округлила глаза Камилла. — Камилла, — вздохнул Антонин, садясь напротив неё. — отвечать вопросом на вопрос очень невежливо. Мне повторить вопрос? — Во-первых, они не просто маглы, а дети. Дети не виноваты, что родились маглами. Они ещё невинны, несмышлёны. — Ладно, допустим. Следующий вопрос: почему ты так обращаешься с родителями? — Как они ко мне, так и я к ним. Нисколечко не преувеличиваю. Я ненавижу их. — Вот как значит... что ж. Почему ты так холодно встретила меня? — Потому что я сделала вывод, что ненавижу и тебя. — сверкнув мокрыми глазами, сказала Камилла. — И меня? А меня-то из-за чего? — мужчина с интересом посмотрел на Волдорф. — Ты поосторожнее с желаниями. Я сейчас могу высказать абсолютно всё. — разъярённо предупредила Камилла. — Я слушаю. Выскажи всё, сразу станет легче. — Долохов поудобнее устроился на стуле. — Ты ещё сильнее испортил мне жизнь. С твоим приходом всё снова начало рушиться. Ты называешь себя моим другом, но это не так. Тебе нету дела до меня! — расстроилась Камилла, опуская голову. — Никому из вас нету дела до меня. — Что ещё? Ты не всё мне сказала. Продолжай. — кивнул Антонин. — Безответная любовь. Я пыталась соблазнить тебя, когда ты пришёл ко мне чинить раковину, но ты не клюнул. Тогда я решила стать тебе другом, но ты и здесь меня подвёл. Мог бы и сразу сказать, что я тебе совсем не интересна, может быть, сейчас было не так больно осознавать это. — выдохнула она. — Я заметил, что ты испытываешь некий интерес. Но зачем мучать себя и тебя лживым чувством любви? Ты ещё молода, чтобы понимать это. Будь я конченным эгоистом, то я бы клюнул. Но я решил, что не стану дарить тебе горький опыт отношений со мной. — хмыкнул Долохов и встал с места. Камилла подняла на него глаза и тоже встала с места. — То есть... у тебя есть ко мне какие-то чувства? — нерешительно спросила она, подходя к нему вплотную. Мужчина растерялся и Камилла впервые увидела его в ступоре. — Эм-м... есть, но я же сказал, что... — Я очень хочу получить горький опыт отношений с тобой. — Волдорф взяла лицо пожирателя в свои руки и посмотрела в глаза. — Ты будешь жалеть. — безэмоционально сказал Долохов, всматриваясь в черты лица Камиллы. — Ну и пусть. — прошептала она, прижимаясь губами к губам Долохова, заключая поцелуй. Антонин думал всего лишь несколько секунд, а потом ответил на поцелуй. Он начал постепенно углублять поцелуй и пустил в ход руки, которые уже настойчиво поглаживали обнажённые бёдра Волдорф. «Ох... это может далеко зайти... но сейчас мне хочется именно этого. — подумала девушка и поддалась чувствам»