Дороги судьбы

– Ваше величество, пора вставать, – сказал молодой слуга пришедший будить императора. – Згинь! – недовольно сказал Томас. – Вы, опоздаете на завтрак. Потом у вас верховая прогулка с вашим наставником по верховой езде. Затем урок эльфийского языка. – Зачем мне все это? Дай поспать! – У Империи должен быть хорошо обученный мудрый император. После обеда урок языка двардов и после ужина уроки танцев, – не унимался слуга. – Ладно, уже встаю. Зачем только согласился на этот приз? Пусть бы Ариэль ехал сюда, а я бы остался там! Хотя нет, мне надоело, что мне все приказывают, что там что тут. – Ванна готова, милорд. Пойдемте, я вам помогу вымыться. – Идем. Ведь все равно не отстанешь. Приняв ванну и позавтракав, император переоделся в костюм для верховой езды и спустился во двор. Там его встретил наставник по верховой езде. Это был молодой и симпатичный парень на вид лет двадцати. Звали его Атави. – Великолепно выглядите, милорд, – сказал он поклонившись. – Как всегда ты мне льстишь, Атави. – Нет. Я говорю всегда правду. Вы словно солнышко осветили мое утро своей красотой. – Хм. Ты какой маршрут сегодня запланировал для нашей прогулки? – Мы проедем через дворцовый парк, там свернем к озеру, напоим лошадей, отдохнем на природе. Потом проскачем галопом вверх по дороге и вернемся во дворец, – ответил Атави. – Просто у меня после прогулки урок эльфийского не хотелось бы опаздывать. – Два часа будет длиться прогулка, я думаю, не опоздаем. Сев на лошадей они поехали в сторону парка. С Атави императору нравились эти утренние поездки. С ним можно было просто молчать, не притворятся и говорить обо всем. Они сблизились и можно сказать стали друзьями. Правда, наставник слишком уж восхищался Томайсом но о чувствах ни когда не заговаривал. – Милорд, вот уже год прошел после вашей коронации, а вы так и не выбрали себе фаворита. Неужели никто не нравится? – Ну, я как-то не задавался такой целью. Да и молод еще, что бы женится и заводить постоянные связи. – Так и разовых нет. Двор шушукается и ждет сенсации. Вам ведь уже двадцать три самый возраст, что бы развлекаться и менять поклонников, – возразил Атави. – Ха! Каждый из них спит и видит, как уложить меня в свою постель. – Это так. Они так и пожирают вас глазами. Вы очень красивы, император. – Плевать они хотели на мою красоту им власти хочется. – Это точно. Стать младшим супругом и принцем желает каждый из них. Да и ролью постоянного любовника они не погнушаются. А, вам, нравится кто-нибудь из них? – спросил наставник. – Из дворцовой свиты? Наверное, никто. – Но быть всегда одному тоже не дело. Вредно это для здоровья. – К чему ты завел этот разговор? Есть кто-то на примете? – спросил император. – Неее-ет, – ответил, заикаясь Атави. – Тогда давай оставим этот разговор. Вон и озеро уже впереди. Подъехав к озеру, всадники спешились и отпустили лошадей к воде. Томайс уселся на камень и стал смотреть на воду. – Ваше величество, вы сегодня грустите. Случилось что? – Нет, Ави, все в порядке. Просто... "Как ему объяснить, что он скучает по прежней жизни в жилом отсеке лаборатории. По образцам, с которыми он вырос, да и по играм, которые все ждут. Шепчутся, боятся, паникуют. Гадают, кто будет следующим участником и насколько это опасно. Соскучился по Дэну или как все его теперь называют Повелителю. Он отправил его сюда, а сам, наверное, остался там. Он верил, что я не подведу его и все сделаю как надо. Прошло больше года, я старался, очень старался оправдать его доверие. И как заводить близкие отношения с кем-то, когда женится, я не могу? А мимолетные связи это совсем не то. Они приносят разрядку телу, но остаешься одинок. Всегда один. Не с кем поговорить по душам, взять за руку, обнять почувствовать тепло. Да с Атави можно поболтать, но проводить все время как друзья не получится, не дворянин, а обычный человек. Он даже во дворце не может оставаться дольше, чем позволяет этикет. А все остальные именуемые двором – свитой не подходят для дружеского общения. Сразу начнутся сплетни, намеки и обсуждения. Хотя если быть проще и не обращать на это внимания, то парочка парней у меня на примете есть. Как и обещал Повелитель, женщин в этом мире нет. Браки и союзы заключались тут среди мужчин. Дети рождались в спец. мед. блоке. Пары сдавали там образцы, платили деньги и через девять месяцев забирали своего ребенка. Мальчика. Как там все происходит, знают лишь работники этого блока. Зато все счастливы и рождаемость не падает, наоборот растет. Решились проблемы с ненужными детьми, сиротами и приютами, абортами и прочим что происходит, когда ребенка не ждут. Сейчас же это решение тщательно обдумывают, не раз обсуждают, копят деньги и лишь, потом заводят малыша. Ценят как Дар Повелителя. Ведь разовый секс и страсть отключат мозги. Подумать о предохранении в такие минуты мало кто хочет. Я теперь понял, зачем мир был лишен женщин. Для того что бы их рождалось столько что бы заселить мир без перенаселения и исключить войны. И вот почему мне поставили имплантат. Что бы я даже через мед. блок не завел наследника. Жизнь стала Даром! А не товаром, вещью и излишеством. Когда ее действительно ценят то и войны прекратятся. Мудрый ход, Повелитель!" "Понял, чертенок! Я рад, что у тебя все хорошо. Не будь букой развлекайся! Сам цени жизнь и время! Бери любовников пользуйся, бросай. Просто живи! Не оглядывайся назад, меняй не сожалея". Как ответить Повелителю Том не знал, но твердо решил: "хватит, буду следовать его совету, играть! Что-что, а этому меня учили много лет. У меня будет своя игра. Тут я устанавливаю правила без оглядки на Древних". Приняв такое решение Том сразу повеселел, поднялось настроение. День пролетел как одно мгновение. Вечером он начал свою игру и его выбор пал на герцога Минтора. Он считался первым красавцем при дворе и был уверен, что не отразим. Всячески добивался расположения императора, заигрывал, сыпал комплименты. И думал, что именно его Том выберет себе в фавориты. Голубоглазый шатен, стройный, высокий, всегда одет с иголочки, подчеркивал одеждой фигуру и выступы ниже талии. Красавчик, по нему сохли почти все приближенные императора. Говорят, он испробовал их всех за этот год, но не завел так постоянного любовника. Наверное, надеясь, стать младшим супругом Томайса. При императоре держался, сдержанно подчеркивая, что его сердце не свободно и бьется лишь для одного его. Высокомерен, эгоистичен, напорист. Вот его первого и нужно использовать, а потом бросить сразу после секса. Тем самым поставить его на место, обломать. Пусть помечтает до первых криков оргазма об императоре и их совместной жизни. – Минтор, я бы хотел видеть вас на закате в своей спальне, – шепотом сказал император ему на ухо сразу после ужина. Когда все поднялись и собрались уходить со столовой. – Милорд! Я... я так счастлив! Буду! Непременно буду, – тем же шёпотом ответил он. – Не опаздывайте! Не люблю ждать! – Не опоздаю, буду лететь на крыльях любви. Вы дали мне шанс, его я не упущу. Вы, не пожалеете. За их тайной беседой стали наблюдать остальные и императору пришлось отойти от него, что бы ни зарождались слухи. Он проследовал в холл, где все после ужина болтали и пили вино перед сном. Он был огромен. Потолки были сделаны из белого мрамора и переливались разными цветами от магических светильников, висящих под потолком. Стены холла окрашены в бежевый с позолоченной отделкой цвет и создавали эффект объёмности. Полы – черный мрамор. Колоны удерживали потолок и своей витиеватой резьбой служили еще и украшением дворца. Роскошь, позолота подчеркивали не бедность, а богатство империи. Сам император был одет в белые облегающие бархатные штаны, брючины которых были заправлены в высокие до колена сапоги на шнуровке эльфийской работы черного цвета. Тонкая шелковая белая рубаха с золотой вышивкой по рукавам и расстёгнутая на три пуговицы сверху почти не скрывала его торс и делала его носителя еще соблазнительнее. На шее плотным кольцом сидело ожерелье из платины и черных бриллиантов вперемешку с сапфирами – подарок Повелителя. Он блистал, и роскошь вокруг него не делала его не заметным, а наоборот заставляла быть неотразимым – сказочным. Белые с позолотой одежды подчеркивали смуглость его кожи и неповторимым, единственным в мире обладателем. Он притягивал взгляды всех присутствующих здесь, они давились слюной и жаждой обладания этого роскошного и молодого мужчины. После заката впервые за год в спальне императора были слышны стоны и крики разгорячённых тел. Они не прекращались до самого утра, прерываясь лишь на бокал вина и постельные прелюдии к большой игре, именуемой в народе как просто секс. – Минтор, пошёл прочь. – Ваше величество, что-то не так? – Ты, мне надоел! – Как же так? – Я думал, что при свой красоте и уверенности, ты чего-то стоишь в постели. Оказалось ничего. Проваливай, и не вздумай болтать, иначе сошлю тебя на рудники к двардам. Может там, на что сгодишься, – ответил Томайс. – Но я... Как же так? – Прочь! Не порти мне настроение с утра и не свети тут своим задом больше не куплюсь на него. Тот выскочил из спальни императора, обнаженным прихватив свою одежду в руки. Он так надеялся, что был опытен и безупречен и император сразу влюбится в него и начнет желать лишь его по ночам. А вышло вот как. После этого провала с ним перестанут общаться, и он потеряет свой статус ловеласа. Надо скрыть эту ночь. Сделать так, что бы слухи ни поползли по двору. Он их просто не выдержит, сойдет с ума. На завтрак он не явился, попросив слуг передать, что он не здоров. Обед доставили ему в спальню, а от ужина он и вовсе отказался. Забился в свою комнату как в скорлупу и сидел там несколько дней. Страх что он выйдет из нее, и все будут показывать на него пальцам и шептаться за его спиной, заставил просидеть в спальне невылазно. Но жизнь во дворце продолжалась и, переждав несколько ночей, император выбрал себе новую разовую игрушку, затем следующую, сведущую, следующую. А про первую неудачу герцога Минтора все уже и забыли. Его появление прошло нормально, никто и не заметил его недельного отсутствия. Жизнь кипела, сплетни расползались. Обсуждали всех и каждого, кто провел ночь в спальне императора и больше там не задержался. Оставшиеся хотели тоже использовать свой шанс. А вдруг? Приглашения ждали с опаской и трепетным замиранием сердца. Но время шло, а тот единственный так и не появился! Тем временем новая империя набирала обороты, росла, ширилась и богатела. Томайс оказался не плохим правителем и приумножал начальный капитал дарованный Повелителем. Родились первые дети, строились дома, и все текло своим чередом. Император не только развлекался с местной знатью, по ночам, а тщательно вникал во все тонкости правления и экономики своей Империи. Сам прочитывал налоги и стремился сделать их такими, что бы разумные не голодали, а прибыли росли. Его считали честным и справедливым охотно шли на суд решать спорные вопросы с друг другом. Как судья Томайс вникал в тонкости разбираемого дела и решал их по совести – честно. Им восхищались не только как красивым мужчиной, но и как толковым правителем в первую очередь заботящийся о разумных, а уж потом, о казне Империи. Все это далось не просто. Он учился, вникал, не боясь задавать вопросы советникам, но окончательное решение принимал сам. Прошел еще один год. Не было недовольных, бедных. Империя пересекла рубеж среднего достатка и начала свой путь к процветанию. За два года своего правления Томайс прошел путь от новичка с наставниками до Императора. Теперь на приемах и аудиенциях он чувствовал себя уверенно и расслабленно. Прошел первый страх, и обязанности правителя уже не так давили на плечи. Трудно дались ему эти два года. Но он учился и не собирался останавливаться на достигнутом. Совершенствовался и намечал цели шел к ним стараясь доказать Повелителю что он не зря остановил на нем свой выбор. Сам же больше не связывался с ним, не помогал советом, не объяснял не разрешимое. Давая возможность искать самому, находить выход из тупиковых ситуаций. Прошло еще три года. А Повелитель словно забыл о нем. В Империи было построено три храма и из всех Древних поклонялись только ему Повелителю Тьмы и Хаоса. Молились и приносили жертвы прося даровать им, покой и силу. А посему Империя была темным государством. Все разумные были объединены, а не разделены на отдельные королевства. Это сгладило межрасовые конфликты, а жители получили равные права и налоги. Драконы были Хранителями мира, как и у других миров их, освободили от налогов и позволили охотиться в лесах. Они по-прежнему оставались сказочными персонажами, о которых мало кто из разумных что знал. В этом мире их вблизи никто не видел. Да они иногда парили в небе, облетая территорию мира, но никто не связывал их появление в воздухе с бедой. Наоборот считалось, увидел живого дракона в небе это к удаче и богатству. Многие смельчаки и охотники за приключениями отправлялись на поиски их гнезда, что бы близко увидеть живого дракона. Но не один из них пока их не нашел. Может они жили высоко в горах и туда просто не добраться без крыльев? А может они использовали драконью маскировку? Ответы на эти вопросы так не были найдены. Грифоны были обучены, лишь переносить путников от города до города. От деревни до деревни. До их разума не могли пробиться даже сильные эмпаты. Они поддавались лишь дрессировки, а общаться с людьми как драконы не могли. Это подтвердило догадку, что они просто крылатые животные, а не разумная раса. Ведь что бы общаться они должны быть хоть чуть разумными. Ну и ладно они делали свою работу, отлично размножались в неволе и то хорошо. Сокращали путь, спасали от разбойников на дорогах, и это было не малым прорывом в небесных просторах. Ах, да разбойники, куда же без них? Они были, есть и будут, пока существуют миры. Всегда найдется кто-то, кто не захочет честно работать и жить как все. Легкая добыча манит и зовет разумных обещая сделать их богатыми до конца дней своих. Только вот полеты на грифонах обломали им все ремесло. Пусть они были дорогими, но в первую очередь безопасными. Даже купцы нанимали сразу по три четыре грифона и грузили их сумками с товаром для переброски груза с одной точки в другую. Подсчитали что это выгоднее найма наемников. Лучше сделать несколько дорогих перелетов за то и жизнь, и товары в целости и сохранности. Лунные эльфы были единственными, кто почитал своих Древних. Они светлые и в темной Империи были скорее исключением и мирными соседями. Они жили отдельно от остальных разумных в лесу, граничащем с горами. И их территории были окружены ничейными пока землями. Эльфы никогда не появлялись в имперских городах, хотя налоги платили Императору исправно. На этом их общение с другими разумными и заканчивалось. Раз в месяц приезжали трое сборщиков налогов и несколько эльфов выносили им на оговоренную сумму налогов вещи и кожи животных. Товары были различными от кожаной одежды и обуви до луков и украшений. Товар был ходовой и имперцы с радостью забирали его, и сразу по прибытию в столицу пускали в магазины, не забыв сорвать еще и налог на эльфийские изделия. Получая дополнительную прибыль. И все были довольны. Живя отдельно, эльфы имели все, что нужно для жизни не покидая своих территорий. Как у них это получалось известно только им. Их образ жизни, своя религия и обычаи не приносили дисбаланс в Империю, поэтому не преследовалась и не нарушалась их жизнь. Томайс решил пусть живут, как хотят, только не приносят разногласия в целостность Империи и не затевают войны. У них тоже не было эльфиек но и рождаемость не падала а значит, они нашли способ продолжать свой род иначе чем в других мирах. Из истории миров известно, что лунные эльфы могут выращивать потомство из ростков (прямо как в земной сказке "дюймовочка"). Это их секреты и их магия. Они ее охраняли и берегли от чужаков. Но раз в мире запрет на женщин наложен Древним то и рождались у них тоже только эльфы мужского пола. Дома они выращивали из корней древа Жизни – эльваны древа – дома. Но если погибнет древо Жизни, погибнет и весь их выращенный лес. Странно возле центрального древа обычно вырастали могучие деревья, в которых жили дриады – защитники, в этом мире появлялись воины – дриады. То есть мужского пола. Они обычно и составляли войска лунных эльфов. Либо их магия адаптировалась под этот мир либо они сами, вмешиваясь не нарушали волю Древнего под чьим покровительством жили в этом мире. Томайс так и не выбрал себе фаворита за пять лет, он переспал со всеми, с кем хотел по одному разу, но не остановил свой выбор ни на ком. Правда ему нравился один паренек, но он был юн и робок. Ему едва исполнилось шестнадцать. Он был словно бутон розы еще не раскрывшийся полностью, но уже по-детски красив и нежен. Робкий постоянно смущался в присутствии повелителя, что-то ронял, краснел и заикался. Его звали Тайнас. Да он был как тайна: юная, неизведанная и притягательная. Рост не более ста семидесяти, хрупкий, изящный, привлекательный. Блондин его спирально вьющиеся волосы опускались ниже талии и всегда были распушены. Лишь сверху сплетены в косу, что обвивала его чудную головку вокруг и не давала падать волосам на лицо. Огромные медовые глаза обрамлялись длинными, пушистыми ресницами. Он обводил глаза черной подводкой и от этого они казались еще больше. Маленький курносый носик придавал лицу эффект удивления. А пухлые губы красивым изгибом дополняли все это еще юношеское совершенство. Да он напоминал Тому Повелителя, но он был далеко и, похоже, вообще забыл о своем смуглом императоре. А этот был рядом, совсем близко только помани. Почти ребенок, но возбуждал непреодолимое желание, вызывал похоть и страсть. Император старался держаться от Тайнаса подальше и не оставаться с ним наедине. Но приглашал на все балы и праздники и позволял вместе со всем двором оставаться после ужина в холле у камина и пить вино. Каждый вечер, проклиная себя за это. Он был сыном герцога Фимона и имел полное право крови, находится в свите императора. – Тайнас'Фимон, вы сегодня прекрасно выглядите, – шепнул он ему на ухо. Тот растерялся, смутился и выронил бокал с вином. – Простите, ваше величество, я не нарочно. – Полно, солнышко, ты такой лапочка, когда смущаешься, – ответил Том. – Он неуклюж. Его нужно выпороть за это. Смотрите, он забрызгал ваш белый костюм, милорд! – сказал кто-то из свиты. – Подросткам не место среди взрослых мужчин. Вино пить тем более вредно! – поддакнул кто-то еще. – Хватит! – рявкнул император! – Он будет находиться там, где я. Прошу запомнить с сегодняшнего дня я объявляю его своим официальным фаворитом. Относитесь к нему как положено теперь по его статусу! Перенесите его вещи в смежную с моей спальней комнату. "Зачем я это сказал? Я не собирался. Да в брак можно вступать в Империи с четырнадцати лет но... Придется выкручиваться"... – Выскочка! – Малолетка! – Строил из себя недотрогу! – Обскакал всех! И сразу в дамки! – шептались все вокруг. Тай покраснел как вареный рак, опустил глаза и весь сжался. Но император не обращая внимания на остальных, схватил фаворита за руку и утащил из холла. Тот не сопротивлялся и шел туда, куда его вели. Том привел его в свою спальню и запер дверь. – Раздевайся! Тот еще больше покраснел и стал возиться с застежками, пуговицами. Руки не слушались, он возился, возился... – Быстрее! От этого крика и вовсе потерял сознание. Очнулся голым в постели укрытым одеялом. Рядом лежал император лишь в одних штанах. – Солнышко, не пугай меня так больше. – По-сссто- ра- ююсь. – Ты, дрожишь. Тебе холодно? – спросил император и коснулся его плеча. Парень дернулся и отодвинулся. – Боишься? – Даааааааа. – Я такой страшный? – Милорд, вы кра-сси-вы-й! – Тогда чего, ты дрожишь? И шарахаешься от меня? – Нннезнаааю! – Я тебя не съем, а лишь поцелую. – Не надо, я прошу... Я не хочу! Но Том его все равно поцеловал. Нежно-нежно. Тай не отстранился, а прислушался к себе: "не больно, наоборот приятно. Его всегда пугали, что первых несколько раз всегда очень больно. Может это не все? Боль будет позже"? Томайс обнял юношу и прижал к себе. – Что же мне с тобой теперь делать, солнышко? – Бросить как всех остальных, – неожиданно для себя и без заикания сказал Тай. – Почему? – Милорд, всех бросает, кто хоть раз был в его спальне. А чем я лучше других? – Всем. Даже в том, что не хватаешься за шанс стать вторым лицом в Империи. – Так мне это не нужно, – ответил Тай. – Почему? – Не люблю командовать, управлять, писать законы, отвечать за других. – Это значит что ты настоящий, а не лживый интриган. Другой бы льстил, предлагал бы себя, крутил задом, а ты хочешь, что бы я тебя выбросил? – Да. Они меня убьют! Отпустите а? Скажите что пошутили, что бы их позлить. Сделали мне больно и выгнали как всех остальных. – Нет! Я не позволю обидеть свое солнышко. И про какую боль, ты говоришь? – Ну, мне рассказывали что когда..., ну в спальне..., с мужиком это больно! Очень-очень больно! – Ах, ты, про секс? – спросил Том. – Да, милорд. Отпустите, пожалуйста! – попросил Тай. – Солнышко, какой ты у меня еще маленький. Я никуда тебя сегодня не отпущу! И обещаю не делать ничего кроме поцелуев согласен? – Это как только что? – Да. Ведь было не больно? – поинтересовался император. – Я не распробовал. – Вау, тебе начинает это нравится. Давай я научу тебя быть нежным. Ответить ему не удалось, его губами и ртом завладел Томайс. Они целовались до тех пор, пока Тай не стал робко и неумело отвечать императору. – А завтра, вы меня прогоните? Бросите? – не унимался парень. – Нет, солнышко, не завтра и даже не послезавтра. Теперь ты мой пока мне не надоешь. Твоя комната теперь вон за той дверью. Завтра перенесут туда твои вещи, а спать ты будешь тут со мной. – Может не надо? Они меня ненавидят и еще отравят. – Не посмеют. Теперь ты можешь отдавать им всем приказы, и они выполнят, хотят этого или не хотят. Ты должен всегда следовать за мной слева и присутствовать на всех приемах и балах. В тронном зале сидеть слева возле моих ног и многое другое. Завтра к тебе после завтрака придет учитель этикета и обучит всему, что должен знать и уметь фаворит императора. – Ладно. – А теперь поцелуй меня и будем спать. – Правда? Ничего больше? – Да, солнышко, ничего. У нас впереди еще много времени. – Тогда я только за! Поцеловав императора, парень заснул, улыбаясь ведь не сегодня, а может и не завтра ему сделают очень-очень больно. Может он раньше надоест милорду и тот его не тронет вовсе. А целоваться ему понравилось и даже очень. Император отлично целуется, это знают все ну или почти все. Томайс долго не мог заснуть и все думал о том, что ему делать теперь с этим улыбающимся и сопящим чудом, что так внезапно свалилось ему на голову? Назначить его своим фаворитом было импульсивным решением, но оно принято и надо с ним жить дальше. Ведь он хочет его даже прямо сейчас, а не сделал ничего с этим мальчишкой. Он погладил его по голове. Хочется трогать, ласкать это тело, а он лишь смотрит и обнимает. Усилием воли он загнал желание глубоко в себя и, уткнувшись носов в волосы Тая, заснул. Снилась ему горячая и жаркая ночь с этим красавцем, стоны и крики он срывал лишь во сне. Это был замечательный сон, и хотелось, что бы он продолжался, продолжался... Но утро по законам природы прервало эту чудесную сказку, но рядом спал тот, кто когда-нибудь сделает эту сказку былью. А пока он просто поцелуем разбудил Тая. – Доброе утро, солнышко! Со сна он выглядел таким милым, взлохмаченным и не проснувшимся. – Доброе утро, милорд. – Правило номер один: когда мы в спальне одни называй меня просто Том. Скажи! – Том, как можно вы же император, а я лишь сын герцога? – возмутился Тайнас. – Теперь ты получил статус фаворита и когда мы одни без свиты и слуг называй меня просто Том. – Хорошо, милорд Том. – Без милорда. Том, – приказал император и снова нежно поцеловал парнишку. – Тоооом... – Отлично получилось. Беги в душ в той твоей комнате, а я в этот и вместе пойдем на завтрак. Пока ты спал, я слышал, слуги принесли твои вещи. – Вместе? – Да теперь мы везде должны быть вместе, – ответил Том. Позже они спустились к завтраку, и все взгляды были устремлены на них. Ну, счастьем они не светились, а вели себя как обычно. Тай опасался насмешек и шепота за спиной, но их не было. Теперь все заискивающе смотрели ему в глаза и почтенно обращались к нему: – Милорд, Тайнас, вы сегодня отлично выглядите. Как спалось? Как ваше здоровье? – Спасибо. Все хорошо. – Вот видишь, солнышко, зря ты боялся. Теперь они будут целовать тебе руки и ноги, лишь бы ты считал их своими друзьями, – сказал Томайс. – Мне все равно неловко. Они лгут и лицемерят! – Я знаю, солнышко, привыкай видеть их фальшивые улыбки и продолжай не доверять ни кому кроме меня. Тай по-прежнему смущался, краснел и терялся. Хоть и император держал его за руку весь день и мило ему улыбался. На уроке дворцового этикета в роли фаворита и вовсе посадил его к себе на колени. Он мало что услышал или запомнил, ерзал без конца, смущался и был красный как бурак. К ночи чуть стоял на ногах от усталости и двойственности положения. Еле хватило сил принять душ раздеться и лечь спать. Тай отрубился сразу как голова коснулась подушки. Император вздохнул, поцеловал парня в висок, лег рядом прижал его к себе и тоже заснул. Утро началось с обычного распорядка: подъем, душ, завтрак и конная прогулка по парку с наставником, но только уже втроем. – Милорд, вы не выглядите счастливым. Что малыш Тай разочаровал? – спросил Атави когда они сидели на берегу вдвоем а фаворит бросал камушки в озеро. – Как тебе сказать? – Честно! Ведь мы друзья. Пять лет подряд мы всегда болтали обо всем без секретов во время наших конных прогулок. – Даже ходили слухи, что мы с тобой любовники. Честно? – Угу! – Я с ним не спал, – честно признался Том. – Вот дела! Две ночи подряд? Про вас уже болтают разное даже слуги и те решают, в каких позах вы его имеете, а вы не спали! – Так вышло. – Хм. – Ну его испугали, что будет больно, очень-очень. Вот я и боюсь до него дотрагиваться. Ведь, правда, больно. Пока мышцы растянутся под объём, привыкнут, а я не маленький боюсь порвать. Ведь если этот первый раз осядет в мозгу болью, то его потом не убедишь, что дальше позже будет приятно. Напугаю, искалечу психику он ведь почти ребенок. – Подросток. Сами же подписывали законы о браке с четырнадцати лет. Молодой, здоровый, выдержит и разрывы и боль. – Я так не могу. Ведь он начнет вырываться придется брать силой. Как подумаю об этом, так просто позволяю ему заснуть. И все, – рассказал правду император. – Даже не знаю что посоветовать... – Солнышко, иди сюда, что ты там один стоишь. Не замерз? – Нет, милорд, не замерз. Красота какая вокруг. Можно мне и завтра с вами сюда приехать? Пожалуйста, пожалуйста. – Ну что, Атави, возьмёшь себе еще одного ученика? – А, ты, послушный мальчик? Все приказы императора выполняешь? – Да, – ответил Тай. – А в постели? Делаешь ему хорошо? – спросил Атави. Парень засмущался и покраснел, не зная, что ответить. – Солнышко, что молчишь, отвечай. – Я не знаю как. – Ваше величество, не прогуляетесь вокруг озера? А я с новым учеником один на один урок провести хочу. – Как скажешь наставник. Только не пугай его сильно. – Милорд, верну солнышко, еще ярче светить будет, да и греть научу. Император немного погулял, постоял на другом берегу наблюдая как меняется цвет лица Тая с белого на розовый, а затем на огненно-красный. Зная, что Атави не детские сказки ему рассказывает, решил спасать парнишку и пошел прямо к ним. – Малыш, все запомнил? – Да. Это правда, не противно? Все так делают когда любят? – спросил Тайнас. – Да, солнышко. И что бы сегодня же ночью доставил ему наслаждения. Понял? – Да. – Не слышу. – Да! Да! – Сколько страсти в крике, Ави, чем ты его так завел? – спросил подошедший Томайс. – Он говорит, что урок усвоен и ночью будет опробован, да, малыш? – Да. – Тогда я готов каждое утро брать тебя и твоего покровителя на конные прогулки. – Ура! – крикнул Тай. – Тренировки, малыш, тренировки не только в езде на лошадях, а в сегодняшнем уроке тоже. – Попробую. Вернувшись во дворец, император занялся своими делами, а Тай всюду следовал за ним. Он был задумчив и рассеян и на вопросы Тома отвечал невпопад. После вечерних посиделок в холле с бокалом вина совсем раскис. Оказавшись в спальне императора после душа, быстро прыгнул в постель и притворился спящим. Том понял, что волнует сейчас парня, и не слова не сказав, просто лег рядом. Какое-то время ничего не происходило, потом Тай придвинулся и скользнул губами по шее императора. Лизнул горошинку и языком проделал дорожку вниз до пупка. Накрывшись одеялом с головой, пряча так свое смущение и не опытность. Опустился еще ниже и начал свой исследовательски – познавательный поход. Вскоре хриплые и тихие стоны Тома доказали что поход удался. Вкус похода оказался не то что бы противным, скорее не обычным. Но не все так плохо как ему говорили придворные мужчины. Сверкнув глазами в темноте, он осторожно лег рядом с императором. Тот обнял его и поцеловал в шею. Завтра будет виден след от этого поцелуя, пусть. Рука Тома скользнула вниз, и он почувствовал, что парень тоже желает разрядки. Сначала осторожно, медленно он провел рукой вверх-вниз, потом увеличил скорость ритма, двигал, двигал, пока его фаворит не подтвердил вскриком и обильным извержением, что разрядка наступила, а вместе с ней и пришел первый опыт. Что почувствовал при этом Тай, осталось загадкой. Сейчас он лежал головой на груди императора и выравнивал дыхание. – Тай... – Что все было так плохо? – Было великолепно! Ведь все пять лет я ждал, тебя! – Не жалеешь, Том? – Ты, назвал меня Том! Нет, солнышко, не жалею. Из всех кто меня окружает ты, лучший! – сказал император. – Но я ничего не умею, тыкаясь как слепой котенок боюсь сделать что-нибудь не так. – Мы вместе научимся! Ты, готов к обучению? Медленно постепенно год за годом мы научимся понимать друг друга без слов, – сказал Том. – Готов! Даже вытерплю любую боль, только не бросай меня теперь, ладно? – Не брошу! Брак обещать не могу, но нежность, страсть обещаю! – Мне большего и не нужно. Принцем быть не хочу! – Мы будем вместе столько, пока один из нас не решит уйти, – сказал император. – Да будет так, милорд. – Ах, мелкий... Том, повтори! – Том! Томас! Томик! – Тай, наверно сам Повелитель послал мне тебя. Спасибо! Пять лет я был одинок, а теперь у меня есть, Ты!