Ва-банк

      В баре было неожиданно шумно: весёлые голоса гражданских звучали со всех сторон, то и дело раздавались взрывы смеха, звон бокалов с алкоголем и скрежет стульев по полу. Уи выдохнул и залпом заглотнул третью стопку с виски. Алкоголь уже почти не обжигал горло, приятным теплом разливаясь внутри. Посторонние звуки становились всё тише, будто отдалялись, и Уи повертел в руках стакан, мысленно благодаря его за такую услугу. Пьяные выкрики раздражали. Да вообще всё раздражало. Особенно молчаливый взгляд, который уже двадцать минут буравил плечо.       Хирако бы сказал «хватит» сразу после второго стакана и более настойчиво повторил бы сейчас, Хаиру бы сама звонко позвала бармена и попросила налить ещё, а Арима – с Аримой он не пил, конечно же, но если бы так было, то тот непременно выдернул бы его из-за стола сразу после первой стопки и увёл домой. Или бы вообще не позволил ему сюда заходить.       Моган же молчал. Сейчас, когда остальные голоса едва доносились до слуха, это молчание выводило из себя. Уи поднял мрачный взгляд на Могана: тот смотрел обеспокоенно и внимательно. Он точно хотел что-то сказать, но почему-то не смел. Уи внезапно подумал, что если так получится, что сегодня он упадёт ниже, чем обычно, его никто не остановит.       — Хочешь сказать, что мне уже хватит? — хрипло спросил он.       Выражение лица Могана стало более сочувствующим, но он опять промолчал, даже не кивнул: молчание – знак согласия. Бесит.       — А вот я считаю, что нет, — отрезал Уи так, будто Моган ответил, и вскинул руку, подзывая бармена: — Мне повторить!       Бармен подошёл к нему и снова наполнил стакан с полурастаявшим льдом, смерил Уи долгим взглядом, после мельком посмотрел на Могана и отошёл. Уи хмыкнул, взял ватными пальцами стакан, взболтал, рассматривая, содержимое и одним глотком осушил. Стеклянное дно стукнулось об стойку, а сам Уи откинулся назад, глубоко вздыхая. Центр тяжести сместился слишком неожиданно, и Уи едва не грохнулся назад с высокого барного стула, но широкая твёрдая ладонь, лёгшая на спину, удержала его от падения. На мгновение всё внутри будто сжалось, а потом тело вновь расслабилось, почти растекаясь на стуле. Рука Могана подтолкнула его обратно к стойке и немного прихлопнула. Уи улыбнулся гораздо мягче и повернул голову, рассматривая стакан Могана, где тоже был виски, но только один раз, сейчас же кусочки льда плавали в едва окрашенной воде.       — Спасибо, — коротко, с трудом признавая свою слабость, поблагодарил Уи и поднял глаза на Могана.       Возможно, Моган не позволит ему упасть слишком глубоко.       — Ладно, ты прав, мне и правда уже хватит, — мирно сказал Уи и, достав из кармана пару купюр, положил их на стойку.       Спрыгнув на ослабевшие ноги, он выпрямился и обвёл взглядом бар. Группы людей за столами, их беззаботность и веселость огромным прессом давили на него, потерявшего всё. От очередного взрыва чужого смеха он покачнулся назад, но спины снова коснулась тёплая ладонь и подтолкнула его к двери.       — Пойдём, — едва слышно произнёс Моган, и Уи, не расслышав слово, почувствовал на лопатках приятную вибрацию от звука низкого голоса. По коже прошли мурашки, так некстати спустившиеся в пах, и Уи поспешно сделал первый неуклюжий шаг в сторону выхода.       Снаружи было прохладно и безлюдно, и навалившаяся тишина зазвенела в голове белым шумом. Прикрыв глаза, Уи нащупал в кармане сигареты и закурил. Горький едкий дым привычно заполнил лёгкие и вышел сизым рваным облаком. Моган всё стоял рядом и молчал, и Уи, почти докурив, хмуро повернулся к нему.       — Спасибо за компанию, — проговорил он, непрозрачно намекая, что Моган свободен.       — Я провожу тебя, — ответил тот, обеспокоенно рассматривая Уи. Этот взгляд был неприятен: будто Уи, следователь особого класса, был беспомощным мальчишкой.       — Я сам дойду, — отмахнулся он и, выбросив окурок в сторону, резко развернулся. Тело тут же потеряло ориентир в пространстве, и асфальт ушёл из-под ног. С каким-то смирением Уи уже приготовился упасть, но его снова остановили: сильные пальцы схватили за плечо, а вторая рука Могана легла на живот и притянула назад. Горло сдавил рвотный спазм, и Уи тяжело закашлялся, преодолевая его. Не хватало ещё, чтобы его стошнило прямо в тёмном переулке.       Моган держал его всё это время, а после потащил наверх, выпрямляя и разворачивая к себе. Две тёплые ладони стиснули плечи и легонько встряхнули, и голова Уи откинулась назад, словно у тряпичной куклы.       — Я провожу тебя, — более настойчиво повторил Моган. Уи склонил голову вбок и потёрся щекой о держащие его руки. Ладони были горячие и очень сильные. У Аримы, наверное, были такие же, только пальцы тоньше, изящнее.       — Ладно, — выдохнул он.       Моган отпустил его и обнял за плечо, поддерживая. Забота, которую он проявлял, была непривычной для Уи, но, несомненно, довольно приятной. Тепло чужого тела передавалось его собственному, и совсем скоро вечерняя прохлада перестала ощущаться. Уи чувствовал себя так, будто сидел в мягком уютном кресле у камина, где было удивительно спокойно и комфортно.       «Не смей привыкать к этому», — ясно отчеканил разум, и Уи вздрогнул, пытаясь немного отстраниться от Могана, но тот наоборот крепче его обнял, не давая идти самостоятельно и, возможно, уберегая от очередного падения. Однако неприятная настороженность, осевшая внутри после жестокой фразы, никак не давала расслабиться.       Сейчас с ним был Моган. Вполне возможно, что завтра его уже не будет. Возможно также, что самого Уи не будет. Внезапная смерть в их профессии была чем-то обыденным, закономерным, тем, что красными стежками проходило через всю их судьбу. Уи давно перестал бояться смерти, но смысл такой жизни постепенно выскальзывал из пальцев и растворялся в чёрной пасти неизвестности. Он уже не мог точно ответить, чем ему следует заниматься в свободное от работы время, что хорошо и что плохо, поэтому каждый вечер проходил в полузабытьи.       — Моган, ты думаешь о смерти? — негромко спросил он, поворачиваясь к поддерживающему его Могану и утыкаясь носом в рёбра, скрытые за несколькими слоями форменной одежды. — Например, во время операции? — уточнил он, невольно вдыхая специфический смешанный запах одеколона и пота.       Моган ответил не сразу, и Уи покорно ждал, впитывая тепло чужого тела и слушая спокойное сердцебиение. От Могана исходила странная уверенность, которую Уи давно уже потерял, и эта уверенность разжигала внутри затаённое пламя. Уи хотел бы обладать хотя бы десятой её частью, готов был даже заплатить. Но подобное не покупается за деньги.       — Наверное, нет, — наконец пожал плечами Моган. — Разумеется, меня посещают мысли о её неизбежности – хотя кого они не посещают, – но во время операций я никогда не думаю о таком.       — А вот я постоянно, — неожиданно признался Уи. Вырвавшаяся поневоле фраза повисла в воздухе, понижая температуру вокруг, заставила даже уверенного в себе Могана немного напрячься. Пальцы на плече разжались, и Моган рассеянно похлопал по нему, будто успокаивая.       — Я знаю это, Уи-бой. Вижу это каждый раз в твоих глазах во время операций, — тихо проговорил он, и внутри Уи всё обдало холодом.       Он хотел убедить себя, что не идёт со смертью под руку, как со старой подругой, что мысли о ней — всего лишь шутка, но если это было так явно для окружающих, то дела действительно плохи.       — А сейчас? — дёрнувшись, нарочито весело спросил он и вывернулся из ослабленной хватки Могана, становясь к нему лицом. Голос сорвался на последнем слоге, но он сделал вид, что не заметил этого, продолжая выдавливать из себя улыбку. — Что ты видишь в них сейчас? — чуть тише спросил он, по-настоящему боясь услышать ответ.       Моган молча смотрел на него, а его лицо окончательно превратилось в маску глубокой скорби и сочувствия. Уи упрямо растягивал губы в лживой беззаботной улыбке, хотя к горлу подкатил ком.       Сделав шаг вперёд, Моган раскинул руки и сомкнул их у него за спиной, заключая в крепкие объятия. Жар его тела втягивался в ноздри с каждым вдохом, и Уи часто сглатывал, чтобы сдержать рвущиеся наружу эмоции, которые он прятал так долго.       — Одиночество и отчаяние – вот что я вижу каждый раз, глядя на тебя, — проговорил Моган. Грудь, к которой Уи приложился ухом, вибрировала от низкого голоса, слова гулко отдавались внутри и были не слишком разборчивы – отчасти потому, что Уи не хотел их слышать. Но их смысл, звучавший как смертный приговор, он уловил сразу же.       Отстранившись от не хотевшего отпускать его Могана, он смиренно улыбнулся.       — Ясно, — хрипло выдавил он и попытался целиком освободиться от хватки, но Моган, выпустив его из объятий, положил обе ладони на его лицо, не давая отойти. Руки у него тоже были большие и горячие, мягкие и сухие, и чужие прикосновения, от которых Уи всегда отстранялся, сейчас не казались неприятными, даже наоборот.       — Я могу чем-нибудь помочь тебе? — спросил Моган, заглядывая в глаза, будто желал там что-то найти. Уи отвёл взгляд и коснулся пальцами ладони на своём лице, немного поглаживая кожу подушечками. Она была немного шершавой, обветренной – Моган всегда держал оружие голыми руками, натирая мозоли на внутренней стороне, – но при этом не грубой.       — От отчаяния меня уже не излечить, — тихо проговорил Уи, сжимая запястье Могана. — А против одиночества поможет только другой человек.       Тепло Могана впитывалось в тело Уи, согревая и прокатываясь дрожью по спине. Руки, неожиданно оказавшиеся так близко, притягивали к себе, и Уи не хотел, чтобы их прикосновения сегодня исчезли с него. Прикрыв глаза, он медленно снял со своей щеки ладонь и почти бессознательно провёл приоткрытыми губами по внутренней стороне, чувствуя тонкой обветренной кожей каждую мозоль и впадину. Липкий румянец покрыл щёки, когда пришло осознание того, как это выглядело со стороны. Слизнув приятное жжение, Уи посмотрел прямо на Могана и отстранённо заметил:       — Знаешь, ты мог бы зайти ко мне домой.       «Самое время сказать мне «нет», Моган», — проговорил он про себя, склонив голову набок и пронизывая его многозначительным взглядом.       Моган выдержал, только усы дёрнулись немного от решительного вздоха. А после ответил:       — Ладно.       «Да ладно?!» — Уи едва не усмехнулся саркастично – Моган же понял, к чему всё идёт?       Понял же?..       — Отлично, — выдавил Уи и отстранился, начиная искать глазами аптеку, а найдя, дёрнулся в её сторону, схватив рукой плащ Могана. — Тогда мы должны заглянуть кое-куда. — Он кивнул на вывеску и уверенно направился к ней.       «Моган, не смей пускать меня туда», — пронеслось в голове, когда его подхватили под руку и беспрекословно двинулись вместе с ним.       Аптека встретила запахом спирта и трав, и Уи глубоко втянул его, щурясь от яркого света белых ламп. Расправив плечи, он подошёл к кассе и чётко проговорил девушке-кассирше:       — Анальную смазку, пожалуйста.       Улыбка кассирши на мгновение поблёкла от удивления, а потом засияла ещё ярче, и девушка наклонилась за стойку.       Карты были раскрыты, и Уи повернулся к Могану, чтобы увидеть его ошарашенное лицо и наконец-то пьяно выкрикнуть что-то вроде: «Хах, это шутка, дружище». Только вот Моган не был удивлён, лишь с напускным интересом рассматривал витрины. Уи приоткрыл рот, но вместо глупого объявления о капитуляции случайно вырвалось прагматичное:       — Три или десять?       Моган перевёл глаза на него, нахмурился, всерьёз раздумывая над вопросом, и не заметил, как Уи пытался взглядом сказать ему: «Моган, останови меня наконец-то».       Сзади пискнул кассовый аппарат, извещая, что кассирша вернулась с первым товаром, и Уи, вздрогнув, повернулся к ней, машинально произнося:       — И упаковку самых больших презервативов.       — Три или десять? — мило улыбаясь, спросила девушка, и Уи мрачно усмехнулся.       — Десять, — и, повернувшись к Могану, с широкой улыбкой добавил: — Если останутся, будет тебе запас.       «Ты ещё умудряешься шутить в этой ситуации?» — спросил он сам себя, и на затылке от ужаса зашевелились волосы. Кассовый аппарат пискнул снова, и Уи принял небольшой пакетик и кивнул.       Едва они вышли из аптеки, как напускная лихая смелость схлынула, оставляя Уи беззащитным перед выбором, который он сам только что сделал. Ночная прохлада пробиралась под плащ, и даже разгорячённое от алкоголя тело не могло сопротивляться ей. Пальцы крепче сжались на тонких ручках пакета, отозвавшихся тихим шелестом. Зябко поёжившись, Уи вжал голову в плечи, прячась от холодных прикосновений ветра, и даже с какой-то злостью посмотрел на Могана. Тот сверлил взглядом его спину, немного нахмурившись и поджав губы. И, в отличие от Уи, он был уверен в сделанном выборе.       Быстро отвернувшись и сфокусировав поплывший взгляд на дороге, Уи двинулся по улице в сторону своего дома. Его шаркающим шагам вторили более тяжелые и гулкие прямо за спиной: Моган готов был в любой момент подхватить его, если он вдруг снова потеряет равновесие.       Только вот равновесие Уи потерял уже давно, и ловить его точно нужно было уже тогда, в баре.       Ключ вошёл в скважину не с первого раза, и дело вряд ли было в алкоголе: Уи дрожал всё больше с каждым шагом в сторону своей пустой квартиры, и когда они наконец достигли её, его чуть ли не выворачивало от отвращения к себе.       — Давай я, — предложил Моган и взял ключ, легко вставляя его и прокручивая. Уи пораженно смотрел на это и никак не мог понять, почему Моган подыгрывает ему, вместо того чтобы как следует ударить.       Дверь в квартиру открылась, и Уи зашёл в неё, словно в чужую. У него давно никто не бывал, поэтому присутствие посторонних ощущалось странно, неуютно. Он остановился, на автомате снимая ботинки, а после глухо произнёс, обращаясь скорее в пустоту, чем к Могану:       — Чувствуй себя как дома. — И, пройдя немного вперёд по направлению к ванной, указал рукой в сторону комнаты. — Кровать здесь. Раздевайся.       Последнее слово раздалось в пустой квартире особенно чётко, как контрольный выстрел. Повисла тишина, звенящая почти сиренами в голове Уи, который ждал только одного: как Моган скажет что-нибудь нелестное в его сторону и уйдёт, хлопнув дверью.       — Понял, — тихо послышалось сзади, и Уи оглянулся, растерянно уставившись на Могана. Тот стягивал форменный плащ с широких плеч и снимал ботинки, и хотя в его движениях поубавилось уверенности, но уходить он не собирался.       И внезапно до Уи дошло: Моган решил не останавливать его от падения. Он согласился упасть вместе с ним, если Уи видел в этом выход.       По телу прошла дрожь волнения, и Уи, резко развернувшись и зацепившись за стену, торопливо пошёл в ванную, склонив голову, будто скрывался от кого-то. Только когда дверь за ним закрылась на шпингалет, он позволил себе окончательно ослабеть и осесть на кафельную плитку, приложив ладони к полыхающему лицу.       Они действительно переспят сегодня. От страха у Уи замерло сердце, а спина покрылась холодной испариной. После сегодняшнего Моган, последний человек, который остался у Уи, тоже мог исчезнуть, оборвав с ним все связи. От этой мысли в душу закралась едкая злость: Уи уже бросали, ничего страшного не случится, если это произойдёт ещё раз, верно?       Он встал и медленно снял с себя плащ, сбросив его на пол, после жилетку, рубашку и брюки. Несмотря на все мысли, тело хотело, чтобы сегодня всё произошло именно так: на каждое случайное прикосновение оно отзывалось пульсирующим жаром в паху. Уи с некоторым удивлением рассматривал торчащие вовсе не от холода соски, рассеянно провёл по ним пальцами и прикусил губу, чтобы не выдохнуть слишком шумно. В глазах, смотрящих из зеркала, плескалось желание пополам с мрачным отвращением, и уголки губ невольно дернулись от такого ироничного сочетания.       Отвернувшись, Уи выкрутил вентили и встал под душ. Тёплые струи смывали пот, грязь и уже лишние сомнения. Наверное, хорошо, что Моган не ушёл. Согласившись разделить падение с Уи, он готов был разделить любые его чувства, поставив себя в такое же положение. Стиснув зубы, Уи выключил воду и вытерся полотенцем, решив, что изо всех сил постарается, чтобы чувства были приятными.       Обернув полотенце вокруг бёдер, он ступил на плитку и, раскрыв пакет из аптеки, достал бутылку смазки. Вязкая полупрозрачная жидкость отдавала тусклой желтизной и медленно перекатывалась внутри при каждом наклоне. Уи щелкнул крышечкой, понюхал и выдавил немного на пальцы, растирая между ними. В голове пронеслась мысль, что, наверное, стоит приготовить себя, но он со стыдом отбросил эту идею и быстро смыл жидкость с ладони. В последний раз глянув в зеркало, он твёрдо кивнул сам себе и вышел в коридор.       Моган сидел на расстеленной кровати в одном белье и покорно ждал его, безучастно уставившись вперёд, но, едва завидев Уи, слабо улыбнулся и проговорил:       — У тебя удобная кровать.       Уи скользнул глазами по широкой кровати, заправленной белой простынёй, и пожал плечами.       — Наверное.       Глянув в сторону, куда смотрел Моган, Уи увидел старую парадную фотографию нулевого отряда. Он помнил ещё, с каким трудом они усадили Ариму на стул, поэтому Хаиру, добившаяся своего, выглядела очень довольной, а Уи, наоборот, был раздражён её ребячеством. У Хирако на лице сохранялась маска спокойствия с едва заметными признаками напряжения: он не любил фотографироваться. Шио поглядывал на Хаиру, будто беря с неё пример, Юса серьёзно смотрел в объектив, а Сузу, наверное, впервые на памяти Уи улыбалась. Он помнил эту фотографию до мелочей, потому что каждое утро первым делом смотрел на неё, думая и вспоминая всё, что было у него когда-то.       Подойдя к фотографии, Уи опустил её на тумбочку, скрывая от взора ушедших то, что произойдёт в этой комнате. Он чувствовал, как Моган смотрел на него, но не решался поднять глаза. Медленно приблизившись к кровати, он встал перед Моганом, почти соприкасаясь с ним коленями, и сглотнул липкий пульсирующий ком. Страх и стыд накатили с новой силой, заставив окоченеть и потерять способность управлять своим телом. Он просто тупо уставился вниз, крепче сжав в ладони смазку и презервативы.       Второй руки вдруг коснулось что-то тёплое, и колени Могана раздвинулись, позволяя подойти ещё ближе. Уи сделал один неуклюжий шаг, и в солнечное сплетение уткнулся нос Могана, а на коже остался первый пылающий поцелуй. От неожиданности Уи шумно вдохнул, и Моган вскинул голову, впервые глядя на него снизу вверх.       — Моган… — сдавленно прошептал Уи и облизнул пересохшие губы. Он все ещё не верил до конца в происходящее, пока не почувствовал, как широкие горячие ладони легли на его поясницу и притянули вперёд. От невообразимо острого желания, жаром разошедшегося по всему телу, подогнулись колени, а напрягшийся член скользнул по махровой ткани полотенца. Руки сами легли на мощные плечи, и Уи вцепился в крепкие мышцы, выдыхая с едва слышным полустоном. — Прости… — почти всхлипнул он, наклоняя голову вниз и зарываясь носом в чужие волосы.       Ладони, потрясающие шершавые большие ладони гладили его спину, то сминая пальцами натренированные мышцы, то проводя легко, едва ли не щекотно. Уи всё больше тонул в этих прикосновениях, вдыхая запах хорошего парфюма, отдушки и по-настоящему мужской силы, не ведающей страха перед неизвестностью. Внутренняя пустота, выеденная болью от потерь, целиком заполнялась лаской, отдаваясь жарким возбуждением в паху. Моган осторожно и нежно целовал его грудь и живот, оставляя на коже жгучие метки, вспыхивающие с каждым спазмом всего тела.       Напряжение, копившееся слишком долго, жаждало выхода, и Уи готов был довериться единственному оставшемуся у него человеку.       Крепче сжав пальцы, Уи отстранил Могана от себя, посмотрев на него потемневшим взглядом, и медленно, но решительно уложил на спину собственным весом, забираясь на кровать и садясь на широкие бёдра, раздвинув ноги.       Прикосновение промежностью к чужому паху через тонкую ткань белья полоснуло по нервным окончаниям, заставляя прогнуться в позвоночнике и упереть руки в мощную грудь. Только сейчас Уи ясно ощутил разницу в размерах: колени едва касались кровати, и сухожилия, держащие ноги разведёнными, приятно тянуло. Полотенце задралось выше, едва скрывая стоящий член, и обнажённой кожей Уи чувствовал, как под ним что-то пульсирует и растёт, утыкаясь между ягодиц. Лицо запылало ещё ярче – Уи, не сдержавшись, притёрся плотнее, и от возбуждения на миг потемнело в глазах. Моган глухо выдохнул, неуверенно положил ладони на его бёдра и сжал, притягивая к себе и заставляя повторить это движение снова. От прокатившегося по телу спазма Уи наклонился вперёд и слепо уткнулся Могану в грудь, сплошь покрытую чёрными волосками. Тогда он впервые почувствовал себя женщиной: небольшого роста и почти гладкий, с порослью волос только в паху и на ногах, гибкий и эмоциональный как никогда – рядом с Моганом он больше не был мужчиной. Это одновременно и бесило, и заставляло полностью отдаться во власть сильных рук. Он водил губами по груди, словно котёнок, прощупывал пальцами литые мышцы и плавился под прикосновениями горячих ладоней. Он чувствовал лёгкие поцелуи на своих волосах и невольно тёрся членом о живот, изнемогая от почти удушающего желания.       Оттолкнувшись руками, Уи снова сел прямо, чувствуя между ягодиц полностью вставший член Могана, и до боли прикусил губу с внутренней стороны, стягивая с себя уже лишнее полотенце. Махровая ткань провела по чувствительной головке и стёрла полупрозрачную каплю смазки, и, оставшись полностью обнажённым, Уи прикрыл глаза, пытаясь свыкнуться с этим. Бёдра Могана, на которых он сидел, приподнялись, и мускулистые предплечья вытянулись, проведя по голеням Уи. Раздался шорох ткани, а сразу за этим к копчику прикоснулось что-то невообразимо горячее и нежное. Невольно выгнувшись, Уи вздохнул, не теряя больше времени, потянулся к пачке презервативов и достал один. Моган взял поблёскивающий квадрат из фольги, касаясь подрагивающих пальцев, и легко разорвал его, и Уи, желая снова занять руки, на автомате схватил смазку, прокрутил её в руке и открыл крышку.       — Ты себя… — очень тихо начал Моган, но остановился на полуслове, не зная, как выразиться.       Поняв неловкий вопрос, Уи неопределённо мотнул головой и попытался улыбнуться, выдавливая на ладонь вязкую прозрачную жидкость. Дождавшись, когда Моган натянет презерватив, он завёл руки за спину и дотронулся до гладкого латекса, плотно облегающего горячую плоть.       От прикосновения к другому телу, настолько интимного и одновременно прямого, Уи бросило в дрожь, а сердце гулко застучало в груди, не давая нормально вздохнуть. Сглотнув и приоткрыв рот, Уи обхватил член Могана ладонью и провел по нему вниз, распределяя скользкую смазку. Моган шумно выдохнул через нос, дрогнув от спазма, от чего живот с сидящим на нём Уи немного приподнялся. Напрягшиеся литые мышцы туго перекатились под разведёнными ногами, заставляя на мгновение остановиться – предплечья ослабели от прокатившегося жара, и веки сами собой прикрылись от возбуждения.       — Я попробую так, — тихо проговорил Уи и нагнулся, приподнимая бёдра и направляя член в себя.       Прикосновение латекса к сжатому анусу обожгло холодом и заставило крепче стиснуть зубы, собирая остатки уверенности. Поддерживая член рукой, Уи начал медленно опускаться, постепенно надавливая собственным весом на головку, но мышцы стали только крепче, ни в какую не позволяя постороннему предмету войти. Поднявшись, Уи глубоко выдохнул, расслабляя низ живота, и попробовал снова. Сфинктер разжимался медленно и туго, отдаваясь неприятной резью и болью. Уи упорно продолжал давить на него, сглатывая подступающие слёзы и только крепче вцепляясь второй рукой в простыню. Каждая секунда в таком положении давалась с трудом: тело начало ныть от перенапряжения, а голова – гудеть от психологического давления.       Внутрь прошла едва ли вся головка, когда мышцы окончательно закаменели, не пуская дальше. Уи дышал как можно ровнее и глубже, стараясь не выказывать ни рвущихся наружу всхлипов, ни крупной дрожи. Было очень больно, но самое худшее – изнутри раздирали злость и обида, которые сдавливали горло, мешая дышать. Уи отчаянно двинулся ниже и вскрикнул от сильной рези. Тело тряслось и не слушалось, руки, на которые он опирался, постепенно слабели и держали его из последних сил. Нужно было отступить, но он просто не мог двинуться.       Возбуждение почти ушло, как и алкогольный дурман, и на очистившийся разум с ужасающей силой навалилось осознание всей отвратительности ситуации. Не выдержав, Уи положил предплечья на тёплый живот Могана и содрогнулся, тихо всхлипывая от своей слабости. Слёзы душили всё больше, сами стекали к кончику носа, как он ни старался остановить их.       Под ягодицы легли горячие ладони и потянули наверх, и по позвоночнику прокатилась тянущая боль. Его избавляли от позора, заканчивая это всё, но благодарности Уи не испытывал: он чувствовал себя так жалко, что хотел бы умереть на месте.       А после его быстро перевернули, поставив на четвереньки и уткнув грудью в кровать. Это произошло так неожиданно, что он едва не задохнулся от удивления. Лицо упёрлось в подушку, и он машинально вытер об неё слёзы, поворачивая голову вбок. Широкая ладонь водила по спине, будто успокаивала, а края ануса с лёгкой болью пульсировали, донельзя чувствительные к прохладному воздуху комнаты.       — Ты идиот, Уи-бой, — раздался позади голос Могана, и Уи с удивлением различил в интонациях негодование, смешанное с обеспокоенностью.       Послышался хруст ещё одной упаковки с презервативом, тяжёлая рука исчезла со спины, но Уи так и замер, немного прогнувшись, перед возвышавшимся над ним Моганом. Он боялся посмотреть на него, всё ещё снедаемый невыносимым стыдом, и только улавливал доносившиеся позади разведённых бёдер звуки. Крышка смазки снова щёлкнула, и с характерным звуком жидкость была выдавлена на что-то. А после между ягодиц скользнули холодные и твёрдые пальцы, распределяя вязкий гель по сфинктеру и немного снимая боль. Уи ухнул и невольно прогнулся чуть сильнее: лёгкие прикосновения ему даже нравились, они отвлекали от неприятных ощущений и тяжёлых мыслей.       Моган крайне бережно обвёл вспухшее кольцо мышц и осторожно надавил, потихоньку вводя один палец. Крепче вцепившись в подушку, Уи выдохнул и прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Края всё ещё саднили, но он пытался сконцентрироваться на необычных ощущениях и осторожных поглаживаниях. Моган неторопливо растягивал его, проникая всё глубже, так что скоро Уи сам подался бёдрами назад, ускоряя этот процесс. Колени сами собой раздвинулись шире, позволяя войти глубже, а член снова выпрямился, почти касаясь головкой живота. Палец внутри, ощупав плотно облегающие его стенки, вышел наружу и начал разминать сфинктер, постепенно снимая мышечное напряжение. Уи расслаблялся и всё больше выгибался навстречу прикосновениям, бессознательно прося снова войти в себя, и, когда это произошло, коротко и гулко выдохнул от пронёсшегося по телу жаркого возбуждения.       — Чёрт, — сипло выдавил он, утыкаясь лицом в подушку и чувствуя, как всё хуже контролирует себя.       — Так приятно? — сквозь шум в ушах услышал он. Тело тут же вспыхнуло ещё и от смущения, и, немного поёрзав, Уи всё-таки ответил:       — Да, наверное.       Обхватив горячей ладонью бок Уи, Моган сжал его и притянул к себе, насаживая Уи на палец. Тот даже не успел воспротивиться такой лёгкой манипуляции своим телом и лишь закусил уголок подушки, сдерживая постыдный стон. Сочетание силы и нежности, уверенности и аккуратности окончательно сносило крышу, заставляя крепче стискивать зубы и царапать простыню, цепляясь за гладкую ткань.       Палец входил и выходил всё свободнее, надавливая на чувствительные точки, и Уи почти задыхался, сдерживая рвущиеся наружу звуки и всхлипывая от удовольствия. Он чувствовал, как его тело с лёгкостью принимает в себя посторонний предмет и как просит ласки, подставляясь под поглаживания и прикосновения. Ощущать такое впервые было сродни откровению, которое он не должен был узнавать.       Желания, тёмные и инстинктивные, едва сдерживаемые строгим воспитанием, бурлили внутри и грозились вырваться. Ноги сами раздвигались шире, давая больше пространства для сильных рук, и Моган всё понимал: соскользнул второй ладонью с вздымающейся спины на подрагивающий от нетерпения член, оглаживая по всей длине, размазал смазку по всей ложбинке между ягодиц, лаская нежную кожу. Уи и подумать не мог, что касания Могана способны дарить так много наслаждения.       Палец вышел из ануса, оставляя тянущую пустоту, и Уи уткнулся в подушку, чтобы не застонать, моля войти в него как можно скорее. Прошла, казалась, целая вечность, прежде чем ягодиц коснулось что-то холодное, скользнуло вверх, ища вход в тело, и неожиданно надавило, неглубоко проникая внутрь. От распирающего ощущения Уи едва не задохнулся, напрягаясь всем телом. Тёплые ладони водили по спине и бокам в попытке отвлечь от неприятных ощущений и давали немного времени, чтобы привыкнуть. Едва входя на несколько миллиметров, Моган тут же подавался назад, делая всё как можно медленнее и осторожнее. Растянутые мышцы сильно, но терпимо саднило, и Уи старался дышать как можно глубже, высвобождая весь воздух из груди до самого живота, чтобы целиком расслабить нижнюю часть тела.       Жаркое прерывистое дыхание впитывалось в подушку и влагой ложилось на лицо, смешиваясь с потом. Моган гладил его спину и рёбра, успокаивая крупную дрожь, бившую всё тело, и растирая свежую испарину. Он постепенно проникал глубже, так что мелкие плавные толчки прошивали весь позвоночник и ощущались где-то в горле. Дышать становилось труднее и труднее, но Уи только сминал простыню и позволял себе тихо постанывать, расправляя лёгкие, чтобы точно слышать, что он всё ещё тут и что это всё взаправду.       Наслаждение, резкое, как вспышка молнии, и сильное, как удар током, обожгло тело, заставив вскрикнуть и на миг оглохнуть от звона в ушах.       — Всё в порядке? — едва расслышал он обеспокоенный голос Могана, тут же подавшегося назад, и поспешил резко выдавить:       — Да.       Получился почти надрывный просящий стон, как в фильмах для взрослых, но стыд больше не обжигал: тело горело и пульсировало, будто тонкая оболочка из кожи сдерживала бушующее пламя. Моган крепче взял его за бёдра и притянул к себе, аккуратно насаживая, и Уи снова не сдержался, протяжно застонав от необычного, но невероятно приятного ощущения, от которого сладко тянуло в паху, а ноги так и норовили разъехаться ещё шире.       Каждый следующий толчок, казалось, проникал прямо в мозг, ощущался где-то внутри черепной коробки, а горло сдавливало всё сильнее, заставляя задыхаться от стонов, которые так хотелось удержать в груди, но которые снова и снова рвались наружу. Уи потерял счёт времени, сосредоточившись только на плавных движениях члена в себе: назад – медленно и тягуче, с остающейся сосущей пустотой, вперёд – немного резко и всё более нетерпеливо. Его тело наполняли целиком и полностью, и когда Уи думал, что больше просто невозможно, что он не выдержит, Моган входил дальше в мягкое нутро, снова и снова проводя по чувствительным стенкам. Ладони крепко держали Уи, не давая ни упасть на ослабевших разведённых ногах, ни уйти от каждого следующего толчка. Оставалось только полностью довериться другому человеку, принять всё, что он мог и хотел дать, и просто выдержать это.       Оргазм накрыл Уи слишком неожиданно: он вскрикнул от невыносимо обжигающего наслаждения и сжался, плотно обхватывая член внутренними мышцами. Тело крупно вздрогнуло и через мгновение расслабилось, безвольно растекаясь в руках Могана. Внизу живота всё горело и беспорядочно пульсировало, пронизывая весь позвоночник слабыми электрическими разрядами.       — Уи-бой? — остановившись, шёпотом спросил Моган, и Уи повернул к нему раскрасневшееся пылающее лицо.       — Прости, Моган, — хрипло выдавил он, чувствуя, как остывающие капли спермы, попавшие на живот, стекают к груди, — ты же ещё не всё?       — Нет, — качнул головой Моган, и лицо его стало извиняющимся.       — Ну, тогда продолжаем, — слабо улыбнулся Уи и кое-как встал на вытянутых руках. — Только ноги меня больше точно не держат, — признался он и плавно выгнулся, подаваясь бёдрами к Могану. Член внутри проник глубже, и новая волна жара прокатилась по телу, оставляя на коже покалывающее ощущение.       Ладони Могана вновь провели по спине и бокам, стирая пот и впитывая лихорадочную дрожь, которая била Уи, казалось, уже несколько часов, а после обхватили талию и перевернули, укладывая набок. Остывшей от испарины спины коснулась твёрдая горячая грудь, и Уи невольно прижался к ней, ища защиты от снедающих неприятных мыслей. Мускулистые руки обхватили его, заключая в объятия, а шеи коснулись сухие губы, немного прихватывающие влажную кожу и оставляющие на ней пылающие следы. Надсадно выдохнув, Уи рефлекторно прогнулся в позвоночнике, плотнее притираясь ягодицами к паху, и тут же почувствовал плавный толчок, насквозь прошивший тело удовольствием с примесью тянущей боли. Не переставая гладить и целовать его, Моган осторожно проникал в его тело, придерживая рукой за выступающую тазовую кость.       Уи закусывал губы до щиплющих ссадин, чтобы не стонать слишком громко, ведь Моган был совсем рядом, и только иногда сипло выдыхал, широко раскрывая рот и зажмуривая глаза. Он выгибался до хруста в пояснице, цеплялся пальцами за стальные предплечья, бессознательно царапая их ногтями, и жался лопатками к сильной груди. Моган был внутри него, заполняя всё тело и не оставляя места для лишних чувств, и снаружи, касаясь везде и сразу. Широкие ладони гладили по груди, задевая торчащие соски и несильно сжимая их пальцами, и Уи вздрагивал от наслаждения, едва слышно постанывая.       Он словно потерялся во времени, находясь где-то в бессознательном состоянии на грани реальности и сна, где все ощущения, запахи, звуки мешались в единый плотный клубок, опутывая Уи душным коконом. Он не мог понять, где касается себя сам, а где его касается кто-то другой; перед глазами плыли неясные образы Аримы, Хаиру, Хирако и Хайсе, в голове звучали их голоса. Они не осуждали, но были вместе с ним, обнимали и целовали приоткрытые, сухие от частого дыхания губы. Уи беззвучно произносил их имена, в который раз прося спасения от своей жизни, но рядом был только Моган, единственный, кто удерживал его от самого решительного шага.       Член обхватила скользкая от пота ладонь и сжала, начиная двигаться в такт глубоким толчкам. Уи всхлипнул от перехватившего горло острого удовольствия и завёл руку назад, собирая в кулак чуть влажные волосы Могана. С каждым проникновением тело сжималось от сладкой судороги, и бёдра сами подавались навстречу руке, ведущей по стволу. Остатки разума плавились от удушающего жара, который заволакивал глаза непроглядным маревом со вспыхивающими на изнанке век искрами.       Напряжение скручивалось в паху и пульсировало, наполняя тело истомой. Пульс стучал в ушах глухим раскатистым битом, который насквозь прошивал вибрацией, заставляя кожу покрываться мурашками. Уи притягивал к себе голову Могана, подставляясь под смазанные поцелуи, и широко разводил колени, открываясь так широко, как только позволяли ему гибкие сухожилия.       Движения становились всё более рваными и резкими, пока Моган вдруг не толкнулся ещё глубже и не замер, и Уи, вскрикнув от обжёгшего спину наслаждения, последний раз толкнулся в ладонь и вздрогнул, изливаясь. Капли упали на подрагивающий от судорожного дыхания живот и щекотно сползли вниз, впитываясь в простыню. Осторожно разжав руку, Моган отстранился и глубоко выдохнул куда-то поверх головы Уи, шевельнув волосы на затылке. Его член ещё немного подрагивал внутри после оргазма, посылая слабые импульсы по всему телу, и Уи, поёрзав, глухо попросил:       — Сними меня, пожалуйста.       Моган, спохватившись, положил ладони на его бока и, придерживая, медленно вышел. Поморщившись от неприятного, тянущего ощущения, Уи свернулся в клубок, обхватывая руками колени и кусая губы.       Никто из них не знал, что сказать друг другу, и тишина забивалась в лёгкие, не давая дышать. За окном раздавались редкие гудки машин, которые едва долетали до его квартиры, и Уи вслушивался в каждый из них, лишь бы отвлечься от звенящей пустоты внутри и снаружи.       Шорох за спиной заставил зябко поёжиться, но Моган всего лишь сел, продолжая молчать. Уи одновременно хотел знать, о чём он сейчас думал, и боялся: вряд ли это было что-то хорошее.       — Я пойду, — проговорил Моган, обернувшись, и Уи, почувствовав его взгляд между лопаток, стиснул зубы.       — Ага, — отозвался он. Выдавить что-либо ещё было невозможно: липкий ком забился в горло, не давая ни говорить, ни дышать.       Рядом с плечом он вдруг снова ощутил тепло, будто к нему поднесли руку, но так и не коснулись. Моган встал, начиная одеваться, а после вышел из комнаты, шурша пальто в коридоре. Уи считал секунды до его ухода, пока не услышал тихое: «До завтра, Уи-бой» и последовавший за этим щелчок закрывшейся двери.       Не в силах больше сдерживаться, Уи скривил губы и заплакал от злости и на себя, и на отвратительную ситуацию, которую он спровоцировал. Глаза жгло от слёз, скатывающихся вниз, а тело выламывало от рыданий. Всё, что Уи так долго держал в себе, наконец поднялось наружу и выплеснулось с беззвучным криком о помощи. Стоило немного успокоиться и взять себя в руки, как в голове снова прокручивались воспоминания, а глаза то и дело находили перевёрнутую фотографию, и всё повторялось.       Уи не знал, как долго он ездил по своим собственным кругам Ада, но внезапно его сознание просто отключилось, погружая в небытие. Это было похоже на маленькую смерть, и Уи нашёл её прекрасной.

***

      Здание Управления встретило его как и обычно. Оно не менялось день ото дня, не исчезало, как люди, которые в нём работали. Во рту сильно горчило от сигарет, и Уи сглотнул вязкую слюну, жмуря опухшие глаза. Он шёл на работу автоматически, как механическая игрушка, которую завели не для радости, а по привычке. Внутри было пусто, все мысли и чувства окончательно вымылись.       По плечу так знакомо шлёпнула тяжёлая рука, что Уи даже не вздрогнул, только поднял хмурый взгляд на Могана. Он был готов ко всему и не единожды прокручивал их с Моганом разговор, поэтому просто ждал, когда тот что-нибудь скажет.       — Тащишься как черепаха, Уи-бой, — пробасил Моган и широко улыбнулся, а потом вдруг неожиданно пригнулся и обхватил одной рукой его бёдра, забрасывая Уи к себе на плечо. — Давай я помогу тебе, а то опоздаем на собрание.       Он бодро двинулся в сторону Управления, не видя, как Уи расширенными глазами смотрел на плывущий асфальт. Такого он не ожидал и сейчас просто не знал, что сказать.       Ничего не изменилось. Уи был готов к тому, что собственноручно отвернул от себя последнего оставшегося человека, но теперь испытал такое невероятное облегчение, что в глазах снова защипало. На асфальт упала прозрачная капля и мгновенно осталась позади, как и многие последовавшие за ней. Не хватало даже сил попросить поставить его, наконец, на землю, поэтому Уи молчал, почти до боли растягивая обветренные губы в улыбке.