Порванные карты

Он открыл глаза и сразу понял, что что-то не так. Вокруг стоял полумрак, разгоняемый лишь одинокой свечой на столе посреди небольшой комнаты. Инстинктивно проверил свои запястья — нет, он свободен, уже что-то. В этом доме ему слишком часто доставалась роль «пленника», отчего у него стали появляться весьма странные мысли. Поднялся с пола и заметил на столе, около которого очнулся, рядом со свечой большой осколок зеркала и записку. Дрожащими руками поднял ее и прочел: Раз… Один из них покинул нас. Два… Их крик не заглушит слова. Три… Теперь на себя посмотри. Оторвавшись от необычных стихов он поднял осколок и поднес отражающей стороной к лицу. Все тот же Вару, которого он знал. Те же лохматые зеленые волосы. Те же очки. Однако что-то в нем изменилось. Что-то было не так. Может, эта странная ухмылка на лице? Но он не улыбался. Он вернулся к записке. Четыре… Улыбайся чуть шире. Пять… Ты заставишь страдать. Шесть… Ты грехи свои взвесь. Семь… Вместе против систем. Восемь… Их мнения не спросим. Девять… Ты знал меня в гневе. — «Что за бред?!» Он отбросил записку и только тут заметил, что весь пол был завален мешками. Он взял со стола свечу и осветил их получше. Нет… Не мешками… От увиденного его сердце едва не остановилось. На полу лежали его друзья. Все они здесь: и Зонтик, и Пик, и Куромаку… Здесь же были и дамы. Все они были мертвы. В руках клоны держали свои карты, разорванные на две части. Их лица были искажены гримасой боли. — Боже… — Он не узнал свой голос: хриплый, грубый и прозвучавший на октаву ниже ожидаемого. На лбу каждого тела была нацарапана цифра. Зонтик — 1, Габриэль — 2… Стоп! Он подобрал записку и снова прочитал текст. — «Раз… Один из них покинул нас.» — прочитал он вслух. Внезапно чужие воспоминания нахлынули на него. " — В-в-вару?.. Ч-чт-то ты д-делаешь?.. В-вару!.. Голос Зонтика затих, кровавая пелена застлала глаза, а дальше — тьма… " — «Два… Их крик не заглушит слова.» Новые воспоминания. На этот раз — Габриэль. — «Три… Теперь на себя посмотри.» Эмма. — «Четыре… Улыбайся чуть шире.» Николь. — «Пять… Ты заставишь страдать.» Ромео. Дальше он не смог. Не выдержал ужасных воспоминаний. Нет, это не он, это не он сделал это! Его разум просто отказывался в это верить. Да, они издевались над ним, да, запирали здесь, но позже всегда извинялись, так что он просто не мог таить на них обиду и злость дольше пяти минут. Он просто опустился на колени и заревел от безысходности. Все… Все они теперь мертвы, но он не хотел так думать. Он не хотел, чтобы так все обернулось. — «Шесть… Ты грехи свои взвесь.» — прошептал незнакомый голос прямо над ухом. Воспоминания сами нахлынули в его разум. Пик. Его король пал шестым от руки… Но не его. — Кто здесь?! — «Семь… — было ему ответом. — Вместе против систем.» Куромаку. Этот клон, вечно портящий его пранки. — «Восемь… Их мнения не спросим.» Хелен. Было больно вспоминать, как она умирала, но это слишком сильно отпечаталось в его памяти. — «Девять… Ты знал меня в гневе.» Данте. Голос оборвался. В наступившей тишине было слышно, как громко, но жутко медленно билось сердце Вару. Будто и он сам умирал. — Ты не дочитал. Позволь я продолжу? — тот же голос, но уже намного ближе. Вару лишь слегка повел головой, не в силах как-либо совладать с собой. — «Десять… Прошу, уравновесся.» Новые воспоминания. Феликс. — «Одиннадцать… Не можешь двинуться.» Клео. — «Двенадцать… Начинаешь задыхаться?» — Боже, хватит! Вместо ожидаемого джокера в памяти появился сам Федор. Синее, почти фиолетовое лицо и синяки на шее говорили о том, что его душили. Стеклянный взгляд, устремленный в никуда и наполненный ужасом, цифра 12 на лбу… — Тринадцать… — услышал он за спиной, а затем понял, что встал, взял осколок зеркала и поднес его к своему горлу. — Нам с тобой пора прощаться.