Король и его лошадь

Ичиго лежал на своей кровати, прикрыв глаза рукой, будто от яркого солнца, хотя на улице было уныло и сыро. Парень был настолько глубоко погружен в свои мысли, что даже не слышал шума внизу, производимого его отцом, не слышал машин, проезжавших мимо и не обращал внимания на стук дождевых капель по стеклу. Сейчас даже появление в его доме Зараки Кенпачи не заставило бы его с диким криком бежать за тридевять земель. Он находился в меланхоличном состоянии. Он думал о существе, которое доставило ему огромное количество неприятностей. И вспоминал во всех деталях последнюю свою втречу с ним. И представлял себе следующую. "Пустой..­.Когда он только успевает захватывать контроль над моим телом?" Ответ был прост: тогда, когда Ичиго ослаблял внимание или же был истощен схваткой с противником. Именно тогда его черно-белая копия с золотыми, как осенние листья, глазами начинала упорно сражаться за "пульт управления". Соверше­нно случайно с риторических вопросов о его внутреннем "соседе" мысли перескочили на немного другую тему. "Интересно, что он делает, пока я просто живу, не как синигами, а просто человек? Небось сидит на этих перевернутых небоскребах, смотрит на облака и скучает. Или разговаривает со стариком Зангетсу. Кошмар. Я бы умер от скуки. Неудивительно, что он так стремится заполучить мое те... СТОП! О чем я думаю? Почему я беспокоюсь об этом психе? Как существовал, так и существует, зачем мне волноваться? Блин. Совсем расклеился. Этот Хичиго..." "Король?"­ Ичиго по инерции вскочил и огляделся и лишь после понял, что слово "король" прозвучало лишь в его голове. "Ичиго...Кор­оль...Э­й, король...Ты звал меня?" "Заткнись! Зачем мне тебя звать?! Уходи!" "Король...ко­ро-оль.­.." Голос, мягкий и вкрадчивый, будто крадущаяся кошка, теперь будто звучал отовсюду. "УХОДИИИИИ­ИИИ!" Но белки стали стремительно чернеть и карие радужки пожелтели. Ичиго рухнул на кровать. Точнее, рухнуло его тело. А Ичиго остался стоять в таком знакомом ему месте. Облака плыли вниз, под ногами вместо земли были окна, серые и непрозрачные. Мозгом сразу завладело огромное чувство нереальности и сюрреализма происходящего. А взгляд тут же нашарил белоснежную фигуру. Лицо Пустого было, как всегда, перекошенно ненормальной ухмылкой, черные с золотистыми зрачками глаза с издевкой бегали по телу Ичиго, останавливаясь на самых мелких царапинах, синяках и шрамах — следах многочисленных сражений. Затем, словно подводя итог, Хичиго заложил руки за голову и насмешливо сказал: — Плохо выглядишь, король. — Не твое дело — огрызнулся Ичиго. — Ай-яй-яй, какой грубый король! Что с настроением и боевым духом? — Отвали! Верни мое тело! Я даже не сражаюсь, прид*рок! — Ну и что? — резонно заметил Хичи — А может, мне скучно? Ичиго так и застыл. Он понял, что Пустой прекрасно слышал все его мысли и теперь решил воспользоваться его минутной слабостью. — Ах ты... — Ну вот. Я уж было расчувствовался, что король обо мне беспокоится, а на меня снова несутся с мечом наперевес, — хохоча увернулся Пустой от прямой атаки рыжего и перехватив того за руку с Зангетсу, заламывая ее назад. Хватка у Хичиго была не то, что стальная — алмазная. — А ну живо отпусти! — Опс. Мне даже меча не понадобилось. И все-таки, что случилось, король? Ты всегда был такой слабый или это я стал сильнее? Свободной рукой Ичиго попытался ударить Пустого, но добился лишь того, что вторая его рука тоже была перехвачена и заломлена назад. Теперь Хичиго оказался за спиной короля и, сдерживая его руки, наклонился вперед и прошептал прямо на ухо: — Или просто сердце короля было задето чем-то...или кем-то... Ичиго застыл, медленно переваривая сказанное Пустым. Задетое сердце...Да какого хрена? — Ты о чем, идиот? Пустой наигранно изумился. — А ты не знаешь, король? Разумеется, Ичиго знал. Все эти мысли, случайные жесты, случайные взгляды в зеркало — ведь там отражался он, только "раскрашенный"... Ед­инственное, чего Ичиго не знал — это причина, по которой его тянуло к озлобленной копии самого себя. Словно прочитав его мысли, Пустой ухмыльнулся и снова прошептал: — Какой сегодня удачный день...Когда же еще мне выпадет такой шанс подразнить короля? Он облизнулся и медленно провел языком по шее рыжеволосого. Несмотря на то, что ладони Хичиго были ледяными, язык обжег кожу, словно раскаленный прут. — Т-ты что вообще т-творишь, п-придурок? Пораженн­ый, Ичиго даже стал заикаться и еще резвее задергал руками, всеми силами пытаясь высвободиться из хватки Пустого и одновременно отгоняя назойливую мысль о том, что неплохо было бы "обжечься" еще пару раз... Но напрасно. Хичиго быстро развязал белый пояс на униформе Ичиго и связал ему руки, одновременно повалив того на "землю" и нависая над ним. — Твой мозг говорит одно, а твое тело и сердце — совсем другое, король. Это еще одна из многочисленных твоих слабостей. Он нарочито медленно стал раздвигать черную ткань на груди рыжего, поглаживая пальцами кожу. Ичиго задергался уже из чистого упрямства, так как понимал, что теперь уже ничем себе не поможет — руки были надежно связаны, ноги скованы тяжестью тела Хичиго, а из груди уже норовил вырваться первый стон. Тем временем Пустой все шире и шире распахивал кимоно, спускаясь все ниже и ниже. Ичиго закусил губу и стал извиваться, стараясь всеми силами помешать Пустому спуститься ниже всех дозволенных границ. Но не смог. Хичи истерично захохотал, запуская руку в штанину и нащупывая известный орган. Ичиго попытался протестующе заорать, но крик прервали бледные губы, накрывшие его рот. Горячий язык шустро забегал по губам, иногда щекоча небо или дразня язык самого рыжего. От шока карие глаза широко распахнулись и встретились с желтыми, насмешливо искрящимися. Сквозь поцелуй Ичиго почувствовал, что Пустой снова ухмыльнулся. Дыхания­ начинало не хватать и Ичиго резко повернул голову, отрываясь от Хичиго и тяжело дыша. Беловолосый снова засмеялся, но, как показалось Ичиго, уже не так злобно и истерично, как раньше. Дождавшись, пока король восстановит дыхание, Пустой вновь продолжил свои ласки и тело рыжего, наконец, отказало. Возможно, если бы его руки были свободны, он успел бы зажать себе рот рукой, но, так как конечности были скручены за спиной, из его груди вырвался хриплый, тягостный стон, ознаменовав окончательное поражение. Хичиго довольно улыбнулся и снова поцеловал короля, одновременно ускорив движения рукой. Тело рыжего, расслабившееся было, вновь задергалось и заизвивалось, но теперь причина телодвижений была другой. Ичиго выдыхал и стонал прямо сквозь губы Пустого, прекратив сдерживаться — это было бесполезно. "Раз уже сдался — то почему бы просто не расслабиться и получать удовольствие?" — Правильно мыслишь, король. Думаю, если я развяжу тебе руки, ты не будешь сопротивляться? Ичиг­о только дернул головой — на слова сил уже не хватало. Легкое движение — и белая лента развязалась, освобождая руки рыжего. Он немедлено стал их разминать. Хичиго внезапно остановился, глядя в глаза парню. Тот недоумевающе поднял взгляд на своего "близнеца". "Чего же он хочет?" Внезапно Ичиго понял и поразился. "Чтобы он..." Однако, стоило платить за доставленное удовольствие. Ичиго медленно опустил руки на плечи Пустого и, притянув того к себе, уже сам поцеловал его, раздевая. Хичиго довольно заурчал и улыбнулся. Ичиго провел рукой вдоль спины лежавшего на нем "альбиноса" и стянул с того кимоно и перевязь с белым Зангетсу. В ответ Пустой продолжил ласкать отвердевшую уже плоть рыжего. Стараясь не отставать, Ичиго поспешно опустился ниже и тоже коснулся кончиками пальцев возбужденного члена. Хичиго тихо зарычал и выгнул спину, раскрыв глаза с расширившимися зрачками. Впервые в жизни испытав удовольствие, Пустой уже не мог сдержаться и стал срывать с рыжего одежду одной рукой, второй раздевая себя. Освободившись от "проклятых тряпок" Хичиго в который раз приник к губам своего короля, жадно целуя, посасывая и дразня их. Раздвинув ноги Ичиго, он провел пальцами по плоти Ичиго, собирая выступившую смазку. Затем он ввел в того два пальца, заставив изогнуться от непривычных ощущений и спешно смазывая проход. Затем он ввел еще два и немного приостановился, давая Ичиго привыкнуть к ощущениям. Когда тот, наконец, расслабился, Хичиго лишь на миг смог оторваться от него, чтобы коротко бросить: — Потерпи, король. Будет больно. И тут же вошел, заткнув крик рыжего поцелуем. Тот впился пальцами в плечи Пустого и прижал его к себе, стараясь не закричать от боли, которая, тем временем, уже начала исчезать. Почувствовав это, Хичиго начал медленно выходить, а затем снова резко и до упора вошел. Ичиго выгнулся навстречу партнеру и гортанно застонал. Пустой начал размеренно двигаться, постепенно набирая скорость. Ичиго расцарапывал ему спину, не в силах сдержать стонов и извиваясь от нахлынувшего наслаждения. Небо, облака, серые здания — все мелькало перед глазами пестрым хороводом и Ичиго даже не соображал, где он и что с ним происходит. В этот момент для него существовал лишь его клон и безумное удовольствие, накрывшее его с головой. Казалось, прошло убийственно короткое время перед тем, как Хичиго до предела раскрыл глаза и выгнулся, войдя в короля так глубоко, как смог, чувствуя, что он не в силах был контролировать свое сознание и тело. Лишь спустя пару секунд Пустой понял, что его крик звучал в унисон крику Ичиго, а затем без сил опустился рядом с ним на разбросанную одежду, крепко прижимая к себе своего короля. Ичиго молча поднял голову и ответно притянул к себе Хичиго, коснувшись губами его шеи. Хичиго пораженно застыл, глядя на рыжую шевелюру, щекочущую ему ключицу и подбородок. Отвечая на его взгляд, Ичиго слегка насмешливо сказал: — Ведь ты этого хотел? Любви и тепла, не так ли? Хичиго резко оттолкнул того и стал поспешно одеваться, стараясь не смотреть в глаза рыжему. Тот хмыкнул и тоже стал натягивать на разгоряченное тело черное кимоно. Одевшись, Хичиго быстро пошел в сторону горизонта. Лишь когда расстояние до Ичиго увеличилось метров на пять, он медленно повернулся и сказал: — Заходи еще...король. Сразимся на мечах...И не только на мечах... И, вернув физиономии привычный ненормальный оскал, он вновь отвернулся и пошел, уже не оглядываясь, а его ладони почему-то потеплели... *** Каза­лось бы, ничего и не было, но каждый раз, когда Ичиго снова оказывался в своем странном мире, старик Зангетсу неодобрительно смотрел на них обоих, но ничего не говорил, а сестра рыжего еще долго пыталась понять, что за странные звуки доносились из комнаты брата тем дождливым вечером. Но так и не догадалась.