Я буду в твоём сердце.

Самолёт приземлился чуть раньше шести утра. Стою в сонном аэропорту и жду несносного младшего, который только что продрал глаза после жаркой ночи с омегами. На улице приятная погода, и вишня только начала распускаться своими прекрасными цветами. Красота неописуемая, а от теплых детских воспоминаний, которые нахлынули как раз не вовремя, хочется улыбаться. В Корее даже воздух кажется чистым и невинным. Ох... как же я ненавидел эту сраную Америку, но мне пришлось в ней жить, дабы не оставлять в запустении дела покойного отца. И как же я рад что снова вернулся в Корею. ― Твой ёбаный недотрах меня бесит уже! Сколько еще прикажешь тебя ждать?!― Рычу в трубку, пока Чонгук цокает ботинками по мраморным ступенькам выходя из дома. ― Чё орешь так? Или тебе минет от стюардессы не понравился? Да-да... Это был мой первый подарок. ― Злобное хихиканье в ответ. А мне уже хочется растерзать, разорвать, и испепелить этого разбалованного мальчишку. Не смотря на то, что телефонный разговор был недолгим, было не трудно догадаться, что братец не торопился к месту нашей встречи. Двери аэропорта открываются, и теплый поток воздуха обдувает моё бледное лицо. Спустя пару минут рев мотора черного мустанга доносится до ушей. А за рулём моей машины сидит темноволосый засранец, имя которому Чон Чонгук. ― Молодец. Давно газ с тормозом научился не перепутывать? ― Провожу рукой по дверной ручке моей железной малышки. В принципе, вся семья в сборе. Машина, и мой младший брат, которые со мной останутся до конца. Улыбка младшего всё такая же беспечная и мягкая, от чего его лицо похоже на мордашку кролика. ― Скобы забыл вставить. ― Они мне мешают. ― Улыбка не сползает с его лица, и мне приходится в ответ улыбнуться. Белый кожаный салон автомобиля говорит лишь об одном. Я вернулся домой. ― Как там американские омежки поживают? ― В кругу семьи, Чонгук словно несносный и нетерпеливый мальчишка. Но стоит появиться незнакомым ему людям, и мой брат становится супер озабоченным альфой. Поиметь какую-нибудь омегу прямо в момент награждения премией родного отца... Да раз плюнуть. ― Хён! ― А? Прости, я немного задумался. ― Старые родные улицы, и ничем неприметные люди, суетящиеся о своем достатке. Будто муравьи вокруг муравейника... Они возвращают меня в детство... Где были лишь я, и она. ― Ты же понимаешь, что Т/и больше не вернётся. Зачем думать о прошлом, если есть такое прекрасное настоящее? ― Я не для этого вернулся в родную страну, чтоб ты напоминал мне о ней. ― Противно шикаю, и слышу, как брат начинает просто дико ржать. А на мой немой вопрос он с глупой улыбкой отвечает. ― Три года ты жил в Америке, а привышка шепилявить так и осталась... Нихера ты не изменился... Хён. ― Так! ― Улыбка родного брата всегда была теплой. Но вот только сейчас за рулём мустанга сидит уже повзрослевший брат... Который притворяясь супер мега альфой, слишком переигрывает данную роль. ― Мы дома ничего не меняли с момента твоего отъезда. И ещё, вечерком пойдем в недавно открывшийся стриптиз бар. Там говорят новые омеги танцуют, думаю, что ты будешь доволен. ― Посмотрим. А пока я хочу принять душ и немного отдохнуть, перелёт был утомительным. ― Демонстративно зеваю, и сквозь мою незримую усталость всё же становится видно, как черти Чонгука начинают распалять внутри него костёр ожидаемой реакции, на ещё один сюрприз. ― Значит минет был неудачный. ― Ты в конец охерел!? На высоте больше ста тысяч метров... Пролетая над тихим океаном... О каком минете может вообще речь идти!? Я, блядь высоты боялся с детства, кретин. ― Бью в плечо младшего, и замечаю, что мы подъехали к дому... Родному, и такому близкому. *** Комната немного пахнет лавандовым запахом, смешавшись с моим мятным он опять напоминает о Т/и. Да и плевать я на всё это хотел. Мир, в котором были только мы, давно развалился. Старые хиты написанные мной, награды за написание новой музыки, новых песен, и кучи тетрадок с душевными переживаниями юности... Диву даешься какой я был размазнёй, когда впервые влюбился. Скинув сумку, в которой была всего пара вещей и любимый ноутбук, я прошелся рукой по запылённым временем полкам. Кроме меня в комнату никто не имел права входить. И это я бы назвал душевным покоем, когда в комнате нет ничего лишнего... Только ты, пара полок на стенах, письменный стол, и .... Такая привычная для моей комнаты пыль. После принятия душа и плотного обеда, я решил прогуляться по дому. Старые картины, висевшие раньше на стене, где был лестничный пролёт, теперь занимают место в гостинной. И не смотря на то, что в нашем доме недавно делали ремонт, Чонгук оставил всё по-старинке, как и было до смерти родителей, за что я ему потом отдельно скажу спасибо. ― Это кто такой засранец, который не закрыл комнату Мин Юнги? Да, и какого чёрта вам понадобилась его комната? Вы давно у Чонгука в кабинете на цепи не сидели? ― От таких подробностей, мои глаза стали больше как миниму в двое. Но я не торопился выходить из гостинной, мне просто было интересно, кто ж так отчаянно пытается заслужить поощрение от моего младшего? Я, конечно, как и любой другой потомок семьи Мин поддерживаю дисциплину среди подчиненных, но не до такой степени! Топ-топ... Топ-топ. Шарканье мягких тапочек по начищенному полу, из комнаты в комнату вызывают у меня улыбку, как у чеширского кота. Аромат свежих цитрусов, и я в предвкушении фееричного разговора, поворачиваюсь спиной к двери, стоя посреди комнаты, дабы шокировать присутствием гостью. Шаги приближаются всё ближе и ближе к комнате, а мысли тем временем начинают отсчет до "выпуска" маленького мальчишки. Три... Два.... Один. ― Сахарок! ― Небольшая пауза, няня стоит и всматривается в моё лицо, которое светится, как самая яркая в мире лампочка. Она молчит, а на её глаза накатываются слёзы, которые медленными маленькими капельками спускаются по новым маленьким морщинкам. ― Аджума! ― Не выдерживаю первым, и прямо как в детстве, бегу к моему ангелу-хранителю. Сейчас в моих руках она кажется маленькой хрупкой женщиной, её слёзы пропитывают мой новый бомбер, оставляя мокрые следы. ― Несносный мальчишка! Ты так свою аджуму до инфаркта доведешь. А если бы у меня сердце не было таким большим и сильным, что было бы тогда? Всё, только твое бледное лицо бы и увидела перед смертью... ― Няня! ― Ну что няня? Дай посмотреть на тебя, сахарный мой! ― Мягкие руки любимой няни коснулись моих щек. Она была единственной, кто мог спокойно разговаривать с нами, ругать нас, и так крепко обнимать меня и Чонгука. Няня была единственной гаммой в доме. Единственной, и неповторимой. День плавно движется к завершению. Благо у нас с Чонгуком размер одежды одинаковый, но бля, идти в классике в стриптиз клуб, сменив при этом обычную рубашку в клетку, да рваные джинсы, не привычный для меня стиль. Серый мерседес остановился напротив ничем неприметного здания, украшенного только яркими вывесками. Музыка на редкость была приятна для моих ушей, значит тут будут одни элитные альфы, и не менее привлекательные омежки. Чонгук говорит пару слов охраннику на входе, и мы подобно паре теней скрываемся за серыми металлическими дверьми. ― Ей богу, Гук. Это не элитный клуб, а заброшенный ангар. ― Морщусь от того, что течные омеги слишком сильно заполнили это здание своими афродизиаками. Смесь получилась настолько термоядерная, что хочется закрыть нос и сбежать к херам. ― Мы пришли немного раньше назначенного времени, когда всё начнётся, сработает вентиляция и кондиционеры. Это всё ты ощущаешь первый и последний раз, я тебе обещаю. ― Ну-ну. ― Чонгук хоть и был младшим среди нас двоих, но в одном я всегда был уверен на все сто процентов... О никогда не врал, особенно, если дело касалось обещаний. Софиты окрасили зал в фиолетовый цвет, и лишь на секунду мне показалось, что даже через плотный дым со сцены я найду обладателя столь манящего аромата. Температура в стриптиз клубе зашкаливала до предела, когда на сцену вышел он... ― Хён, хён! Вот он, про которого я тебе говорил. ― Бубнит младший брат, показывая пальцем в сторону освященную световой пушкой. Время остановилось, когда приятная и мелодичная музыка расплывается вдоль изгибов полуобнаженного тела. Слышу рык, от которого начинаю нервничать ещё сильнее. Его хочет весь зал голодных, и диких альф. Не удивительно, ведь его течка сейчас работает далеко не в убыток, окутывая всех приятным запахом хвои. Моим любимым...