Псих

      Воздух звенел, будто перед грозой. Рику было не по себе. Воронка закручивалась все сильнее, затмевая собой все, что осталось от небес. Перешагивая через трещины в асфальте, он решил разрядить обстановку вопросом. — Морти… — Что? — А тебе… приятно жить в таком мире? — ученый обвел рукой пространство вокруг. — Я имею в в-виду, он… Он ведь был разрушен и до проклятия… Только не обижайся! Парень дернул плечом. — Я не обижаюсь, — смотря себе под ноги, он покусывал нижнюю губу. — Я… я просто не думал об этом, Рик. Когда Первопричина разрушила тут все, что только попалось на пути, я старался разгрести завалы, как мог, но потом… — Морти тяжело вздохнул. — Наверное, я просто устал. Оставил все, как было, просто… Просто смирился и принял этот бардак, как есть, вот и все! Повисло долгое молчание, слышалось только шарканье ног по асфальту. — Да и… для кого мне стараться? Тут только я и эти гребаные манекены, которых я везде раскидал, чтобы создать иллюзию хоть какого-то присутствия… Наверное, в этом был определенный резон. Но Рик не мог оставить эту ситуацию просто так. — А ты? Разве тебе не хочется постараться ради самого себя? Мальчик нахмурился, явно о чем-то напряженно размышляя. — Ради себя? — повторил он, точно услышал фразу на каком-то иностранном языке, и дед с улыбкой кивнул. — Да, именно так! Разве не достоин большего единственный житель этого мира? На словах, конечно же, это звучало просто. Но тоскливый взгляд Морти, обозревающий пейзаж вокруг — как будто после сильного землетрясения — не укрылся от внимания Рика. — К сожалению, сразу после того, как мы разберемся с проклятием, меня вынесет обратно в реальный мир, так что… Я могу сначала помочь тебе с восстановлением, а потом… — Нет-нет-нет! — замотав головой, Морти ускорил шаг, таща его за собой. — Я скрывал это так долго, и я не знаю, хватит ли у меня решимости в следующий раз… Что-то было не так — Рику вдруг стало резко тяжелее идти. В ушах зазвенело. Ветер едва ли не сшибал их с ног. Они уже были в воронке… — М-морти, — он уже едва ли слышал самого себя, — ты попытаешься привести в порядок это место, когда меня не будет? Попытаешься хотя бы чуть-чуть?! — А ты? — крикнул ему внук из-за плеча, закрывая лицо от летящей в глаза пыли. — Ты сдержишь свое слово? Это последний шанс взять его обратно, учти! — Ни за что! — Тогда… тогда я… я обещаю, Рик! Я обещаю сделать все, что смогу!       Все вдруг утихло, как будто режим "начинающаяся буря" одним нажатием кнопки переключили на "штиль". Некогда ухоженный газон безобразно зарос желтой косматой травой. У дверей гаража валялась ржавая косилка, сам дом выглядел ужасно, с огромными трещинами в фундаменте, выбитыми стеклами, спрятанными за железными, будто из тюрьмы, решетками на окнах, а дверь оказалась заколочена крест-накрест деревянными досками. Рука Морти в его руке резко вспотела и начала дрожать. — Это здесь? Морти медленно кивнул и, сглотнув слюну, подошел к двери, почти любовно погладив одну из досок. — Я сам заколачивал, — сообщил он слегка дрожащим голосом. — Вот уж не думал, что придется выламывать их обратно… И от рук парня вдруг начало исходить яркое голубое свечение. Доска переломилась с треском, будто чья-то кость. Еще пара таких манипуляций, и дверь со скрипом открылась. На полу лежал сантиметровый слой пыли. Санчез сделал пару шагов вперед, прежде чем понял, что Морти остался на крыльце. — Что такое? — Н-н-нет. Нет. Нет. Нет… У него стучали зубы так, будто где-то плясали чечетку. Смертельно бледный, Морти вглядывался в полутьму застывшим взглядом. — Я не могу! — взвизгнул вдруг он, зажмурившись и сжав кулаки. — Иди без меня, Рик, иди без меня! Никогда еще он не чувствовал себя такой свиньей, но другого выхода не было. Он просто крепко сжал пальцы на запястье парня, таща его вперед, и тот почти не сопротивлялся, все так же дрожа и стуча зубами. Первым, что увидел ученый, войдя на кухню, оказался телефон. Телефон с разбитым экраном, который еще мигал, показывая сообщение от какого-то симпатичного чувака из школы — Саммер такая Саммер… Рыжие волосы девушки казались красными из-за пропитавшей их крови. Она лежала на полу — должно быть, шла на кухню, переписываясь в соцсетях — а за столом уже сидели, почти неузнаваемые из-за мясных масок, в которые превратились их лица, Бет и Джерри. Рик почувствовал, как к горлу подкатила тошнота. А следом раздался плач — он узнал его сразу. Горький, неутешимый плач совсем близко. — Ты хотел правды? Вот она, — криво улыбнувшись, Морти толкнул дверь гаража. — Правда в том, что… По каменному полу растеклась огромная лужа крови. Разорванное на части, тело в белом халате красовалось в центре разрушенной, перевернутой вверх дном лаборатории, и в самом углу, спрятавшись, сжавшись в комок, плакал ребенок в желтой футболке с зататуированными не по возрасту руками… -… это я уничтожил свою родную планету.

***

      Волосы на загривке встали дыбом. Пахло в гараже просто отвратительно — смертью, разложением, а этот плач только добавлял ужаса в происходящее… — Это все Цветок Тысячи Божеств, — заламывая пальцы, Морти вошел в гараж вслед за Риком, пнув с дороги какую-то железяку. — У его сока такие сокрушительные свойства, что далеко не всякий организм выдержит этой силы… Он вкалывал его в меня постепенно. По несколько миллилитров за раз, я после этого принимался летать по гаражу, как гребаный Супермен, или еще чего, — он невесело усмехнулся. — Дела шли так хорошо, что он решил рискнуть и вколоть все, что осталось, за раз, и… и… Дальнейшее, пожалуй, в комментариях не нуждалось. — Мне было хорошо. Я п-почувствовал такой прилив силы, что просто не мог сдержаться, и… аааа! — рванув на себе волосы, мальчик рванулся ко второму Морти, сидящему в углу, с таким зверским лицом, что Рику пришлось поймать его за шиворот. — Пусти! Пусти! Я больше не могу слышать этот рев! Я буду бить его, пока он не заткнется! Пусть он заткнется!!! Само собой, после такого Первопричина начал рыдать только сильнее. — Стой! — Санчезу еле удалось удержать внука от насилия. — Что ты делаешь?! — Что я делаю? Что я делаю?! — Морти уже практически рычал. — Ты видел, какие разрушения произвела эта дрянь! — он с ненавистью ткнул пальцем во второго Морти. — Все, что он может, так это сидеть здесь и ныть, ныть, строя из себя жертву! Не хочу иметь с ним ничего… Он осекся, потому что Рик, отпустив его, встал на колени перед такой ненавистной Первопричиной и обнял его. Другой Морти трясся, как под холодным душем, но, будто только того и ожидая, он обнял Рика в ответ, уткнувшись мокрым носом в его водолазку и жалобно всхлипывая. — Ч-что… Первый Морти смотрел на него практически, как на предателя. — Что ты делаешь, Рик?! Мы должны победить его, а не… а не вытирать его долбаные сопли! — А может, это и есть победа, ты об этом не подумал, дружок? Юноша не нашелся, чем на это ответить. Рыдания начали постепенно затихать. Второй Морти повис на нем, будто детеныш коалы на матери, но Рик совсем не был против. — В этом нет твоей вины, — заявил он, подходя к первому Морти с Первопричиной на руках. — Твой Рик поступил слишком безалаберно… все они так поступают. Ты никак не смог бы контролировать эту силу, даже если бы очень захотел, но знаешь, что в твоей власти прямо здесь и сейчас? — Что? — эхом спросил Морти, смотря прямо в заплаканные красные глаза другой части своей личности. — Прекрати это. Прекрати разрушение, прекрати отчужденность… Он ведь так ждал тебя, верно, малыш? — Верно… Второй Морти спрыгнул на пол, и первый машинально сделал шаг назад. — Не бойся меня, — рука Первопричины коснулась каштановых кудрей, и первый Морти в испуге вздрогнул. — Я так хотел все это время, чтобы ты пришел… — Н-но… но я же загнал тебя сюда, и отпинал ногами, и с-сделал все, чтобы ты н-не… Раздались громкие всхлипы — теперь плакал уже первый. — Уууу, — он ревел, как будто из его глаз шли водопады, цепляясь за футболку второго, который обнимал его, успокаивающе гладя по голове. — Пр-прости… прости меня!.. — Ничего. Все в порядке, Морти. Я не злюсь… Смотреть на это спокойно было просто невозможно. Неслышно подойдя, Рик прижал к себе обоих и сам, чего греха таить, едва не пустил скупую мужскую.       А мир вокруг начал… нет, не рушиться. Стены гаража, пол, разбросанные приборы и даже труп другого Рика — все вдруг начало рассыпаться на шарики золотистого цвета, взмывающие к небу, на котором уже не было трещин, и тем более воронки, и на прощание два Морти стиснули его так крепко, что стало трудно дышать… — Иди, — нахмурившись, первый с преувеличенно-суровым видом вытер мокрые глаза рукавом. — Иди, но если хоть раз вспомнишь, что я плакал, тот, верхний я точно надерет тебя задницу! И еще… Последним, что запомнил Санчез, было то, как обе стороны личности его внука взялись за руки, переплетая пальцы, и последним, что он услышал прежде, чем очнуться в реальном мире, было: — Я… точнее, мы сдержим обещание! Мы отстроим все. Отстроим, вот увидишь!

***

      Прибор для путешествия во снах выпал из уха Рика, и он сел, пытаясь отдышаться. Пожалуй, возвращение все же оказалось немного резким. Морти лежал у него под боком, безмятежно сопя, но после того, как дед вытащил устройство и из его уха, открыл глаза. Часто заморгал, видимо, начиная вспоминать, охнул, покраснел, закрыв рот рукой, встретился взглядом с Риком… И улыбнулся. Пожалуй, это даже было бы трогательно, если бы не запоздалое осознание того, что это долгое путешествие по разуму началось вообще-то в комнате Морти и на его кровати. А теперь ни того, ни другого не было и в помине. Ведь они лежали на полу крошечной камеры. За лазерной решеткой. Рядом, насвистывая, бродил инопланетный часовой с бластером, и далеко за их полем зрения тянулся и тянулся коридор космического корабля…