Псих

      Холодный ветер чуть не сбил его с ног, заставляя полы белого халата всколыхнуться за спиной. Еще издалека Рик услышал торжественную музыку. Открыв тяжелую дверь, над которой висела огромная растяжка с объявлением о выпуске, он вошел в школу. — На отбор? — едва посмотрев на него, буркнул пахнущий алкоголем за версту Рик-дежурный и, услышав положительный ответ, лениво махнул рукой, показывая, куда идти.       Стук каблуков громко отдавался от стен в пустом коридоре. Он, само собой, переживал со страшной силой, но старался этого не показывать. Прежде чем войти в актовый зал, Санчез глубоко вдохнул и выдохнул несколько раз, расправил плечи — и открыл дверь. В его сторону обернулось множество пар одинаковых глаз, и сидящие в несколько рядов на стульях Морти в едином порыве вдруг начали стряхивать невидимые пылинки с одежды, приглаживать волосы, садиться ровнее… Это было немного неловко. Риков тут было явно меньше, чем Морти. Все они стояли у стены, пристально всматриваясь в толпу желтофутболочников, и он тоже занял свое место, выглядывая из-за плеча откровенно жуткого вида Рика с лицом, перекрытым сетью шрамов и ожогов. Выбор предстоял нелегкий. Во взглядах всех этих ребят читались такая тоска, страх, желание, надежда на то, что выберут именно их, что так хотелось забрать всех и сразу… Помнится, какой-то олигарик так сделал недавно, поселив у себя дома целых двадцать Морти, но он, к сожалению, богачом не был, и для него вполне достаточно было бы и одного. Спасение хотя бы одной заблудшей души — уже замечательно. — Я выбрал! — рокочущим голосом объявил Рик в шрамах, и Морти, на которого он показывал, засветился от радости, вскочив с места. Впрочем, улыбка быстро пропала с лица мальчика, когда Рик, подлетев к нему, словно коршун, схватил под локоть — и явно не нежно, судя по сдавленному оханью — и потащил прочь из зала. — А как же аттестация?! — крикнул им вслед Рик-учитель, но ответом на это был только громовой хлопок дверью. — Ндааа, видать, уже было невтерпеж, — едко заметил педагог, присасываясь к фляжке, и публика ответила сдержанным смехом.       Отбор продолжился. Санчез все еще не определился с выбором, рассматривая одного Морти за другим, пока его взгляд вдруг не съехал с забитых первых рядов на дальние. Последний ряд стульев был пуст — почти. Морти, на котором поверх обычной желтой футболки была надета потертая кожаная куртка, сидел, сложив руки на животе и опустив голову. Под его глазами виднелись черные круги, а само лицо было бледным по сравнению с другими Морти — как будто этот не досыпал, или постоянно сидел взаперти далеко от свежего воздуха и солнца, или много курил, а может, и все вместе. Не похоже, чтобы он проявлял интерес к происходящему, скорее наоборот. Этот парень выглядел таким заброшенным и печальным, что так и хотелось подойти к нему, подбодрить, развеселить… — Простите?.. Рик-учитель повернулся к нему. — Я х-хотел бы узнать побольше про… Увидев, про какого Морти он ведет речь, учитель скривился и покачал головой. — Эээ, нет, парень, не советовал бы. Это Морти с плохой историей… — В каком смысле? Заметив, что о нем говорят, Морти в куртке резко отвернулся, скрестив руки на груди. Было похоже, что он злится — но почему? — Все население его планеты превратилось в кровавую кашу буквально за считанные мгновения, — педагогу явно не доставляло радости об этом говорить. — Все, кроме него одного, его привезли в Цитадель в состоянии глубочайшего шока, и он до сих пор отказывается говорить о том, что произошло… Замкнут. Склонен к спорам и неповиновению. Асоциален, агрессивен, не признает авторитета Риков… Ну как, нравится? — в его голосе явно прозвучала издевка, и он, верно, никак не ожидал, что Рик ответит на полном серьезе: — Я выбираю его. Рик-учитель несколько секунд просто смотрел на него, как на сумасшедшего, а потом, поправив бабочку на шее и запахнув мантию, фыркнул: — Как знаешь… Но только не говори, что я не предупреждал!

***

      Отбор закончился. Те Морти, которых удалось пристроить, праздновали вместе со своими Риками. Тех, кому пары не досталось, вывели из зала — многие из них всхлипывали. Теперь этим несчастным предстояло жить в Морти-тауне… Его новый Морти еще не сказал ему ни слова. Получив от Рика стакан с пуншем, он просто стоял, сжимая пластиковые стенки так сильно, что напиток должен был вот-вот перелиться за края. — М-может, потанцуем? Ответом на это невинное предложение стал злой взгляд исподлобья, и мальчик, резко поставив стакан на стол, рявкнул: — Нет! Санчез вздрогнул от неожиданности. На них начали оглядываться. — В этой школе что, Морти с-эээ-всем не воспитывают? — раздался непрошенный комментарий, и Рик, проигнорировав его, спросил: — Что-то случилось, Морти? — Ничего! — ответил тот сквозь зубы, отворачиваясь. — Отстань! Лицезрея это, Рик-учитель принял выражение лица и позу в духе "ну я же говорил". Мужчина тряхнул головой, отгоняя от себя накатившее раздражение. Все измерение в кровавую кашу — у кого не начнутся проблемы после такого, тем более, у Морти? Надо быть более понимающим! — Ты устал? — спросил он участливым тоном, и парень посмотрел на него с удивлением. — Утомился? Еще бы, столько нервов с этим выпускным… — Ну, — Морти зашаркал ногой по полу, — да… — он опустил голову. — Хочу быстрее домой… — Так бы сразу и сказал! Это ведь нетрудно, правда? И под многочисленные взгляды в спину они покинули школу.

***

      Родная квартирка на окраине Цитадели встретила их привычной тишиной. — Твоя… твоя комната вон там, — улыбнувшись, Рик показал направление. — Я обустроил ее по своему вкусу, но если тебе… что-нибудь… нужно? Он не успел и договорить, как Морти уже широким шагом отправился к этой комнате, даже не глядя на него. — Ты что, куртку снимать не будешь? Еще один злобный взгляд, хлопок двери и звук закрываемого замка. Несколько секунд стоя на месте, Санчез просто недоумевающе хлопал глазами. Наконец, пробормотав: — Ну и ну, — он вытер пот со лба и пошел на кухню. Готовка всегда была любимым занятием Рика, хоть он часто и слышал, что это как-то по-гейски.       Колдуя у плиты, он обеспокоенно думал о том, что будет дальше. У него никогда не было своего Морти, он слабо представлял, как с ними надо обращаться, а этот — еще и трудный случай… Да, его предупреждали! Но все равно — уже сейчас Рик чувствовал себя так, будто собрался приручать дикого зверя. Наверняка у бедного парнишки психика сломана так, что и представить себе трудно, и он вряд ли станет доверять ему так просто — но Рик постарается. Быть может, бедному ребенку всего лишь не хватает понимания и заботы? — Морти, ты голоден? Нет ответа. — Н-ну, если что, я оставлю тебе еду под дверью, — поставив поднос на пол, Санчез снова вытер пот. Ему почему-то стало не по себе, и захотелось, так захотелось… Хоть риковости в нем было не так уж много, одну пагубную привычку он с другими Риками разделял на все сто — привычку топить все свои проблемы в бутылке. И это пока было сильнее него. Единственное, что он мог — заменять крепкий алкоголь на относительно слабое вино, вроде того, что хлестала в три горла Бет в его родном мире. По крайней мере, утром будет не так стыдно… Присосавшись к горлышку бутылки, он плюхнулся на диван и включил межпространственное телевидение, разгоняя тишину. Из комнаты его нового Морти не доносилось ни звука.

***

      "Ненавижу!" Уткнувшись лбом в подушку, Морти скрипел зубами от злости. Он ведь делал все, лишь бы не показаться никому привлекательным, так какого черта?! Его все равно выбрали, и притом кто! Мудак из сорта тех Риков, которые прикидываются добрыми, милыми, понимающими — само собой, до тех пор, пока им это зачем-то нужно! И теперь придется с ним жить, и терпеть эту лживую заботу, и… Прохлада перочинного ножа в кармане приятно успокаивала. Немного поколебавшись, Морти снял куртку — ему стало жарко, а тут все равно никто не увидел бы его руки. Стены крохотной комнатушки давили на него, хотелось воздуха, хотелось на волю! Но, судя по звукам работающего телевизора, этот мудак точно бы его заметил. Отвратительно, что за Рик такой — другой давно уже все дерьмо бы из него выбил за подобное поведение! Во всяком притворстве нужно знать меру… Намотав куртку на пояс, мальчик выглянул в окно. Какой это этаж — тринадцатый, четырнадцатый? Рама поддалась легко, без малейшего скрипа. От высоты закружилась голова. Прикусив нижнюю губу, он посмотрел вниз, на тротуар. Засунул в рот сигарету, но прикуривать не стал. Забрался на подоконник, выдохнул. Повернулся к улице спиной, раскинул руки… И полетел навстречу асфальту.