(Не)настоящая жизнь

***

Все это уже было: изучение карты кампуса, выбор предметов, мысли о том, кто окажется соседом по комнате, волнение, предвкушение чего-то нового. Стайлз умирал от желания поскорее оказаться в колледже, грезил вечеринками, сексом и даже отношениями. Он хотел избавиться от опеки отца, почувствовать себя взрослым, самостоятельным и просто наслаждаться каждым мгновением свободы. Не сказать, что ему это удалось. Он оказался тем ещё гиком, набрал кучу предметов и чаще тусил в библиотеке, чем где-то ещё. Большинство вечеринок проходило мимо него, но Стайлз не жалел. Учеба доставляла ему удовольствие, наркотиками и алкоголем он никогда не баловался, да и не хотел, а партнёра для секса, как оказалось, можно легко найти среди таких же, как он сам, одержимых наукой. Не доставало ему только финансов, особенно после того, как пришлось съехать из общежития и платить за квартиру, однако и эта проблема довольно быстро разрешилась: его взяли стажером в криминалистическую лабораторию. Радости его не было предела. Тогда он вообще вёл себя эмоциональнее, теперь же, после случившегося, у него как будто отключили практически все эмоции, оставив доступным только страх. Вся его несдержанность, болтливость, улыбчивость остались в прошлом, так же как и мечты о прекрасном будущем, планы и стремления. И все из-за одной единственной секунды, когда он повернул за угол и увидел то, чего не должен. Тот день был самым обычным: с утра — занятия, после — смена в лаборатории. На него свалили кучу бумажной работы, поручили провести несколько тестов. Он бегал по кабинетам, заполнял официальные нудные формы отчетов, рассылал их и отвечал на телефонные звонки — все, как всегда, ничего нового. Даже настойчивое желание отдела убийств получить результаты анализа ДНК не выбивалось из привычной картины. Стайлз, как и большинство сотрудников, часто задерживался, поэтому спокойно воспринял просьбу Адамса подготовить заключение поздним вечером, но сегодня, а не ранним утром завтра. Центрифуга закончила крутиться в полночь. В это время на этаже, кроме него и Адамса, уже никого не осталось. По крайней мере, так считал Стайлз, пока шел, сжимая в руке тонкую папку и прикидывая, успеет на последний автобус или нет. Если вызывать такси, то оставшуюся неделю до зарплаты придется питаться исключительно макаронами с сыром, завалявшимися в морозилке. Он перебирал в уме варианты, подумывал позвонить паре знакомых, которые вполне могли подобрать и подбросить его до дома, когда через стеклянную стену увидел незнакомого мужчину в деловом костюме, направившего на Адамса пистолет. Сначала Стайлз даже не сообразил, чему стал свидетелем, замер, не решаясь их прервать, с сожалением признал, что на автобус теперь точно не успеет, и собирался вернуться к себе, собраться, и после вновь идти к Адамсу за подписью. Потом до него дошло, что к чему. И тут же мужчина нажал на курок. Выстрел послужил Стайлзу сигналом к бегству. Он чудом не врезался ни в одну из стен и не перепутал повороты, пока нёсся в лабораторию, где и спрятался, поспешно забаррикадировав дверь и забившись в самый дальний угол, вызвал охрану и, спасаясь от паники, составил фоторобот убийцы. А дальше были часы допросов, опознаний, угроз и всего того, что заставило штат раскошелиться на программу защиты свидетелей. — Дженим, — маршал «зови меня просто Брейден» коснулась его руки, — ты все помнишь? — Да. — Если что-то ещё понадобится — скажи Крису. — Хорошо. — Все не так плохо. — Конечно, — усмехнулся он, не отрывая взгляда от иллюминатора. Его жизнь больше ему не принадлежала. Стайлз оставил все и всех, кого любил, лишился имени, «помолодел» на три года и был вынужден начинать жизнь с чистого листа. Скорее всего, он больше никогда не увидит отца, Скотта, миссис МакКолл, коллег по лаборатории, приятелей из колледжа, не сможет посетить могилу матери и быть по-настоящему искренним. До самой смерти ему придется представляться Дженимом Колтом, позабыв про Стайлза Стилински. Но он жив. Действительно, все не так уж плохо.

***

Брейден сдала Стайлза Крису, словно какой-то груз, и быстро растворилась в толпе. Крис проводил его до машины — огромный, новенький черный пикап сверкал на солнце и ничуть не радовал. В кузове стояли коробки с вещами, которых Стайлз никогда в жизни не видел, но список которых составлял с особой тщательностью. Все такое же новое, чужое, как и машина, и город, и будущая жизнь. Стайлз отвечал односложно на все вопросы, кивал, в конце пообещав быть осторожным и в случае чего звонить. Он сел за руль и всю дорогу до кампуса Северо-Восточного Университета старался не думать о своем одиночестве и страхах, поселившихся в голове после той ночи.

***

Решение организационных вопросов помогло отвлечься. Подписание бумаг, получение хаски-карт, подтверждение расписания, подробное объяснение, как найти нужное общежитие. И множество, огромное множество улыбок, на которые не получалось ответить, как Стайлз ни старался. Он считал себя хорошим актером, потому что умудрялся за дурачествами и смехом прятать боль, одиночество и чувство вины после смерти мамы. Теперь понимал, как сильно ошибался. Стайлз припарковался около нужного здания, неаккуратно заехав на тротуар, вышел из машины и замер около кузова, прикидывая, сколько времени потратит на то, чтобы отнести все вещи в комнату. Другим первокурсникам помогали родители и друзья. Они смеялись, обсуждали что-то. Посмотрев на них, Стайлз невольно вспомнил себя, такого же счастливого, взволнованного, бесконечно болтавшего. И отца, отвечавшего понимающими, говорившими больше слов, взглядами и улыбками. — Помощь нужна? Стайлз обернулся. Высокий кудрявый блондин, отчего-то с шарфом на шее, несмотря на царившую жару, ослепляюще улыбался ему, вызвав тошноту одним своим цветущим видом. Его захотелось послать куда подальше резкими, грубыми словами, чтобы никогда больше не подходил, но чемодан, три сумки и пять коробок сами себя не отнесут, а в одиночку придется раз шесть ходить туда-сюда. Поэтому Стайлз проглотил, готовый сорваться с губ отказ, заставил себя кивнуть и протянул парню руку. — Да, не помешает. Дженим. Тот сразу же пожал ее. — Айзек, — он с легкостью поднял коробку, насмешливо наблюдая, как скривился Стайлз, взяв свою и ощутив ее тяжесть, однако ничего по этому поводу не сказал. — Первокурсник? — Ага. А ты, очевидно, нет. Стайлз не хотел разговаривать, его больше интересовало содержимое коробок, чем-то, что могли ему рассказать. Он уже предвкушал, с каким удовольствием будет их открывать, разбирать и, скорее всего, ворчать, потому что Крис вряд ли учел его пожелания относительно вещей. — Очевидно, — Айзек усмехнулся, достав пластиковую карту, ловко повернул ее в пальцах, провел по замку и толкнул дверь. — Третий год. Стайлз представил, как мучился бы с собственной картой, наверняка не сумев с первого раза повернуть ее нужной стороной, и замер около лифта, с удивлением рассматривая холл. Диваны, кресла и несколько столов, стойка коменданта, огромная доска объявлений — все такое чистенькое, будто только купленное. Стайлз локтем нажал на кнопку вызова лифта, не в силах пока оторвать взгляд от двух пальм в кадках. В его прошлом колледже в крохотном холле можно было лишь увидеть пустые пивные бутылки и то, если спуститься очень-очень рано, до того, как появится уборщик. — Не обращай внимания. Через пару дней от этого порядка не останется и следа. Какой у тебя номер комнаты? — Триста девятнадцатый. Стайлз первым зашел в лифт. Здесь тоже было не обойтись без карты. В будущем из-за его рассеянности и забывчивости это принесет немало проблем. — Не повезло тебе с соседом, — поморщившись, Айзек провел картой по замку и нажал кнопку с номером этажа. — Джексон — тот ещё придурок, помешан на себе и чистоте. И самое главное — никого к себе не приводит и запрещает другим. За прошлый год у него было пятеро соседей. Парни предпочитали свалить в обычную общагу, лишь бы получить хоть немного свободы. Так что даже не пытайся притащить к себе девчонку. Стайлз кивнул на автомате, умалчав о том, что скорее потащил бы куда-нибудь парня, а не девчонку. Он знал об ЛГБТ-центре, на сайте колледжа весьма красиво написали о толерантности к сексуальным меньшинствам, призывая приходить на собрания и прочие мероприятия и просто забегать между занятиями. Только все это не означало, что здесь не учились гомофобы. И Айзек вполне мог быть одним из них. Что же касалось краткой характеристики Джексона, то пока ничего пугающего Стайлз не услышал. Его прошлый сосед, Пол, наоборот, постоянно водил к себе девчонок и парней и просил Стайлза где-нибудь погулять. За полтора года это порядком ему надоело и вынудило искать квартиру, что в свою очередь привело его к новой, фальшивой жизни. Они подошли к нужной двери. Стайлз отвлёкся на карту: вставил ее в замок одной стороной, затем другой, после перевернул и попробовал снова. Каждый раз мелькал, словно издеваясь, красный огонек. Стайлз подумал, что ошибся, проверил номер на двери — и убедился, что все верно. Айзек ехидно посмеивался, и с невероятной силой захотелось ему врезать или хотя бы уронить на ноги коробку, сделав вид, что случайно не удержал. Останавливало Стайлза лишь то, что после такого самому придется таскать оставшиеся вещи. Раз на пятый у него получилось открыть замок. Увидев зелёный огонёк, Стайлз глазам не поверил, поспешно толкнул дверь, пока она вновь не заблокировалась, прошел в комнату и осмотрелся. Две добротные, довольно широкие кровати, два стола — один завален вещами, другой свободен, два эргономичных кресла на колесиках, после долгого сидения на которых не заболит спина, два шкафа — на дверце одного висел светло-серый пиджак, другой был открыт и пуст. Стайлз поставил коробку около него, Айзек свою пристроил рядом. — Ничего себе! — Тебе повезло, — Айзек, встав у зеркала и придирчиво осмотрев себя, поправил шарф, — это элитный корпус. Здесь в основном живут родственники, дети основателей, попечительского совета и прочие богачи. Поэтому все, — он обвёл комнату рукой, — так. Отец Джексона, например, входит то ли в десятку, то ли в двадцатку лучших выпускников. Но об этом тебе сам Джексон ещё не раз расскажет, запомнишь. Стайлз отстранённо кивнул, рассматривая холодильник, кофемашину и блестящий шкафчик на стене, затем заметил дверь, толкнул ее и оказался в небольшой ванной комнате. Чем дальше, тем больше это место напоминало дорогой отель. Стайлз не удивился бы, узнав, что у них и горничные есть, меняющие постельное белье, полотенца и прибирающиеся каждый день. — У остальных все попроще, но не так уж плохо. Сам как-нибудь увидишь. — Ага, — вернувшись в комнату, Стайлз еще раз посмотрел на незаправленную кровать — матрас казался таким удобным, что его хотелось сию же минуту опробовать. Но не при Айзеке, да и постельное белье было бы неплохо застелить, а для этого его требовалось найти. — Кофемашина. Поверить не могу. — Это примочки Джексона, — Айзек насмешливо фыркнул. — На каждом этаже есть кухня, но Джексон же не может есть и готовить со всеми. Идем? — Ага. Стайлзу хотелось рассказать, что в прошлом колледже подобная роскошь могла всем только сниться. Им запрещали даже чайники в комнатах держать, а душевые и туалеты были общими, располагались на этаже, порой вызывая множество трудностей и проблем. Однако все воспоминания приходилось держать при себе и переваривать увиденное молча. Они шли по пустым коридорам, и Стайлз все отчетливее понимал, почему его поселили именно в этом корпусе. И к везению это не имело никакого отношения. Маршалы упростили себе работу, поместив его на территорию, где практически ничего нельзя сделать без использования карты. А так как остальные корпуса общежития ещё не перешли на эту же систему — выбрали этот, единственно возможный, где точно будет отслеживаться время его ухода и прихода. Погруженный в свои мысли, Стайлз пропустил вопрос Айзека, да и понял, что его о чем-то спросили, когда тот, забирая коробку из машины, выразительно приподнял брови, намекая, что ждет какого-то ответа. — Что? — переспросил Стайлз, закинув на плечо сумку. — Откуда ты? Его подготовили к подобным вопросам, заставили выучить легенду и несколько дней гоняли по ней, добиваясь автоматизма от его рассказа. Теперь, даже если его разбудят среди ночи и спросят подобное, он с легкостью соврет. — Хм-м-м, хочешь узнать, где я родился, вырос или школу закончил? Потому что это разные города, даже штаты! Мои родители были хиппи, конечно, ещё до того как я родился. Хотя насчёт мамы не уверен — она немного странная. А вот отец остепенился, носит только деловые костюмы. И весь такой, — Стайлз помахал рукой, делая вид, что подбирает слово, правильнее всего описывающее его отца, и чуть не уронил коробку, которую только-только взял. — Ох, о чем я? Папа! Он часто ездит по работе. Знаешь, типа героя Клуни в том фильме… Сейчас уже меньше, а когда я маленький был мы чуть ли не каждые полгода переезжали. Могли бы остаться на одном месте, папа бы просто приезжал между проектами, но мама не хотела надолго расставаться с ним. Так вот… черт, куда я дел карточку? Стайлз хлопал себя по карманам, с трудом удерживая коробку одной рукой, хотя прекрасно чувствовал и помнил, что засунул карту в правый передний карман. Просто надеялся, что за время поисков и долгого рассказа, по сути, не о чем, Айзек забудет о своём вопросе или сделает вид, что забыл, устав от такого количества ненужных подробностей. В принципе, так и произошло. К тому моменту, как они зашли в комнату, Айзек уже рассказывал о себе, о том, что родился и вырос в Бостоне, и в принципе это ужасно скучно. Стайлз только хмыкнул, потому что не мог испортить легенду, сказав, что сам такой же, и если бы в Бикон Хиллс был хороший колледж, то остался бы там, и, возможно, не влип в эту историю. В третий раз они сумели забрать из машины все оставшиеся вещи: Стайлз прихватил ноутбук, дорожную сумку и чемодан, Айзек закинул на плечо третью сумку и взял последнюю коробку. Едва они все это сгрузили на пол комнаты, дверь отворилась, и вошел, судя по всему, Джексон. Его яркая внешность, самодовольное выражение лица и дорогие шмотки сразу же бросились в глаза. Несмотря на свой рост — Стайлзу примерно по плечо, — Джексон как будто возвышался и над ним, и над Айзеком. И если бы не обстоятельства, Стайлз предпочел бы держаться от него подальше. — Какого черта ты делаешь в моей комнате, Лейхи? — резко спросил Джексон, положив солнечные очки и хаски-карт на стол. — Она не только твоя, Джексон, — равнодушно отозвался Айзек. — Он просто помог мне, — добавил Стайлз, тут же пожалев об этом. Джексон окинул его изучающим взглядом, хмыкнул и вновь посмотрел на Айзека. — Помог? Теперь выметайся. — Увидимся, Дженим. Стайлз кивнул, махнув рукой на прощанье, запустил пальцы в волосы, обдумывая, с чего бы начать разговор и стоило ли вообще его начинать. Но как только за Айзеком закрылась дверь, Джексон заметно расслабился, взглянул на Стайлза намного мягче и первым протянул руку, представившись. — Джексон. — Дженим, — Стайлз пожал холодную ладонь, неловко переступив с ноги на ногу. Джексон усмехнулся, рассматривая его теперь уже насмешливо. — Запомнишь несколько правил, Дженим, и мы поладим. Первое и самое главное: никого сюда не водишь. Хочешь потусить или потрахаться — ищи другое место. Коробки из-под пиццы, прочий мусор — выкидываешь сразу, грязные вещи не разбрасываешь. Увижу хоть что-то — носок, футболку, клочок бумаги — выкину, не спросив. Ванную за собой моешь, толчок — тоже, смывать не забываешь. В мою корзину для грязного белья свое не кидаешь. Мои полотенца, вещи, бритву не берешь. Всем остальным, что найдешь на полках и в шкафчике в ванной, можешь пользоваться. Но если забрал последнее — покупаешь. И мне плевать, где среди ночи будешь это доставать. То же касается продуктов, кофе, бумаги, картриджей для принтера. Стайлз кивал, как болванчик. Все требования были вполне разумными. Он уже мысленно составил список того, что первым делом накупит впрок, дабы избежать всевозможных ночных поисков, и сложит на хранение под кровать. — В письменном виде есть? На тот случай, если забуду. Как ни странно Джексон достал из ящика стола лист бумаги и отдал Стайлзу. Тот только удивленно моргнул, пробежавшись взглядом по тридцати семи пунктам памятки. — И держись подальше от Айзека, он тот еще псих. — Серьезно? Джексон брезгливо поморщился. — Какой нормальный человек наденет в такую жару шарф? Стайлз рассмеялся, впервые за долгое время открыто и искренне, невольно подумав, что, возможно, его новая жизнь будет не такой уж плохой.

***

Стайлз проснулся оттого, что с него сорвали одеяло, но не шелохнулся, лежал, уткнувшись в подушку, и ждал, что же Джексон сделает дальше. О том, что это мог быть кто-то другой, он даже не подумал. Хотя стоило. Но, в любом случае, у него под подушкой не лежало ни ножа, ни пистолета, и все, что Стайлз мог бы сделать — закричать, отпинываясь. Что даже в мыслях звучало смешно, не говоря уже о том, что не стало бы эффективным способом борьбы с убийцей. — Мы идем на пробежку. Если не встанешь сам — приму кардинальные меры, — спокойно предупредил Джексон. Стайлз приподнялся на локтях, недоверчиво посмотрел на него через плечо. Джексон, похоже, был настроен весьма серьёзно, только совершенно непонятно, зачем ему понадобилась компания. Как-то же бегал в одиночестве до этого. — Я не поленюсь притащить таз ледяной воды и вылить его на тебя, — добавил он и скрылся в ванной. Проверять это Стайлз не рискнул, поэтому встал, после того, как освободилась ванная, заглянул туда, быстро оделся и отправился вслед за Джексоном в промозглое Бостонское утро. От вчерашней жары не осталось и следа. Стайлз зябко поежился, натягивая на пальцы толстовку, бросил замученно-раздраженный взгляд на Джексона — тот только насмешливо фыркнул и побежал вперёд по узкой дорожке, петлявшей между корпусами. Стайлзу ничего не оставалось, кроме как следовать за ним. В столь ранний час кампус еще спал. Им встретилось всего трое заспанных парней в наспех натянутой одежде, выгуливавших крохотных собак, очевидно, принадлежавших их девушках, и один-единственный бегун — ещё больший фанатик, чем Джексон, потому что одет был в шорты и майку, насквозь мокрые от пота. Стайлз боялся представить, сколько времени уже бегал этот парень, и гадал, из-за чего же тот хмурился точь-в-точь как он сам, если все это ему, очевидно, нравилось. После первого круга вокруг парка Джексон свернул на небольшую улочку и начал самую странную в жизни Стайлза экскурсию. Он рассказывал обо всех зданиях, мимо которых они пробегали, показывал, где можно было неплохо и быстро перекусить, где предстояло долго ждать и куда лучше вообще не соваться, напоследок они зашли в кафе, позавтракали и вернулись к себе в комнату. Естественно Джексон первым отправился в ванную. Стайлз, воспользовавшись тем, что остался один, рухнул на кровать, закрыл лицо ладонями и, сосредоточившись, попытался хоть немного упорядочить мысли. События вчерашнего дня и сегодняшнего утра, главным героем которых являлся Джексон, никак не хотели укладываться в голове. Сложно не анализировать его поведение. Он не казался милым парнем и, скорее всего, им не являлся. Однако со Стайлзом по непонятным причинам вел себя весьма дружелюбно. Если бы подобное произошло в «прошлой жизни», Стайлз бы решил, что ему усыпляют бдительность для того, чтобы впоследствии жестоко разыграть. В этой же — он не знал, о чем думать, что предполагать. Явной угрозы Джексон точно не представлял, иначе его не выбрали бы соседом, что же касалось остального — следовало, видимо, немного подождать, чтобы в этом разобраться. Или забить, спокойно плыть по течению, оставив все расследования и подозрения тем, кто должен этим заниматься. Второй вариант определенно был заманчивее, но не в духе Стайлза. Он предпочитал действовать, докапываться до сути и успокаиваться, только получив результат. Раньше. Так Стайлз поступал раньше. Теперь его сковывали страхи. И, прислушавшись к ним, он решил не высовываться, придерживаться придуманного образа и не расслабляться.

***

Благодаря экскурсии Джексона, Стайлз быстро нашел нужный корпус, а там уже не составило труда разобраться в хитросплетениях коридоров, лестниц и практически вовремя добраться до аудитории. Спешить ему пришлось из-за не понравившейся одежды. Он трижды переодевался, пока не нашел устраивающий его вариант и все равно испытывал неудобство, будто надел чужое. Все, абсолютно все вещи были не в его стиле. Одно то, что у Джексона джинсы той же марки, говорило о многом. Про размер новой одежды Стайлз вообще не хотел думать. Он точно помнил, что указывал свой, но Крис купил все на один, а то и два меньше. Не удержавшись, Стайлз написал ему сообщение, «поблагодарив» за это, просто потому, что больше никому не мог пожаловаться. Список контактов его телефона был печально мал и состоял сплошь из маршалов, приглядывавших за ним. Остановившись у входа, Стайлз осмотрел практически заполненную аудиторию, в поисках свободного места, заметил парочку и начал спускаться к ним, поглядывая себе под ноги, а не по сторонам, о чем мгновенно пожалел, услышав громкий окрик: — Дженим! Он вздрогнул, поднял взгляд и обнаружил радостно скалящегося Айзека, снова в шарфе, правда, в другом. Рядом с ним сидела блондинка с длинными, спадающими крупными локонами на плечи волосами в безумно короткой юбке и кофте с таким глубоким декольте, что Стайлзу, абсолютно равнодушному к девушкам и их прелестям, стало неловко даже смотреть в ее сторону. — Иди к нам, — продолжил Айзек. Девушка, прикусив алую губу, пододвинулась, освобождая ему место. Стайлз попытался придумать вескую причину для отказа, но не смог. Никаких знакомых, к которым можно сбежать, у него не было. Поэтому тяжко вздохнув, он сел на самый край скамьи. Девушка, опершись локтем на стол, рассматривала его, так внимательно, словно оценивала товар на аукционе. — Меня зовут Эрика, а тебя, как я понимаю, Дженим, — произнесла она. Стайлз кивнул, доставая из рюкзака тетрадь и карандаш и изо всех сил стараясь не показывать, насколько неприятно ему оказаться объектом чьего-либо интереса. Эрика не отворачивалась, даже не пыталась вести себя чуть деликатнее: покусывала нижнюю губу, проводила кончиком пальца, будто невзначай, по краю выреза кофты и смотрела все более приглашающе. — Как прошел вечер? Джексон сильно доставал? — с ухмылкой поинтересовался Айзек. — Да нет, все было нормально. Айзек недоверчиво изогнул бровь, Эрика придвинулась чуть ближе, положила руку Стайлзу на бедро, немного наклонилась к нему, будто хотела сказать что-то на ухо, но вместо этого жарко выдохнула. Он ошеломленно моргнул, смотря с невероятным удивлением на пальцы с ярко-красными ногтями — подобного с ним еще ни разу не случалось, никто настолько откровенно не предлагал себя ему. Обычно все происходило спокойнее: разговор, во время него прощупывание почвы и постепенное сближение. Никаких наскоков, никакого спонтанного секса в туалете клуба после краткого танца. Стайлз всегда хотел быть уверен в том, что удовольствие не повлечёт за собой проблем, если не на сто процентов, то хотя бы на шестьдесят-семьдесят. Спасибо отцу, шерифу, не скрывавшему от него всей правды жизни, рассказывавшим без прикрас, к чему могла привести неосмотрительность и легкомысленность. — Ты не могла бы убрать руку, — с трудом сдержавшись, чтобы не сбросить ее самому, попросил Стайлз и смущенно улыбнулся. — Конечно. Оставим до вечера? — Эм-м-м… Стайлза бросило в жар, он не знал, насколько впишется в его новый образ откровенная грубость. Эрика едва не облизывала его взглядом, прижимаясь слишком близко. Это нервировало, раздражало и немного пугало. В свою нереальную привлекательность он не верил, стать зарубкой на чьей-то кровати тоже не хотел. На языке крутились резкие слова, Стайлз уже приготовился их озвучить, когда заметил в первом ряду пустое место рядом с тем самым бегуном, которого видел утром. Решив, что хмурый парень точно не станет приставать средь бела дня в полной людей аудитории, Стайлз собрал вещи и, скомкано извинившись перед Эрикой и Айзеком, быстро сбежал по ступеням вниз. — Здесь свободно? — уточнил он. — Да, — ответил парень, не отрываясь от своего телефона. Стайлз выдохнул с облегчением, бросил на стол тетрадь, уселся, пристроив рюкзак в ногах, и случайно задел коленом бедро парня. — Извини. — Ничего, — тот, наконец, удосужился посмотреть на него. Стайлз в буквальном смысле лишился дара речи. Если еще секунду назад ему хотелось поделиться тем, насколько трусливо он сбежал от вешавшейся на него Эрики, то теперь не находилось ни одного слова. Он мог только ошеломлённо, совершенно неприлично рассматривать лицо парня. Аккуратно подстриженная щетина натолкнула на неприличные мысли, острые скулы и нос навеяли сравнение с хищником. Его глаза заворожили своей яркостью и цветом — невероятным зеленым с крапинками желтого и карего, — а мягкий взгляд вызвал желание поделиться всеми своими бедами, страхами. Стайлз медленно моргнул, заметил понимающую усмешку и, смутившись, отвернулся. — Дерек. — Дженим, — представился Стайлз, украдкой посмотрев на него. — Приятно познакомиться, Дженим, — с улыбкой произнес Дерек и отвернулся. Стайлз не знал, что сказать, но, к счастью, этого и не потребовалось. В аудиторию вошел преподаватель, и началась лекция.

***

Во время лекции Стайлз старался сосредоточиться на словах преподавателя, вещавшего о том, что историю необходимо знать всем, перечисляя известнейшие всем истины об избегании в будущем ошибок прошлого — скука смертная, ничуть не помогавшая отвлечься от соседства с Дереком. На него хотелось просто смотреть с глупым выражением лица, подперев щеку рукой, о том, чтобы поговорить — даже речи не шло. Стайлз боялся рта раскрыть, опасаясь и сболтнуть лишнего, и, наоборот, бессвязно «мычать», не в состоянии связать двух слов. Подобного с ним ещё не случалось. Как правило, он болтал всегда и везде, ему сложно было заткнуться, а не выдавить из себя что-нибудь связное. Он сидел, сведя колени, практически не шевелился, чтобы случайно не задеть Дерека. Собственное поведение и состояние невероятно бесило. Стайлз дождаться не мог окончания лекции, чтобы сбежать, поэтому стоило только преподавателю объявить, что все свободны, покидал в рюкзак свои вещи и унёс ноги подальше от Дерека, Айзека, Эрики и всех остальных желающих с ним познакомиться.

***

Весь день превратился в какое-то странное подобие гонок с преследованием. Куда бы Стайлз ни пошёл — натыкался на Эрику и Айзека. Каждый раз они проявляли навязчивое дружелюбие, а ему приходилось придумывать повод, чтобы избавиться от их компании. Настойчивость, которую они проявляли, уже вызывала определенные подозрения. В прошлом колледже члены братств подобным образом обхаживали первокурсников, пытаясь затащить их в свои дома на вечеринки посвящения, где творились далеко небезобидные вещи, о которых, к счастью, Стайлз только слышал и не горел желанием испытать лично. После занятий он вернулся в общежитие. Сначала хотел просто бросить сумку и сразу же отправиться в магазин, чтобы пополнить запасы продуктов и вещей первой необходимости. Но Джексона в комнате не оказалось, и Стайлз решил воспользоваться одиночеством и тишиной, чтобы немного позаниматься. Он достал учебники, распечатал темы эссе по истории криминалистики, только не успел даже в кресло сесть — в дверь постучали. У него возникло желание притвориться, что никого нет, однако в голову пришла мысль, что это мог быть комендант или Джексон, забывший карту. Раздраженно вздохнув, Стайлз открыл дверь и едва не уткнулся носом в декольте Эрики. Он отступил на шаг, покрепче сжал дверную ручку, упёрся другой рукой в косяк и посмотрел на соблазнительно улыбавшуюся Эрику как можно холоднее. — Ты вроде не в нашем корпусе живешь. — Я пришла с Айзеком. Мы заказали пиццу и подумали, почему бы не пригласить тебя присоединиться к нам. Стайлз успел проголодаться, от одной мысли о пицце во рту скопилась слюна, и если бы приглашение поступило от кого-нибудь другого, с радостью бы его принял. А так подумал лишь о том, не скрывалось ли за невинным предложением нечто большее, и решительно покачал головой. — Нет. — Тогда, может, я зайду? — Нет. Джексон против гостей. — Он не узнает. — Нет, извини, не хочу портить отношения с соседом вот так сразу, — выпалил Стайлз, попытавшись закрыть дверь. Эрика опёрлась об нее ладонью, с невероятной лёгкостью удержав на месте, наклонилась к его лицу, заставив испуганно отшатнуться. Теперь уже не только улыбка казалась пугающей, но и взгляд, будто оценивавший годен Стайлз в пищу или нет. Никогда прежде он не сталкивался с подобным пристальным вниманием к своей скромной персоне. В школе он скорее относился к группе лузеров, чем популярных, в колледже — тоже, и даже вечеринки, на которые он все-таки иногда ходил, не повлияли на его статус. А вот новое имя каким-то образом смогло, и это, мягко говоря, напрягло. — Дженим, что с тобой не так? — вкрадчиво поинтересовалась Эрика. — Не знаю, — сипло отозвался он. Некоторое время она внимательно его рассматривала, затем презрительно усмехнулась и, развернувшись, не спеша направилась прочь, покачивая бедрами. Стайлз смахнул со лба пот, захлопнул дверь, на негнущихся ногах добрел до кресла и рухнул в него. Вокруг происходило нечто странное, будто он не город сменил, а Вселенную. И самое смешное, что если бы с ним это случилось в настоящие-восемнадцать, то он радовался бы, флиртовал, клеился и пользовался каждой подвернувшейся возможностью, а теперь мечтал, чтобы его оставили в покое. Щёлкнул замок, окончательно разрушив настрой позаниматься. Стайлз развернулся к столу и сделал вид, что читает список вопросов. — Что за красотка к тебе заходила? — едва переступив порог комнаты, поинтересовался Джексон. — Эрика. Приглашала на пиццу. — Пиццу? — Джексон заинтересовано хмыкнул. — Не хочешь, пойти перекусить? Стайлз обернулся, недоверчиво прищурился — Джексон что-то кому-то писал, не отрывая взгляда от экрана телефона, терпеливо ждал ответа, словно они старые добрые друзья и уже не раз составляли друг другу компанию за обедом. Если честно, Стайлз рассчитывал, что все закончилось вместе с пробежкой, потому что Джексон, выйдя из ванной, напрочь его игнорировал. И в тот момент даже дышать стало как-то легче. — Ну и? — немного раздраженно произнес Джексон, вскинув бровь и удостоив, наконец, его взглядом. — Идем, — Стайлз проверил наличие в кармане денег, захватил толстовку и телефон, и следом за Джексоном покинул комнату. В коридоре, в лифте, в холле царила нереальная тишина. В прошлом колледже о таком можно было только мечтать. Там постоянно кто-то ходил, разговаривал, кричал, пел, слушал музыку, бегал, катался на роликах и даже спал, сладко похрапывая. Здесь же Стайлз за сутки, проведенные в общежитии, не видел других студентов, за исключением Джексона и Айзека, словно во всем здании жили лишь они втроём. Он понимал, что это уже попахивало паранойей, но ничего не мог с собой поделать. К счастью, на улице людей было полно, и ему удалось вздохнуть с облегчением и немного расслабиться. — К нам, возможно, присоединится Лидия, — Джексон надел солнечные очки и посмотрел на Стайлза. — Ты не против? Пожав плечами, Стайлз покачал головой. — Твоя девушка? — Нет. Подруга, помешенная на физике, — Стайлз попытался представить девушку-физика, с которой стал бы дружить Джексон, и не смог. — Та ещё шлюшка, но с такими мозгами ей можно это простить. Если захочешь развлечься, думаю, она не откажет. — Эм-м-м, нет, спасибо. Я не… Мне не… — Да неужели? — сквозь смех воскликнул Джексон. Он хохотал так, будто услышал отличную шутку, а не почти признание в нетрадиционной ориентации. Не такой реакции Стайлз ожидал и был слегка озадачен. — В чем дело? — Ни в чем, — Джексон похлопал его по плечу. — Не обращай внимания. Если бы Стайлз умел это делать, жилось бы ему намного проще.

***

Пиццерия находилась на территории кампуса и пользовалась бешеной популярностью. Столько народа в одном месте Стайлз еще не видел, все столы были заняты, и он подумал, что придется брать заказ с собой, но Джексон каким-то немыслимым образом сумел найти свободный, причём рассчитанный как минимум на четверых — небывалая роскошь для заполненного под завязку места. Стайлз поспешил занять самый, на его взгляд, удобный по расположению стул: спиной к стене и с видом на весь зал, окна и дверь. Джексон уселся рядом и сразу же уткнулся в телефон. Стайлзу оставалось только смотреть по сторонам, потому что в его списке контактов не было никого, кому можно написать. В школе его социальная жизнь не отличалась подобной активностью, но тогда он мог, по крайней мере, отправить сообщение Скотту. У их стола остановился парень, схватился за спинку свободного стула и, очевидно, собрался его забрать. Стайлз смотрел на это спокойно, посчитав, что Лидии двух все равно не потребуется. Но Джексон коротко приказал ледяным тоном: — Поставь на место. Парень мгновенно убрал руки и поспешно ушел, по пути едва не сшибив официанта. — Лидия придёт не одна? — спросил Стайлз. — С моим кузеном, — Джексон убрал телефон в карман, придвинул к себе меню — заламинированный картон альбомного формата — и начал изучать его с таким видом, будто впервые видел. Стайлз на чтение всего предлагаемого ассортимента блюд потратил меньше минуты. Три вида пиццы, два салата, паста с четырьмя соусами на выбор, газировка в банках, домашний лимонад и на десерт тирамису. Собственно, им наслаждалась практически половина посетителей, прихлебывая кофе, а остальные уплетали за обе щеки пиццу и пили розоватый лимонад из высоких стаканов. Складывалось впечатление, что все прочие пункты были добавлены в меню исключительно ради солидности. Оригинальничать он не стал, заказал мясную пиццу, лимонад и без интереса уставился в окно, краем уха слушая Джексона — тот делал заказ не только для себя, перечислял дополнительные ингредиенты и то, что класть не следовало, и когда официант переспрашивал — с едва сдерживаемым раздражением повторял. «Гавайская без оливок, Маргарита с тройным сыром, Мясная без каперсов, но с дополнительным сыром и беконом», — ничего сложного, Стайлз запомнил с первого раза, а официант переспросил трижды, прежде чем ушёл, и закрадывалось подозрение, что все равно что-нибудь перепутает. Стайлз хотел поделиться этой мыслью с Джексоном, но отвлёкся на Дерека за окном. Его держала под руку красивая рыжеволосая девушка, они беседовали, обменивались улыбками и, по всей видимости, шли в эту же пиццерию. Возможно, у них было свидание. И внезапно Стайлза охватила жуткая зависть, а вместе с ней осознание, что он сам никогда не ходил на свидания и теперь уже вряд ли пойдёт. Эта новая жизнь не включала в себя серьезные отношения, потому что могла в любой момент оборваться, обрекая тем самым предполагаемого бойфренда на страдания. Дерек, придержав дверь, пропустил девушку вперёд. Она что-то сказала ему, судя по ответной недовольной гримасе, неприятное и направилась прямиком к их столу. И если это была Лидия, то получалось, что Дерек — кузен Джексона. Стайлз нахмурился, со смешенными чувствами отметив, насколько тесен мир Северо-Восточного Университета. Джексон обменялся приветственными поцелуями в щеку с Лидией, пожал руку Дереку, сухо представил Стайлза. Лидии хватило всего секунды, чтобы окинуть его оценивающим взглядом и потерять всякий интерес, а Дерек ни словом не обмолвился о том, что они уже как бы знакомы. Стайлз тоже промолчал. — Я уже сделал заказ на всех, — между тем добавил Джексон. — Отлично. У меня времени в обрез, — Лидия устроилась на стуле рядом со Стайлзом, видимо, только потому, что так проще было его игнорировать и вести беседу с остальными. — Мэтт занял все расписание, мне с трудом удалось влезть в график лаборатории, да и то всего на два часа. — Мэтту, наконец, удалось обставить тебя? Каким образом? — чуть насмешливо спросил Дерек, изучая меню. — Вернулся с каникул на две недели раньше. Чего я сделать никак не могла. А он-лайн запись после прошлогоднего взлома отменили. — Я тебя предупреждал, что на двух стульях не усидишь, — язвительно произнёс Джексон. — По крайней мере, эти два стула у меня есть, — тон Лидии буквально сочился ядом. Если бы Стайлз оказался на месте Джексона, то непременно вздрогнул бы, побледнел или покраснел и начал бы как-то оправдываться, отбиваться от очевидно болезненного замечания. Джексон же остался невозмутим: высокомерно усмехнулся, насмешливо изогнул бровь и будто бы спросил холодно-равнодушным взглядом: «Ты серьёзно надеялась этим задеть меня?». Стайлз вполне мог ответить за Лидию, что да, она пыталась, только не сумела пробиться сквозь маску самоуверенной непрошибаемости. Скорее всего, не в первый уже раз, отчего бесилась. Дерек выглядел откровенно скучающим, словно уже не единожды становился свидетелем подобных сцен, и это только подтверждало догадку Стайлза. Ему стало неуютно, захотелось сбежать отсюда, подальше от чужих разборок и подтекстов, о которых он не имел ни малейшего представления, но путь преградил официант, принёсший заказ, от запаха пиццы во рту скопилась слюна, и Стайлз решил ещё немного потерпеть, поесть, а уж потом уносить отсюда ноги. — Принесите ещё тёмное нефильтрованное пиво, — сказал Дерек официанту. Стайлз покосился на приборы, аккуратно завёрнутые в салфетку, представил, сколько уйдёт времени на то, чтобы распилить корочку наверняка тупым ножом, и взял кусок руками, наплевав на то, что скажут остальные. Однако все, даже Лидия, поступили так же. Дерек заглотил первый кусок едва ли не целиком — Стайлз удивлённо вскинул брови, потому что считал, что кроме него на это просто никто не способен. — Пиво? В первый же день? Что же будет дальше? Виски? Или любимый напиток моего отца? — Джексон по-прежнему говорил язвительно, но в тоже время немного мягче, будто просто шутил на тему, известную только им двоим. — Ох, заткнись. — Все настолько плохо? Дерек пожал плечами, сосредоточенно следя за тянущимися следом за куском ниточками сыра, подобрал их пальцами, аккуратно уложил сверху и, удовлетворенно хмыкнув, откусил сразу половину. В левом уголке губ остался соус, Дерек быстро слизнул его языком. Стайлз невольно представил, как проделал бы это сам, или стёр пальцем, а затем его облизал, и отвернулся, борясь со смущением и напоминая себе, что для подобных мыслей не место и не время. Лидия достала из сумки серую тонкую прямоугольную коробку, перевязанную чёрной атласной лентой, и положила перед Джексоном. Стайлз на мгновение забыл о том, что надо жевать, замер с набитым ртом, ошеломлённо смотря на не простую даже с виду коробочку. Ему не требовалось читать название бренда, выбитое на белом прямоугольнике по центру крышки, он и так знал, что под ней скрывалось: галстук. Очень дорогой, наверняка безумно красивый галстук. У этого бренда просто не существовало иных. В одном из первых дел, которым он занимался в лаборатории, среди собранных на месте преступления вещей была точно такая же коробка, правда, пустая. Галстук пропал без следа, и, ему поручили узнать, где его купили, кто, когда и вообще все, что возможно. Стайлз, естественно, провёл тщательное исследование, собрал кучу информации, как по покупателю, так и по самой компании производителя. Впоследствии эти знания помогли раскрыть дело. И об этом хотелось рассказать, но мало того, что это запрещено, так ещё и крепла уверенность, что присутствующим будет просто неинтересно. — Зачем он мне? — спросил Джексон, лишь мельком посмотрев на коробку. — Наденешь к Хейлам. — С чего бы? У меня предостаточно галстуков. — С того, что этот идеально сочетается с моим платьем. — А как же Джордан? — Ты действительно думал, что я возьму этого беспородного щенка с собой? Не смеши меня, Джексон. Джексон как-то неопределённо фыркнул и промолчал. Стайлз же перестал вслушиваться в дальнейший разговор, опасаясь сорваться. Ему стало обидно за неизвестного Джордана и всех тех, кто удостоился подобных слов только из-за отсутствия богатых родителей и многомиллионного счёта в банке. Он сам, по сути, был таким же, никогда не вращался в высшем обществе, да и не стремился. Обычный вечер в старых трениках в компании лучшего друга и приставки был куда лучше светских раутов, наполненных фальшью, и вот таких встреч, где все стремились друг друга побольнее задеть. С каждой проведённой за этим столом минутой он все сильнее не понимал, зачем Джексон взял его с собой, и подумал, что предпочёл бы оказаться в компании Айзека, который хоть и отличался излишней навязчивостью, но, по крайней мере, не приравнивал его к пустому месту. Стайлз вписывался в эту компанию. Крис хорошо поработал над созданием красивой обложки, но не сумел изменить содержание, поэтому Стайлзу все труднее было сидеть спокойно, не дёргать ногой, не закатывать глаза, не хмыкать в ответ на раздражающие высказывания, не теребить трубочку и не грызть ее. Будто ему снова шестнадцать. Лидия слушала разговор Джексона и Дерека, слегка приподняв идеально тонкую бровь, и только этим выдавала свой интерес. Без сомнения, она была красива, обладала прекрасным чувством стиля и знала себе цену. Теперь уже не возникало сомнений по поводу её дружбы с Джексоном, зато появилось лёгкое недоумение, относительно её специализации. Но раз Лидия училась уже не первый год, отчаянно боролась за лабораторию с неким Мэттом, то следовало добавить к ее характеристикам ещё и ум, который она, скорее всего, тщательно скрывала во время тех самых приемов, куда закрыт ход «беспородным щенкам». Из подобных противоречий состоял и Дерек. Он казался красавчиком, решившим, наконец, взяться за ум и потратить семейный капитал на что-то полезное. Но некая собранность, сосредоточенный взгляд и манеры заставляли задуматься, а верно ли первое впечатление. И это ещё Стайлз не учитывал своё залипание в аудитории. Хотя, наверное, следовало. Возможно, тогда картина сложилась бы, а не напоминала только вытряхнутый из коробки пазл. То же самое касалось Джексона. Стоило только о нем подумать — он тут же обратил своё внимание на Стайлза: сильно пнул его по ноге, а когда Стайлз не понимающе посмотрел на него, вскинул бровь с тем самым раздражённым выражением лица, которое возникает у каждого, кто не в первый раз что-то спрашивает и не получает ответа. — Пойдёшь с нами в клуб в пятницу? — относительно спокойно повторил Джексон. Воспользовавшись набитым ртом, Стайлз просто покачал головой. Лидия сразу же как будто расслабилась — видимо, обрадовавшись его отказу. Дерек читал сообщение и даже взгляда не оторвал от телефона. Только Джексон не желал успокаиваться. — Почему? Будет весело, отметим начало учебного года. Стайлз пожал плечами, остатками лимонада запил пиццу и, быстро вытерев салфеткой руки и рот, встал из-за стола. — У меня планы, — достав из кармана деньги, он бросил на стол пару купюр, которых должно было хватить, чтобы оплатить его часть заказа и чаевые. И вот эти действия уже привлекли внимание и Лидии, и Дерека. Они смотрели с нескрываемым удивлением, словно не ожидали, что он мог уйти раньше них. — Мне в библиотеку надо, — выпалил Стайлз, протискиваясь между двумя стульями. — Увидимся.

***

Вместо библиотеки Стайлз отправился в ближайший супермаркет и провёл там почти два часа в относительной тишине и спокойствии, слоняясь по рядам и тщательно выбирая то, что собирался купить. В итоге от парковки до общежития нёс всего два пакета с самым необходимым, а не десяток со всякой ерундой, которая теоретически могла когда-нибудь пригодиться, как это порой бывало. Джексон валялся на кровати с планшетом и на появление Стайлза в комнате никак не отреагировал, однако за разбором сумок следил внимательно и периодически довольно хмыкал, а стоило убрать пустые пакеты в ящик кухонной тумбы — насмешливо поинтересовался: — И где книги? Стайлз врал не впервые, да и ловили его на этом тоже не в первый раз, поэтому отреагировал спокойно: лишь пожал плечами. — В библиотеку можно и завтра попасть, а в магазин лучше было сегодня, — он достал из шкафа пижаму и чистое полотенце. Джексон, конечно же, не купился на это, посмотрел как на неразумное дитя, не умеющее врать, и промолчал. Стайлз достал из кармана телефон, на автомате проверил нет ли пропущенных звонков и сообщений, и с удивлением уставился на уведомление о новом письме. То, что оно пришло на буквально вчера поспешно созданную во время заполнения бумаг почту, дошло не сразу. Сначала Стайлз подумал, что кто-то из друзей ему написал, затем вспомнил, что его заставили удалить все аккаунты, и уже после — об обязательной к заполнению строке в заявлении на выдачу хаски-карт. Он открыл письмо, присланное, судя по подписи, главой студенческого совета, пробежался по нему взглядом и недовольно поморщился. — Что за фигня? Какой ещё родительский день? — Наш колледж всячески старается сближать родителей и их детей, учит их лучше понимать друг друга и не забывать друг о друге, — пафосно продекламировал Джексон. — Это ж вбивают в голову ещё на ознакомительно-рекламной экскурсии. — Я не был на ней. Родителям обязательно появляться? — Желательно. — Блядь, — тихо произнёс Стайлз, крутанув в пальцах телефон. — По крайней мере, тебе предстоит мучиться всего один раз, мой любимый папочка каждый год появляется, толкает приветственную речь, делится типа своим опытом и выбивает деньги на усовершенствование и модернизацию колледжа из новеньких, — «любимый папочка» было сказано с таким презрением, что разом пропадало желание спрашивать о нем. Очевидно, что отношения у Джексона с отцом просто ужасные, а матери на горизонте вообще нет, иначе он упомянул бы обоих. — Или твой предпочтёт вообще забить на это? — Не знаю. Подобное развитие событий они с маршалами не рассматривали. В телефоне, чтобы не вызывать подозрений под именем «отец» забили номер Криса, а под «мама» — Брейден, но Стайлз не был уверен, что кто-нибудь из них появится. В конце концов, они должны были приглядывать за ним, а не играть на публике любящих родителей. Однако сообщить им все равно нужно, и так как здесь за него отвечал непосредственно Крис, Стайлз быстро написал ему. Ответ пришёл через считанные секунды и удивил едва ли не сильнее, чем письмо. «Буду. Узнай насчёт гостевого пропуска». Перечитав сообщение несколько раз, Стайлз отбросил телефон на кровать, подхватил вещи и, мазнув взглядом по Джексону, сосредоточенно что-то набиравшему на планшете, ушёл в ванную.

***

Следующие дни, за редким исключением, были похожи на первый, как однояйцевые близнецы. Утренняя пробежка, завтрак — все в компании Джексона; череда лекций, семинаров и часов в библиотеке; постоянные столкновения в коридорах и в кампусе с Эрикой и Айзеком; пропущенные обеды; и ужины, опять же вместе с Джексоном, но без его друзей. И, как вишенка на торте, присутствие Дерека: рядом с ним всегда было свободное место, Стайлз его занимал, сам не зная почему, ограничивался кивком в знак приветствия, получал в ответ такой же и сидел в напряжении полтора часа, опасаясь лишний раз пошевелиться, а стоило встретиться с Дереком взглядом — залипал, словно загипнотизированный, обещал себе, что будет держаться от него подальше, и вновь садился рядом. Стайлз попытался проанализировать своё поведение, запнулся о собственную неестественность, остановился и решил спокойно плыть по течению, понадеявшись, что когда-нибудь его прибьёт к берегу ответов. Чтобы занять свободное время, он решил записаться на несколько факультативов. И пока заполнял заявление, заметил на доске объявлений ярко-желтый лист бумаги с дурашливым щенком хаски внизу вместо подписи и всего парой строк текста выше и любопытства ради подошёл ближе, прочитал: «Нам срочно нужен новый коренник. Если знаешь кто это (без подсказки гугла) — бегом в редакцию студенческой газеты». Стайлз расхохотался, жалея, что нет возможности поделиться этим со Скоттом. В школьные времена тот мечтал разводить ездовых собак, дрессировать их, участвовать в гонках на собачьих упряжках, и, естественно, Стайлз собрал всю возможную информацию по этой теме и прекрасно знал, кто такой коренник. — Почему не бежишь? Стайлзу даже оборачиваться не пришлось, чтобы опознать в говорившем Дерека. Ни с чьим другим он бы его голос не спутал. — Разве должен? — Почему нет? Стайлз не знал. Он никогда не участвовал ни в чем подобном, не думал, что сможет, да и не хотел. Считал, что не его это. С другой стороны, вся эта жизнь не его, так почему бы не попробовать? — Ты прав. Дерек самодовольно усмехнулся. Стайлз невольно улыбнулся в ответ, поправил сползавшую с плеча лямку рюкзака, попытавшись про себя подобрать какие-нибудь слова, чтобы продолжить или хотя бы красиво закончить разговор, и не сумев. — Ну… я тогда… — Ты успел записать задание Адамса на семинар? — перебил его блеяние Дерек. — Да. — Дашь переписать? Взамен могу угостить кофе. — Не стоит, я и так… — Стайлз прервался, прекрасно понимая, куда мог завести его дурной язык, поморщился и полез в рюкзак за конспектом. — Стоит, стоит, — Дерек ухватил его за локоть и потащил к лестнице. — Зайдём в редакцию, потом — все остальное.

***

Всем остальным оказался плотный обед, а не просто кофе. За бургерами — с котлетой из настоящего мяса, а не того, из чего делают в Макдональдсе, свежими листьями салата, хрустящей булочкой и нежным сыром, — картошкой фри, колой, а после и кофе с домашними маффинами Стайлз обсудил с Дереком задание Адамса, начертил несколько схем, объясняя, как его выполнить. Затем они прошлись по ещё нескольким общим предметам. Дерек его внимательно слушал, задавал вопросы, отвечал на встречные, смеялся над шутками, порой неудачными, и не касался личных тем. Стайлз не уловил того момента, когда вместо бессвязного лепета и натянутых улыбок начал тараторить практически без остановки, но винил во всем тот самый мягкий взгляд Дерека, подталкивавший к откровенности. На языке то и дело вертелись сравнения из той жизни, примеры, которые нельзя было использовать — Стайлзу приходилось сдерживать себя. И чем дальше, тем лучше у него это получалось. Прошлое как будто отступало, позволив немного расслабиться. Два часа пролетели совершенно незаметно. Стайлз едва не опоздал на встречу с куратором, которому должен был отдать заявления и подтверждение занятости в студенческой газете, куда его моментально взяли, стоило только ответить на вопрос из объявления. И после этого насыщенного событиями дня время полетело с небывалой скоростью. Расписание стало плотным, количество писем на электронной почте перевалило за сотню, в телефоне прибавилось контактов, а «Хаски знает…» — колонка в газете, за которую Стайлз теперь отвечал, — приходилось заниматься практически на бегу, строчить ответы в перерывах между лекциями, за перекусами и в ожидании приемных часов преподавателей. Ещё раза четыре в этот плотный график удавалось впихнуть обеды с Дереком, каждый из которых был наполнен той же лёгкостью, непринуждённостью, что и первый. После них Стайлз вспоминал тот поход в пиццерию, думал, какой же Дерек настоящий, при этом прекрасно понимал, что подобные мысли ему ни к чему, да и знания тоже. Он не собирался с ним сближаться, не хотел ещё сильнее увязнуть в его магнетизме, не желал привыкать к открытости, вроде бы искренности и верить в то, что все не напускное. И вовсе не потому, что однажды мог просто исчезнуть, вернуться к прежней жизни или начать ещё одну новую, а потому, что опасался услышать в свой адрес «беспородный щенок» и получить пинок под зад. В обоих случаях ему будет больно, но во втором — гораздо сильнее. Особенно, если его угораздит влюбиться. В отношении Джексона подобных мыслей не возникало. Он казался более искренним. Возможно, только потому, что с ним Стайлз проводил больше времени, смог его лучше узнать, да и относился к нему иначе. С Джексоном изначально было проще, спокойнее. Он составлял планы, жил по ним, и если кого-то встраивал в систему координат, то делал это основательно и надолго. Одна Лидия чего стоила: Джексон возвращался со встреч с ней мрачнее тучи, а после того приёма у Хейлов пришел под утро, едва держась на ногах, рухнул на кровать в измятом смокинге, не пошёл на пробежку, а проспавшись, позвонил Лидии и так шипел в трубку, что у Стайлза мурашки по спине побежали. В ответ на вопросительно-удивленный взгляд, бросил лишь, что ненавидит ее, но ближе у него никого нет. Мгновение откровенности заставило посмотреть на него иначе, Стайлз хотел сказать что-нибудь ободряющее — Джексон отмахнулся, ушёл в ванную и уже бодрее добавил, что пробежку они совершат вечером, не стоит расслабляться. Именно тогда на Стайлза накатило осознание, что с ним будет трудно прощаться, как и в своё время со Скоттом, но если удастся все объяснить, а не просто исчезнуть, то Джексон не забудет, не вычеркнет из памяти и встретит с кривоватой улыбкой — немного презрительной, скрывавшей радость — и, может быть, даже обнимет. Стайлз старался не думать о своём призрачном свободном или несвободном будущем, потому что строить планы все равно бессмысленно. Ему надо дотянуть до суда, не попавшись на какой-нибудь мелочи, не увязнув в этой жизни, не привыкнув к ней. Однако с каждым днём делать это становилось все труднее. Поэтому приходилось вспоминать, напоминать и представлять чёрную дыру вместо мечтаний.

***

Стайлз сидел за своим любимым столом в библиотеке: в отдалении от огромных окон, удачно прикрытым стеллажами от посторонних глаз, при этом с прекрасным видом на единственную массивную дверь. Кто-то сказал бы, что у него паранойя вкупе с фобией с заковыристым названием, он же был уверен, что это обычная осторожность и осмотрительность. Если бы было иначе, то Стайлз поселился бы в этом мрачном укромном углу, дарившем некое подобие защищенности. — Привет. Услышав голос Дерека, Стайлз оторвал взгляд от экрана, мимолетно улыбнулся и кивнул в знак приветствия. — Мне сказали, что у тебя книга Биннинга. Долго она ещё будет тебе нужна? — продолжил Дерек. Нахмурившись, Стайлз посмотрел на раскрытую книгу — последние минут двадцать он вообще к ней не обращался, печатая работу исключительно по памяти, но необходимо было проверить несколько фактов, поэтому отдать ее пока не мог. — Минут пять, максимум десять. — Отлично! Не против, если я сяду здесь? Стайлз покачал головой, уже вновь погрузившись в написание работы по истории криминалистики — практически самому любимому предмету. Дерек устроился напротив, достал ноутбук, рядом положил блокнот, видимо, с конспектом и как будто замер. По крайне мере, шорохов, шуршания, стука клавиш или ещё каких звуков, означавших, что человек двигается, больше не доносилось. Стайлз на секунду вскинул голову, проверив, не пропустил ли момент, когда Дерек ушёл, и наткнулся на внимательный, изучающий взгляд, из той серии, после которых следовало приличное или не очень приличное предложение познакомиться поближе. Ему сразу же захотелось попросить не смотреть так, не предлагать и просто перестать сдвигать их отношения к той грани, но пришлось промолчать, потому что восемнадцатилетний парень не мог так хорошо разбираться во взглядах и намёках. Он нахмурился, непроизвольно покраснел, захлопнул книгу, пододвинул ее к Дереку и уставился в монитор. Стайлзу казалось, что у них с Дереком чисто приятельские отношения, все остальное — лишь его собственные домыслы и фантазии. Дерек всегда держался на расстоянии, вёл себя дружелюбно и не больше. Или Стайлз просто не замечал иного, предпочитая считать, что его интерес односторонний и, следовательно, безопасный. А теперь не знал, что со всем этим делать. Он промотал работу на начало, попробовал вчитаться и не смог. Мысли разлетались в разные стороны, смысл напечатанного ускользал и даже в правильно написанных словах мерещились ошибки. Стайлз резко закрыл крышку ноутбука и встал, чуть не уронив стул. Дерек вопросительно вскинул брови, на мгновение оторвавшись от изучения содержания книги. — Я за кофе, тебе принести? — выпалил Стайлз, проверив наличие денег в кармане и засунув телефон в другой. Дерек кивнул, не уточняя какой именно кофе хотел бы, а Стайлз не стал спрашивать, потому что и так знал: чёрный, очень крепкий и обжигающе горячий. Следом в мыслях выстроился целый список предпочтений Дерека, его любимых жестов, мимических проявлений эмоций — Стайлза замутило. Перед тем, как пойти в кофейню, он зашёл в туалет, умылся ледяной водой и приказал себе собраться. Ему не помешает расслабиться. Дерек все равно ничего, кроме секса, не предложит. С остальным же Стайлз справится. В конце концов, он сумел попрощаться навсегда с отцом. Что для него какая-то влюблённость, пока ещё только маячившая на горизонте? Возможно, до неё вообще не дойдёт, и он паникует раньше времени. И не важно, что сам в это не верит.

***

Отсутствовал Стайлз недолго, от силы минут двадцать, но за это время над Дереком будто тучи сгустились. Он хмурился, смотря на экран телефона, на котором появлялось одно сообщение за другим, и не отвечая на них. Стайлз молча поставил стакан на стол, постаравшись поместить его между книгами и ноутбуком так, чтобы ненароком Дерек не задел и не уронил, и тихонько удалился на своё место. — Спасибо, — произнёс Дерек весьма неожиданно для Стайлза, решившего, что его возвращение осталось незамеченным. — Пожалуйста. Стайлз отхлебнул свой кофе, открыл ноутбук, украдкой наблюдая, как Дерек раздраженно положил телефон экраном вниз на стол, а после пары следующих одна за другой вибраций — бросил его в рюкзак. Стало безумно интересно, кто так настойчиво доставал его и довёл практически до бешенства, заодно, видимо, отбив всю охоту заигрывать. Дерек резко дёрнул головой, слегка приподняв верхнюю губу, словно собака, собравшаяся зарычать. И Стайлз, не выдержав, спросил: — С девушкой поссорился? Дерек в ответ посмотрел на него с нечитаемым, но ужасно пугающим выражением, натолкнувшим на осознание, что зря раскрыл рот, да и вообще не по праву. Они раньше никогда не затрагивали личные темы, не стоило этого делать и сейчас. К тому же можно было выбрать более удачное слово, а не такое конкретное, как «девушка». У Дерека вполне мог быть парень. К тому же не стоило забывать о том взволновавшем Стайлза взгляде, который как раз намекал на интерес если не только своим, то обоими полами. — Это не мое дело, извини. Забудь, — выпалил Стайлз, сползая на стуле ниже, желая исчезнуть, стать человеком-невидимкой или хотя бы спрятаться за ноутбуком. — Не девушка. Я гей. — О, — вот она, правда. Значит, где-то там, скорее всего, существовал некий парень. Стайлз выпрямился, поражено уставившись на Дерека. — Я тоже. В смысле все нормально, я не… — покраснев, он покачал головой и вновь развалился на стуле с теми же мыслями, что и мгновение назад: исчезнуть сейчас было бы весьма неплохо. Дерек смерил его долгим, нечитаемым взглядом и уткнулся в книгу, так больше ничего и не сказав. Стайлз отхлебнул кофе, прищурился, вчитавшись в первые строки своей работы, и едва не обрызгал экран, заметив глупейшую ошибку в фамилии известного учёного. После этого все постороннее само собой ушло на задний план.

***

Довольно быстро расправившись с работой по истории криминалистики, Стайлз занялся написанием эссе по Современной Американской литературе. Это был один из тех самых факультативных предметов, мало влиявших на итоговый балл, выбранный от скуки, но оказавшийся безумно интересным. После первых лекций Стайлз даже задумался над тем, а не сменить ли с весеннего семестра специализацию, а затем вспомнил, что может весну встретить уже не здесь, и отказался от этой идеи. Он настолько погрузился в роман «Поправки» Франзена и тему одиночества в нем, что совершенно потерялся во времени. В себя его привел скрежет ножек стула по полу. Стайлз вскинул голову, с удивлением отметил, что многие включили настольные лампы, за окном уже начало темнеть, а Дерек — уже успокоившийся, более похожий на себя привычного — собирал вещи. — Пообедаем вместе? — спросил он, встретившись со Стайлзом взглядом. Пустой желудок сразу же напомнил о себе, заурчав, и Стайлз, смущенно рассмеявшись, кивнул, сохранил написанное и закрыл крышку ноутбука. — Что думаешь о тако? — У нас на территории кампуса продают тако? Почему я до сих пор не слышал об этом райском месте? — Наверное, потому что оно находится вне кампуса, — посмеиваясь, ответил Дерек. А вот это могло стать поводом отказаться от приглашения. Стайлз покидал территорию кампуса только чтобы съездить в супермаркет — крайне редко и исключительно на своей машине. Нахождение вне закрытой территории заставляло его нервничать. Но так же он обожал тако, не ел его с тех самых пор, как стал свидетелем убийства, и не хотел отказываться от него только из-за своих надуманных страхов. Опять же, компанию ему составит не кто-нибудь мало знакомый из той сотни людей, с кем он вместе ходил на занятия, а Дерек. — Не волнуйся, — между тем продолжал он, видимо решив, что Стайлз нахмурился из-за необходимости куда-то далеко ехать. — Фургон стоит близко. Пара минут, и мы будем на месте. Потом я отвезу тебя обратно. — Хорошо. Стайлз забросил на плечо собранный рюкзак, забрал со стола пустой стакан из-под кофе и направился вместе с Дереком к выходу из библиотеки. Он старался дышать глубже, не думать о том, что могло случиться, и не показывать, насколько трудно ему давался каждый шаг. Но, видимо, справлялся не так хорошо, как думал, потому что стоило им выйти на улицу, Дерек спросил: — Все в порядке? — Конечно. Как продвигается реферат? Закончил? — Почти. — Проблемы? Помощь нужна? — Нет. Мне просто трудно даются письменные работы. Требуется немного больше времени, чем тебе. — Не комплексуй, я просто уникален, — Стайлз ухмыльнулся, пихнув Дерека локтем в бок, и указал на черную камаро. Если бы сейчас светило солнце, она сияла бы своими начищенными до блеска боками. — Зато ты водишь эту прекрасную детку. — Тебе грех жаловаться, я видел твой пикап. Стайлз только покачал головой, спрятав взгляд, который вполне мог выдать его грусть. Он до сих пор не считал пикап своим, тосковал по старому голубому джипу. Все без исключения считали его развалюхой, но Стайлз обожал и с радостью забрал бы с собой в эту жизнь. Они сели в машину, пристегнули ремни безопасности, Стайлз устроил рюкзак на коленях и вцепился в него изо всех сил, нога задергалась, будто сама собой, — и это они только тронулись с места. Он сделал глубокий вдох, выпрямил ноги, откинул голову на сиденье и постарался успокоиться. Ничего страшного не происходило. Дерек не представлял опасности. Не было смысла паниковать. — Не любишь ездить на пассажирском? — Немного. — Не волнуйся, я аккуратно вожу, и нам действительно недалеко ехать. Вымученно улыбнувшись, Стайлз отвернулся к окну, сосредоточился на дыхании, а не на своих разбегающихся в панике мыслях. Постепенно ему это удалось. А когда они добрались до места, покинули машину и подошли к фургончику с тако — сумел и практически полностью успокоиться. Вокруг было полно людей, три камеры — одна дорожная и две на офисных зданиях поблизости, — телефон по-прежнему работал, отправляя маршалам место его нахождения, Дерек вел себя дружелюбно и не делал ничего подозрительного. Они взяли по фирменному тако и стакану колы, Дерек предложил устроиться за одним из столов поблизости. Стайлз не возражал. После недель, проведённых в пусть и большом, но все же замкнутом пространстве, было здорово просто сидеть, есть, как обычный человек, не имевший за плечами иной жизни. Место оказалось довольно интересным: ряд фургонов с различным фастфудом, деревянные столы со скамьями, чуть в стороне огромный экран, на поляне перед которым люди, не взирая на промозглую погоду, расстилали пледы, — видимо, это был кинотеатр под открытым небом, и вскоре должен был начаться сеанс. Поедая тако, Стайлз крутил головой, рассматривая все и всех вокруг, периодически останавливаясь на Дереке. Тот не отрываясь смотрел на него точно так же, как и в библиотеке, возможно, даже более откровенно. Стайлз, встречаясь с ним взглядом, улыбался, облизывал губы и сам не знал, флиртовал или просто смущался от пристального внимания, подбирая слова, чтобы не обидеть отказом. Возможно, это было свидание, как и у большинства парочек здесь. Возможно, нет. В любом случае Дерек уже покончил со своим тако, и Стайлзу следовало поторопиться, но любопытство родилось раньше него, поэтому язык за зубами удержать не удалось. — Классное место. Часто здесь бываешь? Дерек покачал головой, допив колу, бросил в рот мятную конфету — бесплатное приложение к заказу — и как будто придвинулся ближе. Они сидели друг напротив друга, оседлав одну скамейку, их и так разделяло небольшое расстояние, теперь оно словно сократилось, или Стайлзу просто показалось. Он вспомнил о десятке сообщений, разозливших Дерека, о том, что тот просто подчеркнул, что у него нет девушки, ни словом ни обмолвившись о вероятном парне, и решил, что его это мало волнует. Чем больше у Дерека проблем, закрытых тем и обязательств — тем легче будет избежать сближения с ним. И пусть прямого предложения ещё не поступило, Стайлз чувствовал, что все к этому шло, поэтому поборол желание отодвинуться, проглотил вместе с последним куском тако вопрос, нет ли у Дерека перед кем-нибудь обязательств, и чуть не подавился, услышав в свой адрес именно это: — Встречаешься с кем-нибудь? — Нет. Вот теперь Дерек точно пододвинулся к нему, соприкоснулся коленями. Стайлз запил тако остатками колы, терпеливо ожидая продолжения. — Как насчет секса? Вот оно. Теперь следовало принять окончательное решение и сделать это оказалось не так уж легко. Стайлз соскучился по оргазмам, разделенным с кем-то, по прикосновениям, поцелуям, ласкам. Ему хотелось расслабиться, отдаться во власть кого-то, утратив хотя бы частично контроль над происходящим. Дерек для этого подходил идеально: властный, сильный, уверенный в себе, даже если случайно окажется боттомом, то не из тех, кого надо ублажать, как изнеженную девчонку. К тому же неизвестно, когда еще подвернется возможность заняться сексом, тем более с тем, кто на самом деле привлекал, а не был выбран случайно из сотни желающих быстрого траха в темном углу клуба или туалете. Значит, следовало соглашаться. Только для начала неплохо было бы уточнить несколько моментов. Стайлз сморщил нос, вытирая руки и рот салфеткой. — Зависит от того, что скрывается за этим предложением. От того, сойдемся ли мы во вкусах, и чего ты вообще хочешь. Понимаешь? Дерек вскинул бровь, без слов предлагая ему подробнее объяснить то, что он имел в виду. Стайлз закинул в рот мятную конфету, забросил ноги Дереку на бедра и довольно улыбнулся, когда тот притянул его к себе, практически усадив на себя. Похоже, двигались они в одном направлении, и ему завтра будет трудно сидеть на жёстких стульях в аудиториях. — Ну, первое — легко. Разовый секс: мы получим удовольствие и забудем об этом. Или проведем тест-драйв, и если нам понравится, то будем периодически повторять это. Второе и третье: я давно не бывал снизу, тебе придется повозиться и если тест-драйв пройдет успешно, то и меняться. Стайлз намеренно не включил вариант с серьёзными отношениями, так же как и легкий намёк на свою возможную девственность, желая проверить реакцию Дерека на это. Не все парни любили заморачиваться растяжкой. Стайлз знал одного, который обожал засаживать почти на сухую, и, наслушавшись отзывов о нем, обходил десятой дорогой, отвечая на каждое предложение то, что сам убежденный актив. И в то время, в принципе, так оно и было, так что если он и соврал, то только словом «убеждённый». Сейчас же хотелось просто убедиться, что его не трахнут по-быстрому на заднем сиденье и не забудут сразу же, а если и трахнут, то на его условиях. — Тест-драйв, — Дерек положил ладонь на затылок Стайлза, заставив слегка откинуть голову назад. — Определенно. Дружба с привилегиями — отличный вариант. Стайлз усмехнулся и поцеловал его, ощутимо вздрогнув при первом соприкосновении их губ. Давно, очень давно он не делал этого, успел отвыкнуть, позабыть, насколько прекрасными могли быть поцелуи. Дерек отвечал уверенно, но не напирал, крепко прижимал к себе, но не лапал, сминал куртку на спине, но не пытался забраться под нее. Он держался именно на той грани, которую Стайлз ненавидел переходить в общественных местах. — Поехали ко мне? — спросил Дерек, чуть отстранившись. Значит, точно не в машине. Отлично. Встав, Стайлз кивнул и потянул его за руку к стоянке.

***

Было хорошо. Стайлз не знал, что думал Дерек — кончив, они друг другу еще ни слова не сказали, — но, на его взгляд, тест-драйв удался. Он позабыл вообще обо всем и даже сейчас, после оглушительного оргазма, у него не появилось ни одной деструктивной мысли. Он с закрытыми глазами лежал на влажной простыне, не желал шевелиться и проигрывал в памяти их секс, практически заново переживая его. Обнаженный Дерек встретил его у дверей ванной, избавил от полотенца, притянул к себе, поцеловал в шею, в плечо и увлек в спальню. Матрас мягко спружинил и прогнулся под весом двух тел. Дерек накрыл Стайлза собой, наклонился, будто хотел поцеловать в губы, опалил их дыханием и скользнул ниже, так и не прикоснувшись к ним. С серьезным выражением лица и смеющимся взглядом он покрывал поцелуями торс Стайлза. Это было восхитительно. И ново. В тот момент Стайлз ни о чем подобном не думал, просто наслаждался, теперь же мог признать, что впервые с ним делали такое: неторопливо ласкали, распаляя, дразня, заставляя умолять и тянуться навстречу. Хотелось бы Стайлзу считать, что раньше он сам доводил до такого состояния, но это было не так. И под «повозиться» он подразумевал хорошую растяжку, возможно, вкупе с минетом, а не то, что творил Дерек, получая при этом ничуть не меньшее удовольствие. Он довольно жмурился, низко стонал, периодически дрочил себе и, останавливаясь, сжимал у основания, не сводя потемневших глаз со Стайлза. А тот еще никогда не чувствовал себя настолько желанным, что весьма странно, учитывая обстоятельства. Хотя, возможно, исключительно для него, а для Дерека в происходящем не было ничего необычного. Может быть, он на всех любовников смотрел одинаково и вел себя с ними так же. И Стайлз плевать на это хотел. Он не ревновал, не завидовал и уже не беспокоился, что мог просто заменять кого-то, приславшего сегодня с десяток сообщений. Ему было хорошо, просто очень хорошо. Стайлз охотно закинул ноги на плечи Дерека, громко, протяжно застонал, ощутив его в себе, и сразу же попросил двигаться, потому что уже не мог терпеть. Ему просто хотелось больше, сильнее, глубже и быстрее, невзирая на легкую боль и возможные последствия, которых в принципе не оказалось. Стайлзу необходимо было сходить в душ, прежде чем одеваться и возвращаться в общежитие, однако шевелиться по-прежнему не хотелось. Он лениво потянулся, сел. На безупречно чистом полу из черного дерева — натурального или имитации, сказать сложно — валялся использованный презерватив, наполненный спермой. Стайлз мысленно поблагодарил Дерека за то, что не спустил на него, хотя мог и не удостоился бы в ту секунду ни одного возражения. — Ты обещал отвезти меня в общежитие, — произнес он. — Отвезу. Завтра. Обернувшись, Стайлз с удивлением посмотрел на Дерека. В его представлении друзья с привилегиями не оставались друг у друга на ночь, потому что совместный сон с последующим пробуждением, завтраком и сборами подразумевали иной уровень близости. Просто друзья — да, могли себе позволить подобное, но не те, которые занимались сексом. Дерек же, похоже, не считал свое предложение чем-то особенным, спокойно лежал, безмятежно рассматривая потолок. — Если тебе просто лень, я могу взять такси. Дерек раздраженно вздохнул, дернув его за руку, уронил на кровать и затащил на себя. — Лучше я возьму тебя, — он с легкостью вошел двумя пальцами в Стайлза, заставив его зажмуриться от неприятных ощущений. — Не так быстро. — Хорошо, — Дерек ласково погладил его по бедру, то ли извиняясь, то ли успокаивая. — Тогда чуть позже. Чем не повод остаться? Стайлз усмехнулся, слегка прикусил его нижнюю губу и вовлек в медленный, чувственный поцелуй, тем самым отвечая, что «чуть позже» будет вполне готов повторить.

***

Стайлз вернулся в общежитие ранним утром, едва переставляя ноги и слегка прихрамывая, дошел до комнаты и под подозрительно-понимающим взглядом Джексона, не раздеваясь, рухнул на кровать. — Сегодня пробежка без меня, — пробормотал он в подушку, хотел еще попросить захватить ему булочек в кофейне, но решил, что это будет слишком нагло с его стороны, и добавил лишь: — Извини. — Я даже настаивать не буду. — Спасибо, — еле ворочая языком, уже засыпая, произнес Стайлз. Дерек его заездил, вытрахал все мозги, как по заказу. И ночью Стайлз не возражал, теперь же считал, что следовало ограничиться одним разом, а не потворствовать своим и чужим желаниям. Он с трудом встал сегодня: ныло все тело, задница болела, голова гудела из-за недосыпа. И вчерашняя прекрасная идея заняться сексом казалась самой ужасной на свете. Стайлз чувствовал себя слишком старым для подобного. И отвыкшим. — Ты в порядке? — осторожно спросил Джексон. Показалось, что он находился буквально в двух шагах, настолько отчетливо и громко прозвучал его голос. Стайлз нашел в себе силы открыть глаза, чтобы проверить догадку — и, действительно, Джексон сидел на корточках рядом с кроватью, смотрел обеспокоенно. Таким его еще видеть не приходилось. Обычно он держал эмоции в себе, позволяя увидеть проявления лишь их толики. — Да, просто… — Просто кто-то с головой не дружит. И это не ты, — раздраженно проговорил Джексон, встав. — На учебу не пойдешь? Стайлз мотнул головой, вновь зарывшись лицом в подушку, и практически мгновенно вырубился.

***

О Родительском Дне Стайлз вспомнил утром оного во время пробежки, заметив огромный плакат: «Добро пожаловать» и множество временных указателей, должных помочь найти парковки, нужные корпуса, кафе. — Дерьмо, — пробормотал он, осознав, что именно сегодня придется встретиться с Крисом, играть роль любящего сына и что, возможно, забыл заказать гостевой пропуск. — Не то слово, — отозвался Джексон. — Ускоримся? — Легко.

***

Всего два часа спустя Стайлз стоял на крыльце общежития, с ужасом наблюдая за людьми, наводнившими кампус. Они были везде, ходили по двое-трое-пятеро, громко разговаривали, смеялись, активно жестикулировали. Он будто внезапно оказался на ярмарке или в зоопарке в выходной день. И понял, наконец, почему Крис согласился приехать, выдав себя за его отца. Все из-за этой кучи народа. Кто-то из них мог узнать Стайлза. Кто-то из них мог искать его. Кто-то из них мог пробраться сюда под видом чьего-нибудь дядюшки, брата или кузена, чтобы убить его. Сценарии того, как это могло произойти, наводнили мысли, а вместе с этим участилось дыхание, бросило в жар. Он сбежал бы, забился в какой-нибудь угол, если бы не оцепенел от страха. За его спиной хлопнула дверь. — Тошнотворное зрелище, — произнёс Джексон, остановившись рядом. — Ужасающее. Будто в Степфорде оказался. — Ага, — Стайлз согласился скорее с «ужасающим», чем со всем остальным. Происходящее вокруг не казалось ему, в отличие от Джексона, идеальным. Он успел заметить и парня с хмурым видом, прижимавшего телефон плечом к уху, и плачущую девушку, получавшую нагоняй, скорее всего, от матери, и ещё одного парня, безжалостно вытаптывавшего траву, кусавшего губы и совершенно очевидно не находившего себе места от волнения. — И самый идеально-счастливый — мой любимый папочка, — это было произнесено с уже привычной язвительностью, не впервые Стайлз задумался, что же за ней скрывалось, и от пришедшей в голову отвратительнейшей мысли содрогнулся. Будь ему на самом деле восемнадцать, точно не сдержался бы и озвучил догадку. — Предводитель богачей в костюмах. Не было смысла уточнять, о ком он говорил. По каменным дорожкам, проложенным между аккуратными квадратами газона, шла группа мужчин. Все, как один, в сидящих точно по фигурам костюмах. Один из них, в сером, что-то говорил остальным, а те слушали его со скучающим видом, в уме, наверняка, прикидывая, какую выгоду можно извлечь из того, что им предлагали. — Сейчас он извинится и подойдет к нам, — насмешливо продолжил Джексон. Так и произошло. Остановившись, мужчина в сером что-то сказал остальным и направился прямо к Джексону и Стайлзу, стоявшим на крыльце. Он приветливо улыбался, судя по раздражительному вздоху Джексона, совершенно неискренне. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе утро, отец, рад тебя видеть, — крайне, почти издевательски вежливо произнес Джексон. — Позволь представить тебе Дженима Колта, моего соседа по комнате. Дженим, это мой отец, Питер Хейл. — Приятно познакомиться, — автоматически проговорил Стайлз. — Взаимно, — Питер окинул его заинтересованным взглядом, то ли оценивая его внешние данные, то ли пытаясь определить состояние счета его родителей. В его глазах промелькнуло что-то хищное, пугающее, заставившее Стайлза поежиться и вызвавшее желание спрятаться за Джексоном. — Не начинай, — резко бросил Джексон. — Ты же знаешь, что я занят. — Всегда. И тебе никогда это не мешало. Питер медленно вдохнул, разом став серьезным. — Поужинаем сегодня вместе? Заодно поговорим. — Только если вдвоем. — Хорошо. Встретимся… — В твоем любимом ресторане в семь. Питер кивнул, сухо попрощался и не спеша отправился догонять мужчин, которых сопровождал. Стайлз немного расслабился, посмотрел на Джексона — того, похоже, ничуть не обрадовало приглашение на ужин, а сам разговор разозлил. В этот самый момент Стайлз ненавидел свой мозг, способный за секунды сопоставлять факты, вычленять главное и видеть скрытый смысл невинных фраз. Стало очевидно, что Питер все-таки оценивал именно его и Джексон не впервые становился свидетелем подобного. — Лидия? — спросил он с той самой уверенностью, которую приобретал каждый раз, когда улики сходились, указывая на кого-то определенного, но при этом ткнул пальцем в небо. Джексон недоуменно вскинул брови, взглянул с непониманием. Стайлз не собирался ничего пояснять, не желая вслух произносить такие слова, как «спала» и «с твоим отцом» в одном предложении. Скорее всего, Лидия была не единственной из его друзей, соблазненных Питером, но только ей прощалось все, остальные же наверняка сразу получали статус бывших. Наконец, Джексон понял, что он имел в виду, и резко отвернулся. — Они быстро друг другу наскучили. Месяца не продержались. Теперь у него другой интерес. Более… постоянный, — Джексон поморщился с таким отвращением, что сразу стало понятно — ему этот новый интерес, мягко говоря, не нравился. — Как ты понял? — Угадал, — Стайлз усмехнулся. — Развел меня. — Построил теорию, опираясь на факты. — Факты, — Джексон покачал головой. — Мой отец всегда беспокоился исключительно о себе. Ему было плевать на остальных. Если бы это изменилось из-за Лидии, я бы только обрадовался, — ему не удалось скрыть горечь в голосе. Или он не хотел ее скрывать и позволил себе довериться, поделиться наболевшим. Будь на его месте был Скотт, Стайлз обнял бы его изо всех сил, дав понять, что рядом, и выразив ту поддержку, сочувствие и понимание, которые не передать словами. Да и не знал он, что сказать. И нужно ли вообще что-нибудь говорить. К счастью, именно в эту минуту перед ними остановился огромный черный джип, и надобность продолжать разговор отпала сама собой. Опустив стекло, Крис широко улыбнулся, на порядок приятнее и искреннее Питера, и посмотрел на них обоих безо всякой оценки. — Привет, пап. Ты как раз вовремя. Еще минута — Джексон бы ушел, и мне не удалось бы вас познакомить. Джексон, это мой отец, Кристофер Колт. Пап, как ты уже понял, это мой сосед по комнате, Джексон. Стайлза замутило от того, с какой легкостью ему удалось произнести «пап» и «отец» в адрес Криса. Он думал, что с этим будут проблемы, придется придумывать оправдание, почему называет его по имени, а вышло все вполне естественно, как будто в машине сидел его настоящий отец. — Приятно познакомиться, наконец, лично. Дженим рассказывал о тебе. — И мне о вас, мистер Колт. Ложь. Никому и ни о ком Стайлз не рассказывал, но, конечно же, в этом никто из них не мог признаться. Чертова вежливость. — Дженим, покажешь, где парковка? У вас здесь легко заблудиться. Стайлз кивнул, попрощался с Джексоном и сел в джип.

***

В машине царила тишина. Крис прекрасно ориентировался на территории кампуса, скорее всего, даже лучше Стайлза. Просьба о помощи была всего лишь поводом избавиться от Джексона. Стайлз знал об этом и надеялся, что Крис поделится с ним какой-нибудь информацией о деле. Возможно, сообщит дату суда, расскажет план «отхода». Но Крис молчал. И чем дольше, тем меньше Стайлзу это нравилось. Он вновь занервничал, задергался, испугался неизвестно чего и, в конце концов, не выдержал, правда, начал немного издалека. — Я только утром понял, почему ты согласился приехать. — Тебе не о чем беспокоиться. У нас все под контролем. И я здесь, скорее, для прикрытия твоей легенды. Стайлз кивнул, побарабанив пальцами по колену, облизал губы и решился, наконец, спросить главное: — Дату суда назначили? — Нет. Им ставят палки в колеса, всячески пытаясь развалить дело. — И если у них это получится, то… что? Меня оставят в программе навсегда или выкинут из нее? — Скорее всего, первое. — Скорее всего? Скорее всего! — Стайлз невесело рассмеялся, сползая на сиденье ниже. Похоже, ему пора было придумывать собственный план спасения на тот случай, если произойдет это «скорее всего». Остаться в программе на всю жизнь — ужасно, но гораздо лучше, чем оказаться в полном одиночестве перед лицом опасности. В то, что его решат не трогать, он не верил. Слишком многое он видел, слишком много знал. Таких людей, как он, не оставляют в живых ни при каких раскладах. — Не паникуй раньше времени. Никто не собирается сдаваться. Улик полно. Твое местоположение по-прежнему никому неизвестно. Нужно набраться терпения и еще немного подождать. — Только этим я и занимаюсь, — резко ответил он, облизал пересохшие губы и спросил, заранее зная ответ: — Праздники я проведу здесь? — Да. Собственно, это главная причина моего приезда, — Крис достал из внутреннего кармана пиджака связку ключей и протянул Стайлзу. Тот забрал ее, сжал в кулаке, острые края ключей врезались в ладонь — боль, отчасти, помогла собраться и не сорваться. — Мы подготовили для тебя квартиру. После всех родительских мероприятий я тебя туда отвезу, все покажу. — Супер. Крис легко припарковал джип между двумя минивэнами с тошнотворными наклейками «Мамочка рулит!», «Ребенок в машине», «Супер папа» и еще десятком подобных. Стайлз раздраженно поморщился, убрал ключи в карман и вышел из машины следом за Крисом.

***

Ключи лежали на столе. Три штуки на простом металлическом кольце. Никакого брелока, намекающего на личность владельца. Стайлз смотрел на них и представлял себе такую же обезличенную квартиру, в которой должен будет провести несколько дней в полном одиночестве. Отправиться гулять он не решится, район исследовать не будет, запасется едой и засядет там. Возможно, купит приставку, чтобы не умереть от скуки и не заблудиться в собственных мыслях. Ничего другого ему просто не оставалось. У него ни друзей, ни родных, никого, кто составит компанию или позовет к себе. Ему даже поздравить некого, да и рождественские подарки покупать тоже. Осознание всего этого давило, мешало держаться и подталкивало к опрометчивым поступкам. Он начал задумываться о том, чтобы купить одноразовый телефон и позвонить отцу. Или разжиться поддельным удостоверением личности, арендовать машину и сбежать отсюда хотя бы на время. Стайлз посмотрел на часы и выругался. Он опаздывал к Крису. Они договорились встретиться на небольшой площади перед Гуманитарным корпусом сразу после окончания «родительской» лекции, и она вот-вот должна была закончиться. Вскочив со стула, Стайлз засунул ключи в карман джинсов, схватил толстовку и выбежал из комнаты.

***

Крис был не один. Он разговаривал с девушкой: стройной брюнеткой в черном коротком шерстяном платье и высоких ботинках. Стайлз не видел ее лица, не мог со спины определить возраст, но почему-то первым делом подумал, что Крис умудрился склеить какую-то студентку, и плевать на это хотел. Он не знал, существовала ли миссис Арджент, его не волновало, собирался Крис кому-нибудь изменять или нет, а вот то, что тот мог разрушить прикрытие глупой интрижкой, — очень. Стайлз нахмурился, ускорив шаг, чтобы как можно скорее прервать этот тет-а-тет, а потом увидел Дерека и замер на пару секунд, не поверив своим глазам. Дерек остановился рядом с Крисом и незнакомкой, та их, видимо, представила друг другу, они пожали руки. Крис что-то сказал, Дерек с хмурым видом кивнул, а Стайлз внезапно оробел. С утра его голова была забита этим чертовым родительским днём, чуть позже накатили страхи, и о Дереке он не вспоминал. А вот вчера, когда почувствовал себя лучше, то и дело зависал, задумываясь о том, стоило ли позвонить, о чем говорить при встрече, будет ли у них вновь секс, да и вообще как себя теперь вести. Скудный опыт подсказок не давал, хотя и намекал, что подобные отношения у него в принципе были. Только такие и были. Но и в то же время совершенно другие. Он всегда знал, чего ожидать от своих партнёров. Им требовалась разрядка, чаще всего быстрая, не обременённая никакими обещаниями. Максимум они договаривались трахаться исключительно друг с другом, да и то из-за удобства и мнимого чувства безопасности. Дерек же постоянно приводил в замешательство. То своей отстранённостью, то дружелюбностью, то предложением остаться на всю ночь, то попыткой поскорее избавиться утром. Стайлзу казалось, что он ходил по тонкому льду: любой неверный шаг в лучшем случае приведёт к плаванию в ледяной воде, в худшем — к утоплению. Он встряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли, и заставил себя подойти к ним. — А вот и Дженим, — произнёс Крис с весьма неожиданной улыбкой. — Мы с Лорой познакомились на лекции, а это её младший брат, Дерек. Лора оказалась старше, чем Стайлз предполагал. И одной из Хейлов. Хотя этому удивляться уже не стоило. Присматриваясь к ней, он понимал, что сразу должен был догадаться об этом. Те же чёрные волосы, та же стать, легкая резкость движений, а уж лицо — женская, более нежная, копия Дерека. Лора даже улыбалась похоже, да и смотрела так же пронзительно. Только ей не хотелось выдавать все свои секреты, даже наоборот, возникало желание спрятать их подальше. Стайлз перевёл взгляд на Дерека — тот кивнул с непроницаемо-холодным видом, ничем не выдав, что они уже знакомы, и подтолкнув к решению поступить так же. — Идём? — спросил он у Криса, проигнорировав лёгкий укол обиды. — Я как раз приглашал Лору и Дерека присоединиться к нам за обедом. Стайлз вскинул брови, ошеломлённо уставившись на Криса. Предполагалось, что они поедут смотреть «его» новую квартиру, а не есть, к тому же в компании посторонних, в присутствии которых нельзя будет поговорить о более важных вещах. — У вас с мамой снова период свободной любви? — произнёс он с теми самыми язвительными интонациями, которыми часто пользовался Джексон. Лора заинтересованно, с лёгким удивлением посмотрела на него, Дерек как будто с трудом сдерживал улыбку, а Крис поджал губы, схватил за локоть и отвёл в сторону. — В чем дело? — Ни в чем. Хочешь замутить с ней — вперёд, но не здесь, не сейчас и без меня поблизости, — сквозь зубы прошипел Стайлз, опасаясь, что кто-нибудь может их подслушать. Крис смерил его долгим внимательным взглядом, в конце концов, кивнул и отдал ключи от джипа. — Жди меня в машине. Я скоро подойду.

***

Крис привёз его в ресторан, настолько шикарный, что Хейлы смотрелись бы здесь уместнее, чем он. И еду они точно оценили бы по достоинству, в отличие от него. Стайлз ел какой-то салат, пил неплохое вино, но едва чувствовал вкус всего этого. Крис молчал, а он ни о чем не решался спрашивать, ждал, когда закончится не понятно для кого устроенное представление, и мечтал оказаться в уединении своей комнаты. — Что с тобой происходит? — спросил Крис, когда пришло время либо заказывать десерт, либо уходить. — Ничего. — Судя по отчетам, ты отлично справляешься. Но это не так. — Почему? — Стайлз не показал, насколько сильно его задели слова Криса. Он с деланным интересом изучал десертное меню, прекрасно зная, что даже если закажет, не притронется к этому. — Я прилежно посещаю занятия, получаю неплохие баллы, общаюсь с другими людьми, придерживаюсь легенды, не болтаю лишнего. Что не так? Крис тяжело вздохнул, напомнив этим Стайлзу отца, уставшего от его бесконечных попыток увильнуть от правды. После такого вздоха всегда следовало тихое: «Стайлз» и разом пропадало желание врать. Пряча глаза, он выкладывал все, ждал криков, упреков, чаще всего получая крепкие объятия и поддержку. Но Крис не был его отцом и мог не рассчитывать на откровенность. — Внешне все так. Придраться не к чему. Однако ты в любой момент можешь сорваться. — Нет. — Да. Стайлз отложил в сторону меню, оперся предплечьями о стол и наклонился ближе к Крису. — Послушай, я не знаю, как у вас получается работать под прикрытием. Может, вас учат этому. Может, это природный дар. Но я не могу вести беззаботную жизнь, притворяясь кем-то другим. Никто ни о чем не догадывается, я справляюсь, и давай на этом остановимся. — Тебе не нужно притворяться кем-то другим. Будь собой. Стайлз насмешливо фыркнул. — Когда? В тот момент, когда профессор вызывает меня по моей новой фамилии? Или, может, поделиться какими-то воспоминаниями с коллегами из газеты? Рассказать им, почему боюсь каждой тени, шарахаюсь от незнакомцев и стараюсь не покидать территорию кампуса? Или во время секса, когда меня называют чужим именем? — Твоим. Тебя называют твоим именем. Стайлз упрямо покачал головой. — Ты должен жить, — настойчиво продолжал Крис, не замечая, что своими словами выбивал почву у Стайлза из-под ног, подталкивал к той грани, от которой он успел отдалиться за то время, что провел здесь. — С оглядкой на легенду, но ты должен позволить себе жить, а не просто отсчитывать дни до возвращения. Его может не быть. Стайлз дёрнулся, как от удара. Он прекрасно знал об этом, но не был готов услышать от кого-то ещё. — Ты собирался показать мне квартиру, — сдавлено произнёс он, встав и едва не перевернув стул. Крис жестом попросил у официанта счёт, не сводя настороженного взгляда со Стайлза, словно опасался, что тот сбежит или во всеуслышание заявит о программе защиты. Но тот всего лишь подошёл к нему и, наклонившись, тихо добавил: — В любом случае мое будущее вряд ли будет тебя касаться. Тем более его может вообще не быть. Официант принёс счёт, и Стайлз воспользовался этим, чтобы уйти и хотя бы секунд десять побыть одному.

***

Стайлз сидел в своей комнате на подоконнике у открытого окна пил виски и курил травку. Он не любил ни то, ни другое, морщился после каждого глотка, затяжки, но не собирался останавливаться, не прикончив бутылку и косяк. Накуриться-напиться было не самой лучшей его идеей, но другой после возвращения в общежитие в голову не пришло. Поначалу Стайлз хотел ограничиться алкоголем, за ним пошёл к Айзеку — тот постоянно где-то с кем-то тусовался, зависал на вечеринках и даже днём часто выглядел пьяным или обдолбанным, у него обязательно должно было найтись что-нибудь высокоградусное. Нашлось. Бутылка не самого плохого виски и косяк в качестве бонуса. И к величайшей радости Стайлза никаких насмешек, лишь ненастойчивое приглашение присоединиться к ним, когда заскучает. Скучать он не собирался, так же как и присоединяться, потому что не знал, чего ждать от себя в таком состоянии. В последний — и первый — раз Стайлз курил травку в старших классах со Скоттом. Они уехали в заповедник, забрели так далеко, что вполне могли никогда не выйти. И все равно он вместо того, что попытаться словить кайф, постоянно оглядывался, опасаясь попасться отцу или одному из его подчиненных, затягивался кое-как и до сих пор сомневался, что словил именно приход, а не радовался тому, что их не поймали. Теперь же Стайлз плевать хотел на то, поймают его или нет, отчислят или закроют на проступок глаза. Ему необходимо было расслабиться, почувствовать лёгкость в теле и в мыслях, забыться, отвлечься хотя бы ненадолго, иначе мог сорваться, натворить глупостей. Безопаснее и куда приятнее было бы пойти к Дереку, но после сегодняшней встречи соваться к нему не хотелось. Неизвестно, как он встретит, что сможет дать помимо оргазмов, которых, если честно, Стайлз не особо хотел. Он скучал по близости, по теплу без интимности, а Дерек мог их дать только вкупе с ней. Стайлз запил очередную затяжку большим глотком и рассмеялся, внезапно вспомнив утро после совместно проведенной ночи. Как ни с того ни с чего застеснялся своего обнаженного тела, смутился, едва проснувшись и обнаружив, что Дерек за ним наблюдал, и грохнулся с кровати, попытавшись с неё побыстрее встать, максимально закутавшись в одеяло. Как бы он хотел рассказать об этом Скотту. Как бы он хотел просто иметь возможность позвонить ему или написать. Просто услышать его голос, ощутить дружескую поддержку и поверить, что не один. Сморгнув слезы, причиной которых предпочёл считать смех, Стайлз сделал затяжку, обернулся, услышав щелчок замка, и выдохнул дым в сторону зашедшего в комнату Джексона. Вышло эффектно и смешно, особенно вкупе с прямым, недовольным взглядом, полученным в ответ на это. Джексон походил на злодея, появившегося из тумана. И даже показалось, что дверь захлопнул тоже как-то зловеще. Стайлз засмеялся над своими идиотскими мыслями, подтянул колени к груди, освободив место, и кивнул на него, протянув косяк. Джексон бросил на кровать пиджак, перехватил его руку за запястье, хорошенько затянулся и, задержав дыхание, спокойно расстегнул запонки. Он положил их на прикроватную тумбочку и медленно, аккуратными колечками выпустил дым. Как только последнее из них растаяло в воздухе, Джексон сел на подоконник. — По какому поводу праздник? Стайлз свесил ногу, оперся ею на ограждение крохотной площадки пожарной лестницы, сделал большой глоток виски и задержал его во рту, намеренно затягивая с ответом. Поводов у него хватало. Он вспомнил о новенькой квартире — небольшой, довольно уютной с приятной обстановкой. Кто бы ни занимался её подбором, оформлением — попал в яблочко, нашёл или создал то место, в котором ему приятно было находиться. Но совершенно не хотелось. Если бы Стайлз мог выбирать между ней и днём, проведённым с отцом, — он, конечно же, выбрал бы его, да и вообще уже готов был отдать все, что имел, за возможность хотя бы поговорить с ним, убедиться, что тот в порядке. Стайлз прекрасно понимал, что многие на его месте радовались бы подвернувшейся возможности, оттягивались на полную катушку, тратя деньги и пользуясь всеми данными им благами. Кто-нибудь типа Айзека закатил бы в квартире вечеринку, причём не одну, а на каждый из праздников, веселился, сходил с ума и не парился ни о чем. Стайлз же не мог отпустить ни себя, ни прошлое, не в силах был наслаждаться приобретённым, мечтая об оставленном. Он даже, наверное, решился бы перестроиться, хотя бы попробовать на тот случай, если возвращения не будет, только не знал, как. Травка и виски с этим ничуть не помогли. Джексон забрал из его пальцев косяк, напомнив о себе и о вопросе. Стайлз ответил первое, что пришло в голову: — Мне подарили на Рождество квартиру. Вновь выдохнув дым кольцами, Джексон изумленно вскинул брови, свесил ноги по обе стороны подоконника и выхватил у Стайлза из руки бутылку, победно ухмыльнувшись в ответ на возмущённый взгляд. — Ты за компанию или свой повод есть? На ужин пришёл третий лишний? — поинтересовался Стайлз, не зная стоило отбирать обратно бутылку или косяк или ему уже хватит. — У меня всегда есть повод. В этот раз вообще замечательный. Они решили съехаться. И выбрали наш дом, — как-то чересчур спокойно ответил Джексон, не добавив в голос ни капли яда, будто уже не просто смирился, а устал бороться. Он сделал сразу четыре больших глотка виски с такой лёгкостью, словно пил обычную воду. Стайлз завороженно смотрел на него, проследил за кончиком языка, скользнувшим по губам, и покосился на бутылку, проверяя не подменили ли её каким-то немыслимым образом. — Ты же здесь живёшь, — ляпнул он, совершенно не подумав, а даже если бы попытался — вряд ли сумел бы сформулировать что-нибудь более умное. В голове царила та самая пустота и тишина, которых он добивался. — Я живу здесь во время учебы, потому что это удобно. — Купи или сними квартиру. Или у тебя нет своих денег, все его? — У меня есть деньги, а у него — квартира, где они прекрасно трахались все это время, — Джексон сжал двумя пальцами зажжённый кончик косяка и даже не поморщился, будто не обжегся. Стайлз поражённо моргнул, подумав, что, наверное, косяк уже давно потушен, и теперь Джексон просто уничтожал остатки, сминая, ломая, кроша. — Дом принадлежал моей матери, она оставила его нам, почему я должен… — прервавшись, он приложился к бутылке, спокойно в несколько глотков допив остатки. — Охуеть. Стайлз хлопнул Джексона по колену и, посчитав, что этого недостаточно для выражения накопившихся сочувствия, поддержки и понимания, решил обнять. Встав на колени, он покачнулся и точно полетел бы вниз, если бы Джексон не поймал, приобняв неожиданно сильной рукой. Опершись на него, Стайлз развернулся, сполз почти на самый край подоконника, вцепился в него пальцами и медленно выдохнул. Джексон перестал его держать, но руку оставил за его спиной, ненавязчиво страхуя. Стайлз зажмурился, невольно подумав о том, под каким именем его бы похоронили и как быстро сообщили бы отцу. У него появилось ощущение, что ещё немного — и он просто сломается. Рухнет не на землю, так на пол, разобьется, пусть и не в прямом смысле, но собрать будет намного труднее. Стайлз прижался лбом к плечу Джексона, про себя умоляя не отталкивать сейчас. — Я так хочу домой, — прошептал он. И неожиданно Джексон крепко обнял его, показывая, что услышал, хотя Стайлз на это не рассчитывал.

***

Стайлз проснулся в своей постели, но совершенно не помнил, как в ней очутился. Последнее, что отложилось в его памяти — как он засыпает в объятиях Джексона. В то, что тот уложил его в кровать, предварительно раздев, не верилось. Значит, он сам в полубессознательном состоянии сумел все проделать, хотя не представлял, как ему это удалось. Окно было закрыто, стол стоял на своём месте, в воздухе не витало никаких посторонних запахов, да и вообще в комнате ни следа не осталось от вчерашней «вечеринки». И вот в порядок все приводил точно не Стайлз. Растерев лицо ладонями, он медленно сел — все вокруг слегка покачнулось, но, к счастью, быстро пришло в норму, позволив встать, добрести до холодильника и достать оттуда бутылку воды. Из ванной вышел Джексон — не в пример бодрее, свежее и веселее, как будто и не составлял вчера Стайлзу компанию. — Хорошо, что ты уже встал. Стайлз мученически застонал, открыв бутылку, сделал несколько жадных глотков и хрипло попросил: — Давай без меня. — У тебя не выйдет отвертеться от пробежки. Повод не тот. Не оденешься — так потащу, — Джексон усмехнулся, а Стайлз весьма красочно представил, как его тащат по коридору в одних трусах, а после заставляют босиком наматывать круги вокруг корпусов. Он передернул плечами, отставил в сторону бутылку и отправился в душ смывать с себя похмелье. — Так-то лучше, — хмыкнул Джексон. Стайлз замер в дверях ванной, посмотрел на него через плечо, пытаясь подобрать какие-то слова, чтобы отблагодарить, но не находя ничего, кроме самого банального, им и решил ограничиться. — Эй, Джексон… Тот обернулся, вскинул брови, нетерпеливым взглядом подгоняя поскорее сказать то, что хотел. — Спасибо. — За что? Стайлз помялся, покусывая губы, а затем стремительно пересёк разделяющее их расстояние и под резкое: «Ты не посмеешь» крепко обнял. Пару секунд Джексон не шевелился, затем раздраженно вздохнул, небрежно похлопал по спине и стал выпутываться из его рук. — Ладно, хватит. Отлепись, от тебя воняет. Рассмеявшись, Стайлз растрепал его волосы и быстро отскочил в сторону, увернувшись от удара, должного прийтись куда-то в живот. — Все равно. Спасибо. Джексон устало закатил глаза, неприязненно поморщился, всем своим видом показывая, что ему даром не нужны все эти благодарности. Однако Стайлз заметил покрасневшие кончики ушей, лёгкий румянец на щеках и попытку скрыть улыбку, но указывать на это не стал и молча скрылся в ванной.

***

Вернуться к ритму жизни, ставшему уже почти привычным, оказалось труднее, чем Стайлз предполагал. Он чувствовал себя точь-в-точь как в первый день: боялся всего, хотел спрятаться под кроватью и шарахался ото всех. Винить в этом можно было и Криса с его разговорами, и собственный беспокойный ум. После пробежки Стайлз еле заставил себя пойти на занятия. Он намеренно заткнул уши наушникам, чтобы избежать разговоров и не реагировать на окрики, занял своё привычное место, отстраненно отметив, что соседнее пока пустовало. Отчего-то подумалось, что сегодня Дерек мог вообще не появиться, рано утром они его не встретили, хотя до этого всегда пересекались, но минут за пять до начала лекции тот пришёл, устроился рядом и приветливо улыбнулся. — Доброе утро. Стайлз посмотрел на него настороженно, сдержав язвительные комментарии относительно вчерашнего игнорирования, и ограничился кратким: — Доброе. — Встретимся вечером? Стайлзу не хотелось ни идти куда-то, ни видеть кого-то, ни разговаривать, ни сближаться. Но Дерек ничего из этого и не предлагал, поэтому вполне можно было согласиться, дать разрядку хотя бы телу. — Хорошо. — Куда за тобой заехать? — Никуда. Я приеду сам. В девять? Дерек слегка нахмурился, присматриваясь к нему, и медленно кивнул.

***

Дерек крепко держал его за бёдра, быстро вбивался, из раза в раз попадая по простате и с лёгкостью подводя к финалу — слишком скорому, пока ещё не желанному, но уже неминуемому. Стайлз смял простыню пальцами, застонал в подушку, шире разводя колени. Дерек прижался грудью к его спине, медленно провёл рукой по животу вниз и обхватил член ладонью, кратко поцеловав в плечо, тут же его прикусил, заставив Стайлза болезненно вскрикнуть, и зализал, успокаивая. Его движения стали быстрее, и Стайлз не выдержал — провалился в оргазм, содрогнувшись всем телом, закусив наволочку, чтобы не закричать. Дерек ещё несколько раз толкнулся в него и тоже кончил. Стайлз едва это почувствовал, купаясь в наслаждении, захлестнувшим с головой. Дерек откатился в сторону. Стайлз потерся щекой о подушку, наблюдая за ним сквозь ресницы и практически засыпая. День выдался нервным. Усталость брала своё. Дерек провёл ладонью по его спине и скользнул двумя пальцами в задницу. Стайлз поморщился, попытавшись отстраниться. — Не в этот раз, — произнёс он. — Сегодня я больше не смогу. — Хорошо, — Дерек ласково огладил его ягодицу и встал с кровати. Стайлз расслабился, закрыв глаза и обняв подушку. Выгонять его и сегодня не собирались, значит, можно было засыпать. Он услышал, что Дерек вернулся; безропотно позволил вытереть себя влажным полотенцем и перекатить с одной половины кровати на другую, чистую, уже застеленную свежей простыней. Стайлз хотел бы помочь, заодно дойти до ванной и принять душ, но не находил в себе сил. А вскоре Дерек лёг рядом, обнял, что Стайлз расценил разрешением прижаться ближе, уткнуться лицом в шею и закинуть на него ногу. Тепло, уютно — то, что надо, и чего ему не хватало. А утром он проснулся в одиночестве. Из гостиной доносился разговор, разобрать который не получалось, но то, что голоса два и один из них женский — определить удалось. Стайлз натянул на голову одеяло, надеясь урвать ещё хотя бы пару минут сна. Голоса стихли, послышались шаги, и вскоре Дерек зашел в спальню. На нем, кроме большого полотенца, обернутого вокруг бедер, ничего не было. Стайлз подумал, что сам в таком виде вряд ли смог бы с кем-нибудь разговаривать лично. Дерек, похоже, в принципе не способен стесняться. Он подошел к шкафу, сорвал с себя полотенце, не глядя, бросил его на кресло, достал из ящика трусы, надел их, снял с вешалки первые попавшиеся джинсы, футболку — и собственно именно так Стайлз представлял его сборы. Никаких заморочек на тему, что надеть, никаких сомнений в том, как сидят на нем вещи, никаких лишних раздумий. Все быстро, четко, едва взглянув. Единственное, что пока оставалось загадкой, — кто стирал, гладил и раскладывал вещи по местам. В то, что Дерек делал это сам, не верилось. Стайлз перевернулся на спину, потянулся, уговаривая себя встать, но не находя на это сил. И не из-за усталости, а просто потому, что ему было хорошо и спокойно. Дерек сел на кровать с его стороны, надел носки и, посмотрев на Стайлза, улыбнулся. Тот, ожидая, что его сейчас как раз таки попросят убраться из постели и квартиры, якобы непонимающе хлопнул ресницами и вскинул брови. — Спи. Я скоро вернусь. Встав, Дерек быстро поцеловал его в губы и ушел. Это вышло у него так естественно, будто не впервые. Опешив от этого и задумавшись в нем дело или Дерек со всеми вел себя так же, Стайлз не сразу понял, что его заперли. Оказаться закрытым где-либо без возможности выйти — не самый главный страх Стайлза, но в десятку попадал точно. Он мгновенно подорвался с кровати и растеряно замер. Если ему не изменяла память, то входная дверь открывалась только ключами. Были у Дерека запасные или нет, где их искать, если да, — Стайлз не знал, а копаться во всех ящиках и полках пока еще считал неудобным. Дерек по-прежнему не представлял опасности, следовательно, должен в ближайшее время вернуться, как и обещал. Паниковать рано. Глубоко вздохнув и немного успокоившись, Стайлз отправился в душ.

***

Прошел почти час. Стайлз успел помыться, почистить зубы, выпить кофе, поджарить яичницу, съесть ее и выпить еще кофе, а Дерек так и не объявился. За панорамным кухонным окном виднелась пожарная лестница. Стайлз уже поглядывал на нее с интересом, подумывая воспользоваться ею, когда услышал щелчок замка. Дерек, наконец, вернулся. — Я надеялся, что ты еще в постели. Хотел к тебе присоединиться, — произнес он с толикой огорчения, сняв куртку и повесив ее на вешалку. — И позавтракать я тоже успел. Стайлз поставил на стол кружку с кофе — третью, пока еще недопитую. Подойдя, Дерек взял ее, сделал несколько глотков и притянул Стайлза к себе за бедро. — Тогда, может, вернемся в кровать? — Нет. Мне нужно на учебу. — Угораздило ж меня связаться с заучкой, — вздохнув как будто бы недовольно, Дерек провел носом по шее Стайлза, коротко поцеловал, отчего по его спине пробежали мурашки. — Прогуляй. — Серьезно? — рассмеявшись, Стайлз уперся ладонью Дереку в грудь и заставил его немного отстраниться. — Я не для того поступал в колледж, чтобы прогуливать. — Брось, всего раз. — Уже было. И у меня нет желания пропускать лекции после каждой нашей совместной ночи. Разочарованно вздохнув, Дерек прижался губами к его шее — сначала нежно, затем довольно болезненно прикусил, зализал и, спустившись чуть ниже, оставил засос. Стайлз хотел бы на него за это накричать, ударить или отплатить тем же, но прекрасно понимал, что после такого его никуда не отпустят и отымеют прямо здесь, на столе. — Почему же ты такой несговорчивый? — Потому что не хочу вылететь за прогулы? — Никто тебя не выгонит. Сам же знаешь. Пока поступает спонсорская помощь от родителей, чтобы ты ни делал — место останется за тобой. — Тогда все еще проще: я хочу сам за себя платить, а без диплома состояние заработать довольно трудно. — Заработаешь. Украдешь. Получишь в наследство. И что? — Дерек заглянул ему в глаза. — Что будешь с ними делать? — Не знаю, не задумывался. Стайлз выпутался из объятий, но сразу же оказался прижат к столу. Дерек, отставив кружку, обхватил его руками: одной сжав задницу, другой забравшись под свитер. — Дерек… прекрати… — На что бы ты потратил внезапно свалившийся на тебя миллион… или парочку? Год назад Стайлз с легкостью ответил бы на этот вопрос: закрыл бы кредит за лечение мамы, а остаток отдал отцу, чтобы тот не жил после отставки на одну пенсию. Сейчас же он действительно не знал. По программе ему полагалось ежемесячное пособие, но даже его не удавалось полностью потратить, что уж говорить о миллионах. — Отдал бы на благотворительность. Убрав от себя руки Дерека, Стайлз сумел от него отстраниться и направился к входной двери. Дерек за спиной шумно выдохнул. — Увидимся в библиотеке? Вопрос застал уже на пороге. Стайлз не стал оборачиваться, ответил на ходу: — Наверное. Я буду там после двух, — и захлопнул за собой дверь.

***

Стайлза разбудил жуткий грохот, будто шкаф рухнул на кровать, а она вместе с ним на пол. Оказалось, что это всего лишь книги — то ли Джексон не удержал их, то ли специально смахнул со стола стопку. — Мог бы и потише, — пробурчал Стайлз. — Отсутствие пробежек плохо влияет на твой режим. Стайлз считал иначе, но спорить не собирался, просто отвернулся к стене и натянул на голову одеяло. Последние полторы недели снег шел почти без перерыва, превратив кампус в сказочный город. Если бы не вереница итоговых тестов, Стайлз наслаждался бы каждой минутой, просто смотря в окно и радуясь, что из-за погоды утренние пробежки отменились. Джексон переключился на беговую дорожку, та в спортивном зале была всего одна, и Стайлза он дергать перестал. — Я бы на твоем месте встал. Вечером обещают снежную бурю, и ты можешь застрять здесь, — Джексон не беспокоился о нем, отнюдь, просто безэмоционально сообщал информацию. Стайлз пробормотал нечто неразборчивое, уклончивое. Ему в принципе было все равно, где застрять: в общежитии или в квартире. И там, и там он будет один. Джексон больше ничего не сказал, продолжил собираться, даже не пытаясь действовать тише. Стайлз попробовал вновь заснуть, проворочался минут пять, потом сдался, сел, однако из одеяла выпутываться не спешил. Кровать Джексона была, как и всегда, аккуратно застелена, стол сиял чистотой — ни одного карандаша, листочка, тетради или учебника — ничего, что валялось на нем последние дни, пока Джексон сдавал проект и тесты. Стайлз посмотрел на свой стол — по нему будто ураган прошелся, раскидав все и перепутав. На разборку этого завала уйдет не один час. — Холодильник пустой, — предупредил Джексон, закинув сумку на плечо. Стайлз кивнул. У него в квартире тоже был пустой холодильник. Он собирался по пути заглянуть в магазин. — Тебя будто не ждет никто, — произнес Джексон, открыв дверь. — Не ждет. Джексон замер на пороге, обернулся, не доверчиво посмотрев на Стайлза. Тот кривовато ухмыльнулся, выдав приготовленную заранее отмазку: — Родители уехали. Пытаются наладить отношения. Джексон промолчал, но уходить не спешил. От его задумчивого взгляда Стайлзу стало не по себе. Он встал, кое-как заправил постель, то и дело передергивая плечами, словно пытался избавиться от неприятного прикосновения. — Поехали ко мне, — наконец, сказал Джексон. — Что? — Собирайся. Поедешь ко мне. — Зачем? Джексон раздраженно закатил глаза, устало вздохнул, вернулся в комнату, захлопнув за собой дверь, и привалился к ней спиной. — Затем, что в Рождество никто не должен быть один, — медленно, будто объяснял что-то сложное ребенку, проговорил он. С этим поспорить Стайлз не мог, однако сомневался, что провести Рождество среди Хейлов и их друзей лучше, чем одному. У него даже смокинга не было. — Не думаю, что это хор… — Не думай. Одевайся. Не хочу застрять в пробке. — Джексон, спасибо за приглашение, но я не тот, кто будет хорошей парой на приеме у Хейлов. — Нахуй Хейлов. Отец к ним не идет, я — тоже. — Ты же понимаешь, что у тебя та же фамилия? — посмеиваясь, уточнил Стайлз. — Я бы не отказался, — пожал плечами Джексон и задорно улыбнулся. — Но не на твой. Громко рассмеявшись, Стайлз отправился в ванную. Он не собирался больше спорить. В конце концов, на самом деле лучше встречать Рождество с Джексоном, чем в гордом одиночестве.

***

Пока Джексон совершал набег на винный погреб, Стайлз накрывал на стол в гостиной — одной из четырех, выбранной из-за ее уютности. Здесь был камин, удобный диван, два кресла, небольшой круглый стол, окруженный стульями с резными высокими спинками, телевизор и несколько больших расписных ваз. На стенах висели картины в тяжелых темных рамах — ненавязчивые, успокаивающие взор пейзажи. Из большого окна открывался прекрасный вид на заснеженный сад, а елка, стоявшая рядом, добавляла всему этому некой сказочности. Стайлз думал, что Джексон решит поужинать в одной из двух столовых, но тот сам предложил эту гостиную, несказанно обрадовав своим выбором, потому что в любом другом месте этого огромного дома расслабиться вряд ли бы удалось. Здесь все кричало о достатке хозяев, даже туалетная бумага, казалось, стоило баснословных денег. Хотя, возможно, так оно и было. Стайлз не спрашивал, да и вообще поначалу предпочитал отмалчиваться. Джексон, как только они приехали, провел краткую экскурсию для того, чтобы он ненароком не заблудился. И хотя комнату Стайлзу выделил на втором этаже, Джексон показал все три плюс цокольный, и на это ушло около часа. Две столовых, четыре гостиных, большая кухня, два кабинета, гигантская библиотека, неизвестное количество спален и туалетов, бильярдная, кинотеатр, бассейн — запомнить, где все находилось, с одного раз невозможно. Стайлз и не пытался, слушал Джексона, послушно ходил за ним, смотрел по сторонам, то восхищаясь, то ужасаясь размаху, и, собственно говоря, все. Он никогда не мечтал о богатстве, роскошной жизни и подобном доме, не завидовал тем, у кого все это было, и не хотел «дружить» с ними. С годами ничего не изменилось. И то, с каким спокойствием и почти равнодушием, Стайлз воспринимал обстановку, похоже, Джексону даже понравилось. Стайлз положил столовые приборы рядом с тарелками, еще раз окинул стол взглядом и понял, что забыл на кухне салфетки. Он развернулся и мысленно похвалил себя за то, что не отшатнулся назад от неожиданности. В дверях гостиной стоял Питер. Судя по его расслабленной позе, задумчиво-изучающему виду, он заглянул не на секунду в поисках Джексона, а некоторое время уже «составлял» Стайлзу компанию, а тот каким-то образом умудрился не услышать его шагов. — Хороший вкус у Дерека. Стайлз кивнул, согласившись, и добавил: — И приоритеты он умеет расставлять правильно. — Что верно, то верно. За его спиной появился Джексон, в каждой его руке было по бутылке красного вина. Одной из них он махнул Питеру, проходя мимо него. — Я совершил набег на твои запасы, надеюсь, ты не против. Питер присмотрелся к бутылкам, недовольно нахмурился, но не стал кричать, отбирать их или приказывать вернуть на место и уже через секунду совершенно спокойно произнес: — Считай это Рождественским подарком. — Весьма щедро с твоей стороны, — Джексон поставил бутылки на стол, достал из заднего кармана штопор. — Только не рассказывай об этом своей второй половине — приревнует еще, — он легко выдернул пробку, невесело усмехнувшись. — Счастливого Рождества. — Счастливого Рождества, — Джексон разлил вино по бокалам и не так, как того требовали правила — на треть, — а до верха, вылив, наверное, за раз полбутылки, и тихо добавил: — Тебе и твоей единственной любви. Питер несколько секунд не сводил нечитаемого взгляда с Джексона, как будто хотел что-то сказать, но в итоге все-таки промолчал и ушел. — Та сторона ненавидит тебя так же сильно, как и ты ее? — спросил Стайлз. Джексон сделал небольшой глоток вина, задержал его во рту, очевидно, смакуя и наслаждаясь вкусом. Его даже с ответом торопить не хотелось, настолько умиротворенным, довольным он выглядел. — Еще сильнее, — Джексон отсалютовал ему бокалом и выпил из него разом почти половину. Стайлз пригубил вина, ощутил на языке терпкость, легкую кислинку и, собственно говоря, все. Он предпочитал белое, максимально охлажденное и желательно сладкое. Красное же пил редко, когда не было выбора — как сейчас — или когда оказывался в дорогом ресторане — всего дважды за всю историю — и под мясо не мог заказать другого — все эти косые взгляды, пышущие высокомерием, его крайне раздражали. Джексон поставил бокал на стол. — Присаживайся. — Сначала все-таки схожу за салфетками. Джексон жестом остановил его, прошел к небольшому шкафу, занимавшему самый темный угол гостиной, достал оттуда салфетки и бросил их на стол. — И так, — он долил себе вина, в то время как Стайлз накладывал себе в тарелку один салат за другим. Личный повар их семьи постаралась на славу, приготовив, как традиционные рождественские блюда, так и более обычные. — Почему ты не с Дереком? Стайлз, отвлекшись от созерцания рулетиков с лососем, с удивлением посмотрел на Джексона — кому как не ему знать, где в данный момент находился Дерек, с кем и почему там не было самого Стайлза. Хотя, если быть до конца честным, около месяца назад он собирался предложить Дереку провести каникулы вместе, но тот вскользь упомянул Рождественский прием, устраиваемый его матерью, и то, что ему необходимо там присутствовать, и Стайлз промолчал, не стал навязываться или, что еще хуже, напрашиваться на приглашение, которое все равно не смог бы принять. — Дерек на семейном приеме. — Серьезно? — Джексон изумленно вскинул брови, сделав очередной большой глоток вина. — Видимо, компенсирует все пропущенные годы. А ты? — он облизал губы и сделал еще глоток. — Что я? Джексон раздраженно фыркнул, отставил, наконец, в сторону бокал и откинулся на спинку стула, так ничего и не положив себе на тарелку. — Почему не там? — А почему я там должен быть? — Вы же… — Джексон поморщился, вновь приложившись к вину. — Почему ты не там? Взял бы с собой Пэрриша. Джексон вздрогнул, посмотрев на него обиженно, и тем самым доказав, что настолько подлого удара от Стайлза никак не ожидал. Стайлз хмыкнул, отвел взгляд в сторону. Он ненавидел бить по больному, не хотел задеть Джексона, только показать, что не все вопросы уместны, и напомнить, что личное они обычно оставляли при себе, не заставляя друг друга откровенничать. — Извини, — тихо добавил Стайлз. — С Пэрришем все намного сложнее, чем ты думаешь. Я не смог бы привести его с собой, даже если бы захотел. — Почему? Я не знаю ни одной причины, которая оправдала бы твою нерешительность по отношению к нему. — Моя семья. Они… не такие, как большинство людей. Стайлз об этом прекрасно знал. А так же о том, что сам Джексон выбивался из своей семьи. По кампусу ходило множество слухов обо всех. Во всем колледже нет, наверное, такого человека, о котором кто-нибудь бы не сплетничал, что уж говорить о тех, кто жил в «элитном» корпусе общежития. О Стайлзе тоже поговаривали всякое. К счастью, ничего из этого даже отдаленно не было похоже на правду. А вот то, что болтали о Джексоне, мало походило на ложь. Все без исключения называли его мудаком, при этом завидовали его таланту. Стайлз не разбирался в архитектуре, дизайне и всем с этим связанном, но видел списки победителей различных конкурсов, фотографии работ и мог с уверенность сказать, что первые места Джексон получал не просто так или за деньги. А главный редактор студенческой газеты еще и любил рассказывать о Джексоне-первокурснике, который посылал всех, кто смел интересоваться, почему он не пошел по стопам отца и большинства Хейлов. Стайлз слушал, но у самого Джексона никогда не спрашивал что — правда, а что — нет. — Из-за денег? Связей? Влиятельности? Джексон, не смей убеждать меня, что боишься пойти против них. Я прекрасно знаю, что архитектуру ты выбрал вопреки желаниям отца и первый год жил на стипендию для одаренных студентов, пусть и в этом шикарном общежитии. Мне известно, какие условия тебе поставили, и что ты их все выполнил. — Все сложно. — Вот и у меня. Все сложно. Джексон промолчал, а Стайлз получил, наконец, возможность поесть. Он орудовал вилкой, набивал желудок и почти не пил — сделал всего несколько глотков, не осилив даже одного бокала. В отличие от Джексона. Каким-то образом от нецелой бутылки вина его повело сильнее, чем после такого же количества виски, причем вместе с травкой. Стайлза это озадачило, но вопросы он пока предпочел держать при себе. — Снег пошёл, — произнёс Джексон некоторое время спустя. К этому моменту Стайлз попробовал все блюда, что стояли на столе, допил бокал вина, подумывал отложить «горячее» и десерт на завтрак и пойти спать. Его порядком разморило, поэтому ответил он кивком и еле слышным: — Ага. Джексон резко выпрямился, его глаза загорелись несвойственным ему озорством. — Пойдём лепить снеговика! Стайлз подумал, что ослышался или уснул за столом, потому что Джексон и лепка снеговика, как две параллельные линии, которые никогда не пересекутся. — Что? — Снеговика! Идём! Джексон вскочил со стула, схватил Стайлза за руку и потащил за собой в холл. Там притормозил, велел одеваться, сам поспешно проделал это. Затем, когда они оба были готовы к выходу на холодную улицу, вновь потащил Стайлза за собой: на этот раз в сад, где сугробы доходили им до колен. Стайлз все ждал смеха, заверений, что это шутка, и возвращения в дом, но так и не дождался. Джексон, отпустив его руку, слепил снежок и начал катать из него шар. Понаблюдав за ним, Стайлз решил не отставать и вскоре, весь взмокший, тоже толкал большой снежный шар, совершенно не представляя, как они будут его поднимать, чтобы поставить на тот огромный, который с довольным видом осматривал Джексон. Поставили. Сверху ещё один. Обломав ветки у какого-то дерева, сделали руки, Джексон притащил из дома морковку для носа, из сада Камней — несколько камешков разного размера для пуговиц, глаз и рта. И после с нескрываемым детским восторгом любовался снеговиком. Но недолго. Вскоре он слепил снежок и запустил его в Стайлза, метко попав в плечо. Стайлз быстро ответил не менее точным ударом — и так началась снежная битва. Они носились по саду с криками, смехом, бросали друг в друга снежки, уворачиваясь от них успешно и не очень, с тем азартом, весельем, с которым это делали бы дети. А когда устали, просто рухнули в снег, уставившись в чёрное небо. Стайлз был весь мокрый — от пота и снега, забившегося и в обувь, и под куртку, и под джинсы — у него болел от смеха живот, губы обветрились, лицо горело огнём, и, несмотря на весь ощущаемый из-за этого дискомфорт, он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Происходящее походило на сон своей невероятностью, но то, насколько закоченела задница и покраснели руки, доказывало, что все было реальным. — Не знаю, как ты, а я замёрз, — встав, Стайлз отряхнулся. — Идёшь? — Ага. Джексон поднялся, и они не спеша направились в сторону дома. Стайлз подумал, что больше его Джексон никогда и ничем не удивит, и ошибся. После того, как отогрелись под горячим душем, переоделись в сухое, уничтожили почти половину индейки с апельсиновым соусом и из второй бутылки вина приготовили глинтвейн, они вернулись в гостиную. Стайлз устроился с ногами в кресле, удерживая горячую кружку руками, отхлебнул глинтвейна и довольно зажмурился — получилось очень вкусно. Джексон подбросил в камин поленья, поворошил их кочергой и, плюхнувшись на ковер, вытянул ноги поближе к огню. В комнате царил приятный полумрак. Тишину нарушало лишь потрескивание дров в камине. Стайлз расслабился. Как оказалось, сделал это слишком рано — Джексон еще не закончил с сюрпризами. — Пэрриш честный. Правильный. Из тех копов, которые делают все в рамках закона, даже если это им выходит боком, — тихо проговорил Джексон, откинувшись назад и оперевшись на локти. — А моя семья не всегда чтит закон. Не хотелось бы однажды ставить его перед выбором. Заставлять его… — Джексон глотнул глинтвейна. — У тебя кто-то остался дома? У Стайлза дома остались отец, лучший друг, его семья, но не тот, про кого спрашивал Джексон. — Нет. — Тогда почему ты держишь дистанцию с Дереком? — А почему не должен? Нас связывает секс и некое подобие дружбы, — Стайлз поморщился: то, что было между ним и Дереком, дружбой нельзя было назвать даже с натяжкой. Приятельство. Партнёрство-по-сексу. Не больше. — Есть другие. Фыркнув, Стайлз рассмеялся, мимолетно обрадовавшись, что не успел сделать глоток, иначе забрызгал бы и ковер, и себя, и, возможно, Джексона. Никаких других не было, а даже если были, они ему не нужны, так же как и отношения, о которых, похоже, мечтал Джексон. — Мне комфортнее одному. Джексон посмотрел на него поверх плеча, скептически изогнул бровь и недоверчиво хмыкнул. Да уж, в этом Стайлз и сам себе не верил. Ему хотелось близости. Особенно с Дереком, который пробивался сквозь страхи, приручал, вызывал доверие, несмотря на все бесящие странности в поведении. Если бы они встретились в той, настоящей, жизни, то Стайлз попытался бы, страдая совсем по другим причинам, жалуясь Скотту и не получая от него толком помощи, поддержку — да, но не пинок в нужном направлении. Для этого ему нужен был Джексон рядом. Стайлз осознал, что благодаря этой, новой, фальшивой, жизни приобрел друга. Настоящего. И больше не один, чтобы ни говорил, ни думал раньше. Джексон встал и, прихлебывая на ходу глинтвейн, удалился из гостиной. Стайлз думал поступить так же, но не смог заставить себя встать с насиженного места. Рой мыслей в голове, должный вызывать панику, наоборот, успокаивал. Копаться в себе, выясняя причины, не хотелось. К тому же вернулся Джексон с ворохом одеял и подушек в руках, бросил все на диван, придвинул к нему же стол, затем стал отодвигать подальше от камина кресла. — Что ты задумал? — настороженно поинтересовался Стайлз, морально готовый после снежной битвы уже ко всему, даже крепости из подушек и замку из одеял. — Спать здесь, — можно было бы подумать, что Джексон пошутил, если бы он не кинул на пол около камина толстое одеяло, сверху еще одно, две подушки и еще два одеяла. — Предлагаю присоединиться. Пока Стайлз ошеломленно моргал и допивал глинтвейн, Джексон успел раздеться до трусов и забраться под одеяло. — Ты как будто Санту приготовился караулить, — усмехнувшись, Стайлз поставил пустую кружку на стол и, встав, снял только джинсы. — Кто знает, кто знает. Я все еще не разуверился в его существовании. Широко зевнув, Джексон приглашающе откинул второе одеяло. Стайлз, больше не мешкая, устроился рядом. И вскоре они оба уже крепко спали.

***

Услышав громоподобный грохот, Стайлз спросонья не сразу сообразил, что это просто кто-то позвонил в дверь. Джексон, естественно, таких проблем не испытывал, помянул недобрым словом пришедшего и пошел открывать, не удосужившись натянуть хотя бы штаны. Стайлз растер ладонями лицо, пытаясь окончательно проснуться и прислушиваясь к происходящему в холле. — Ты что здесь забыл? — неприветливо поинтересовался Джексон, по всей видимости, уже открыв дверь. — Мама велела привезти вас на завтрак, — ответил, без сомнения, Дерек. Стайлз подскочил с так называемой кровати, смутно понимая зачем, поспешно надел джинсы и обернулся как раз в тот момент, когда Джексон, на секунду притормозив у порога гостиной, спросил: — Все слышал? Стайлз кивнул, зачесывая волосы назад и ненавидя сейчас Джексона за его вид, за разбросанные на полу одеяла, потухший огонь в камине, кружки с разводами от глинтвейна, пустые бокалы с каплями вина на дне и бутылку, валяющуюся около дивана. Все это создавало какую-то неправильную атмосферу, наталкивала на ошибочные мысли, которые не хотелось бы, чтобы посетили голову Дерека. И Стайлз пока был не в состоянии думать почему. Джексон кивнул в ответ и удалился на второй этаж, видимо, приводить себя в более надлежащий для семейного завтрака вид. А в гостиную зашел Дерек, окинул все внимательным взглядом и остановился на Стайлзе — тому сразу стало как-то неуютно. И хоть был одет, он почувствовал себя голым, передернул плечами и решил немного прибраться — так и руки займет, и избежит необходимости что-либо говорить. У него не было объективных причин волноваться, чувствовать себя виноватым и желать оправдаться. Они с Дереком не состояли в отношениях, обещали только, что не будут спать с кем-то еще, однако Стайлз не мог с уверенностью заявить, что они оба придерживались этого правила. Но и не спрашивал ни о чем, не качал права и надеялся, что Дерек поступит так же. — Зачем ты это делаешь? — с искренним недоумением поинтересовался он, наблюдая за тем, как Стайлз, сложив одно одеяло и бросив его на диван, взялся за второе. — В смысле? — Горничная все уберет. Тебе лучше начать собираться. Логично, но Стайлз не совсем понимал, в чем проблема. Он вполне успеет чуть-чуть прибраться, сбегать за сумкой и уехать даже до того, как Джексон примет душ, побреется и «поставит» челку. И уж точно не задержит их отъезд на завтрак. — Мне всего лишь нужно забрать вещи, — Стайлз бросил на диван подушки. — Обуться и накинуть куртку, чтобы добежать до машины. Я же не Джексон, — усмехнувшись, он положил одно собранное одеяло на другое и отнес их к остальным. — Да. Но… — Дерек весьма красноречиво осмотрел его с ног до головы, поморщился, дав понять, что что-то его не устраивало во внешнем виде Стайлза. По мнению же самого Стайлза, выглядел он вполне нормально, особенно для человека, проснувшегося от силы пять минут назад, да и одет тоже ничего: свободная серая толстовка и черные джинсы — просто и удобно. Конечно, не «глянцевый» идеал, будто сошедший с обложки модного журнала, но уж какой есть. — Моей машине плевать на то, как я выгляжу. Квартире тоже. А ты в состоянии потерпеть немного, — ответил Стайлз слегка резковато и, плюнув на желание прибраться, направился к лестнице. Дерек перехватил его за талию, когда он проходил мимо, заставив остановиться. — Ты не едешь с нами? — Что? — Стайлз с удивлением уставился на него, нахмурился, не понимая, о чем вообще шла речь. — Зачем? — Ты приглашен. Сам же слышал, что я приехал за вами. — Я думал, ты говорил про Джексона и его отца. Дерек как-то совершенно незаметно притянул Стайлза ближе, обнял, устроив одну руку на спине, а другую на бедре, и нежно улыбнулся. — Я говорил о тебе. Все еще слегка дезориентированный, Стайлз кивнул, показывая, что уже это понял, и не представлял, как относиться к этому приглашению. И что оно означало. — Извини, но я вынужден отказаться. — Брось. Там будут все свои. — Тем больше причин придерживаться первоначального решения. — Ерунда, — Дерек скользнул ладонью под толстовку, огладил бок Стайлза. — Поехали. После побудем вдвоем. И можешь не переодеваться. Мне и так нравится. Стайлз упрямо покачал головой. Дерек вздохнул, как показалось, с сожалением, поцеловал в кончик носа, а после медленно, чувственно в губы. Стайлз невольно обвил его шею руками, ответил искреннее, чем все разы до этого, и, испугавшись, прервал поцелуй. Дерек вроде бы не заметил скачка настроения, прикоснулся губами к шее, к плечу, выглядывавшему из широкого ворота толстовки. У Стайлза мурашки побежали от столь невинного, при этом безумно интимного действа. И от всей ситуации в целом. Они не собирались заниматься сексом, не обсуждали учебу, не делали вид, что друзья, просто обнимались, будто пара. Приятно. И пугающе. — Мне определенно нравится эта толстовка. Я попросил бы не снимать ее до вечера и напросился в гости, но улетаю сегодня. Семейные дела. — Хорошо. Тогда увидимся в колледже. — Ага, — Дерек обнял его еще крепче, словно отпускать не хотел, и уткнулся лицом в изгиб между плечом и шеей. В памяти мигом всплыл ночной разговор, и появились догадки о причинах любопытства Джексона, в которые, если честно, Стайлзу совершенно не хотелось верить. К этому он пока еще не был готов. Аккуратно выпутавшись из рук Дерека, Стайлз отступил к лестнице. — Пойду за вещами. На Дерека он старался не смотреть, заметил только, что тот присел на спинку дивана и скрестил ноги, и поспешил уйти.

***

Елка в квартире Стайлза была не в пример скромнее дизайнерского шедевра, украшавшего гостиную Джексона, но зато под ней стоял подарок — коробка, аккуратно завернутая в красную подарочную бумагу. И елка, и собственно сам подарок появились здесь благодаря Крису за несколько дней до начала каникул. Он вызвонил Стайлза, отвлёк его от зубрежки и велел встречать у квартиры через полчаса — именно столько времени требовалось, чтобы добраться до неё от кампуса. Стайлз примчался, теряясь в догадках о причинах такой экстренной встречи, и с удивлением наблюдал за Крисом, вытаскивавшим из багажника огромную коробку с искусственной елкой, чуть поменьше с игрушками, несколько маленьких с гирляндами и в самом конце ту самую в красной бумаге, содержимое которой чуть слышно позвякивало, намекая на то, что в Рождество у Стайлза будет хоть несколько бутылок чего-то крепче лимонада. Правда, Крис взял с него обещание не открывать подарок раньше Рождественского утра, которое, к счастью, не пришлось нарушать. Приехав на квартиру, Стайлз первым же делом направился к елке, сел на пол рядом с ней, придвинул к себе коробку, нетерпеливо сорвал с неё бумагу, разочарованно застонал, увидев полоску скотча сверху, удерживавшую вместе две половинки картона, и, вскочив, пошёл за ножом. Как только Стайлзу удалось справиться со скотчем и открыть коробку, с его губ вновь сорвался стон, на этот раз нетерпеливый, потому что сверху лежало несколько слоёв тонкой белой бумаги, шуршащей и уже этим намекавшей, что Крис не сам собирал этот подарок, но Стайлз боялся предполагать, кто ему помогал. В коробке действительно находились бутылки — шесть штук, судя по горлышкам, разных по своему содержанию, — но внимание привлекли не они, а нечто, похожее на книгу, завернутое в чёрную бумагу с желтыми овалами, в центре которых был знак Бэтмена. У Стайлза на секунду как будто даже сердце остановилось от шока. Он сел на пятки, дрожащими руками взял свёрток, пробежался пальцами по корешку, зажмурившись, сорвал бумагу и, пару раз глубоко вздохнув, открыл глаза — и вот теперь сердце в груди забухало с пугающей скоростью. Стайлз не верил в то, что видел. Потертая зеленая обложка с потрепанными уголками, на одном даже были видны следы от детских зубов, скрывала под собой тетрадь с рецептами, принадлежавшую его маме. Он раскрыл тетрадь. На первом же листе вместо привычной чистоты — мама никогда на них ничего не писала, будь то ежедневник, блокнот, рабочие тетради или альбомы — почерком отца было написано: «Привет, детка. Надеюсь, вернувшись, ты побалуешь меня чем-нибудь вкусненьким, приготовленным по одному из этих рецептов. Люблю тебя, папа». Чуть ниже кривым почерком Скотта сделана небольшая приписка: «А я хочу кокосовое печенье! Скоро увидимся, бро!». У Стайлза по щекам текли слезы, но он их не замечал, снова и снова перечитывая эти несколько строк, все ещё не веря в то, что они реальны. Достав телефон, Стайлз написал Крису: «Спасибо» и вскоре получил в ответ: «Пожалуйста. Счастливого Рождества». Буквы расплывались перед глазами, слезы стекали на шею и терялись в вороте толстовки. Впервые за долгое время Стайлз не пытался успокоиться или сдержаться. Он прижал к груди тетрадь, чтобы не намочить ее, прижался спиной к дивану и просто плакал не от страха или боли, не от отчаянья или горького чувства одиночества, не из-за зависти к тем, кто находился сейчас в кругу семьи, а от захлестнувшей с головой надежды, что вскоре все уладится, от облегчения, что с его близкими все в порядке, и от уверенности, что в следующем году Рождество проведёт с ними. Он знал, что приготовит индейку по фирменному рецепту мамы. Научится делать шоколадный мусс воздушным, тающим на языке, и побалует им отца. Испечёт целый противень кокосового печенья и отдаст его весь на съедение Скотту. Узнает, что больше всего любит Джексон, и удивит его этим, а потом заманит в крошечный, по сравнению с его, дом в Бикон Хиллс. И Дерека тоже. Стайлз определенно найдёт правильные слова, сможет объяснить им, что к чему, и они никуда от него не денутся.

***

Теперь каникулы не казались чем-то ужасным. Практически все время Стайлз проводил на кухне, пытаясь воплотить в жизнь рецепты из маминой кулинарной книги. Что-то получалось, что-то нет, у чего-то вкус или вид был не таким, каким помнился с детства. Что-то отправлялось в холодильник, что-то в мусорное ведро, что-то съедалось. И в процессе Стайлз делал множество заметок на полях, поясняя неясные поначалу указания и пропорции: все эти «на глазок», «по вкусу», «на кончике ножа», «до состояния густого крема», «хорошенько разогреть духовку», «до появления хрустящей корочки» и прочие, которые добавляли живости рецептам, но напрочь убивали точность и заставляли ещё сильнее переживать за результат. В преддверии Нового года Стайлз решил вплотную заняться печеньем и для начала составил сравнительную таблицу, желая выяснить, есть ли какие-то общие ингредиенты помимо муки, базовые шаги, которые можно сделать сразу для нескольких видов, а потом уже делить, делая их разными. Выходило как-то не очень, в процессе подобного смешивания легко было запутаться и все испортить. Следовало остановиться на чём-то, приготовить тесто и взяться за следующее, пока первое охлаждается в холодильнике, а потом ещё за одно, если не захочется ограничиться двумя. Только выбрать из двадцати видов печенья было трудно, потому что хотелось попробовать все и разом. Стайлз уже приготовился написать все названия на маленьких бумажках, перемешать их и вытянуть, не глядя, три, но его отвлек звонок в дверь. Как ни странно не возникло никакого страха, так же как и не появилось желания затаиться, проигнорировав незваного гостя. Стайлз вполне спокойно подошел к видеозвонку, по пути схватив со столика электрошокер — в его случае осторожность никогда не помешает, но сейчас оказалась лишней. В коридоре, по ту сторону двери, стоял Джексон. Стайлз, удивившись и невероятно обрадовавшись, поспешил открыть ему. — Привет! Ты откуда здесь? Они списывались днем, и Джексон ни словом не обмолвился, что собирается зайти. Даже не намекал на это. — Ты скрасил мне Рождество, я решил скрасить тебе Новый год, — Джексон вручил Стайлзу две бутылки вина, на этот раз игристого, скорее всего, вновь из личных запасов его Питера, быстро разулся, повесил на крючок куртку и с интересом уставился в телевизор. — Черно-белый фильм? Как-то не совсем празднично. Маловато красок. — Ты когда-нибудь вообще смотрел их? — Стайлз отнес бутылки на кухни и убрал их в холодильник. — Хоть один? В большинстве актеры играют настолько ярко, что забываешь об отсутствии цветов. Они какие-то настоящие. Добрые. В отличие от тех, что снимают сейчас. Так говорила его мама, так считал отец. Им редко удавалось всем вместе что-нибудь посмотреть, но когда это случалось, из всего многообразия фильмов выбор всегда падал на черно-белые. Они создавали какую-то особую атмосферу. И именно она в эти каникулы способствовала даже готовке. Стайлз откопал те фильмы, которые никогда не видел, и те, которые любил, и смотрел их, слушал в то время, пока постигал кулинарное искусство. — Не знаю, не знаю, — Джексон устроился на стуле и невольно рассмеялся от ответа мистера Крингла на вопрос, куда кладет бороду Санта-Клаус: на одеяло или под. — Что за фильм? — «Чудо на тридцать четвертой улице». — Так он же вроде цветной. — Ремейк. А это оригинал сорок седьмого года. Стайлз снова сосредоточился на своей сравнительной таблице, обвел столбик с заглавием «кокосовое», следом — «сахарное» и прикусил губу, рассматривая остальные и едва ли замечая наклонившегося к листу Джексона. — Я лимонное люблю, — как бы невзначай произнес тот некоторое время спустя. — А Дерек душу продаст за имбирное. Стайлз усмехнулся, быстро обвел столбики с «лимонным» и «имбирным». — Значит, буду готовить их. — Помощь нужна? Я могу оценить результат и не мешаться в процессе. Фыркнув, Стайлз рассмеялся, шлепнул Джексона по плечу закрытой тетрадью и кивнул на телевизор. — Смотри кино. — Нет, я серьезно насчет помощи: попробовать готовое — легко! — посмеиваясь, продолжил Джексон и даже не сдвинулся с места, хотя Стайлз предполагал, что тот переберется на диван. — Кто бы сомневался.

***

При других обстоятельствах Стайлз не заметил бы их. Но на улице стоял такой холод, что все стремились поскорее с неё убраться. И двое парней, стоявших на месте и спокойно разговаривавших, будто мороз им ни по чем, невольно обращали на себя внимание. Стайлз сначала поежился, пряча нос под шарф, и ускорил шаг, потом только присмотрелся, узнал в тех двоих Айзека и Дерека и с легким удивлением нахмурился. До этого момента он даже не подозревал, что они знали друг друга, не говоря уже о том, что общались как старые друзья. С другой стороны, Стайлз никогда не интересовался, с кем Дерек дружил, как проводил свободное время, чем увлекался, не считая нужным влезать в то, что относилось к категории «личное». Дерек что-то сказал, Айзек кивнул и спокойно направился в сторону парковки. Дерек же, увидев Стайлза, махнул ему и побежал навстречу, с легкостью удерживая равновесие на обледеневшем асфальте. — Привет! — Привет, — Стайлз не мог похвастаться такой же жизнерадостностью, стоило замереть — холод начал пробираться под одежду, сковывая и пробирая до костей. — Спасибо за печенье, было очень вкусно. Стайлз ухмыльнулся: Джексон уже успел ему рассказать о том, как Дерек отобрал у него пакет имбирного печенья и съел все за считанные минуты, ни с кем не поделившись. — Пожалуйста. — Пойдёшь со мной в кино? Скажем, завтра. — Как друг? Или… — Свидание. Пойдёшь со мной на свидание? И вот это было неожиданно, хотя после приглашения на семейный рождественский завтрак стоило ожидать чего-то подобного. — Да. С радостью. — Отлично, — Дерек улыбнулся, мазнул взглядом по шарфу, скрывавшему губы. — До завтра. Стайлз кивнул.

***

Свидание вышло не таким, каким его представлял себе Стайлз. Он думал, что они устроятся в последнем ряду и весь сеанс будут целоваться. Но Дерек привёл его на марафон фильмов про Человека Паука, и сразу стало как-то не до поцелуев. Правда ещё оставался шанс поддаться на провокацию, успокоив самого себя тем, что видел все части не раз и даже не два. Однако провоцировать и приставать Дерек даже не думал. Внезапно оказалось, что он любил фильмы про супергероев не меньше самого Стайлза. И в итоге они, усевшись в обнимку, просто смотрели кино, как какая-нибудь парочка с двадцатилетним стажем отношений, решившая вырваться из дома и немного разнообразить обычный, приевшийся досуг. Стайлз посмеялся бы над ними, если бы ему не было настолько уютно, если бы он не получал столько удовольствия и не видел бы, что Дереку происходящее так же нравилось. Они улыбались, хохотали, сопереживали, обменивались взглядами и комментариями. Стайлз несколько раз ловил себя на том, что увлёкшись, неосознанно гладил колено Дерека, теребил шов его джинсов, барабанил пальцами по бедру и останавливался, чтобы через некоторое время вновь начать делать то же самое. Когда он снова одернул руку, Дерек без слов вернул ладонь на своё бедро, накрыл ее своею и кратко поцеловал в висок. Стайлз посчитал это разрешением и признанием того, что Дерека эти нервные движения не беспокоили, и окончательно расслабился. В перерыв они съели по хот-догу, обсудили фильм, оригинальную трилогию и «Возвращение», появление Человека-паука в «Железном человеке», совершенно незаметно переключились на ужасный, по мнению обоих, «Бэтмен против Супермена». И почти дошли до вечного спора «Марвел» или «DC», но зрителей пригласили вернуться в зал для просмотра второго фильма, и им пришлось прерваться. На это раз Стайлз устроился с ещё большим удобством: закинул ноги Дереку на колени и довольно быстро понял, что это было огромной ошибкой. Дерек поглаживал его лодыжки, мешая следить за сюжетом и желая все больше, чтобы свидание стало походить на мечты и представления о некой идеальности. Однако Дерек не отрывался от экрана и как будто совершенно не замечал, что делал со Стайлзом ненавязчивыми прикосновениями. Конечно, Стайлз мог бы сам поцеловать, отвлечь, но отчего-то медлил, а потом расслабился. В том, как все происходило, была своя прелесть. Видимо поэтому и он сам ничего не предпринимал. Второй перерыв и третий фильм пролетели вообще совершенно незаметно. Стайлз понял, что прекрасный день практически подошёл к концу только тогда, когда они покинули кинотеатр. На улице по-прежнему было холодно, ветер забирался под одежду, мороз бил по всем незащищенным от него участкам голой кожи и даже машина не стала спасением от всего этого. Стайлз дрожал, сев в неё, дрожал, пока ждал, когда же она прогреется, и даже, когда заднице стало чуть теплее, все равно продолжал дрожать. Дереку же все было нипочем. У него только слегка покраснели щеки, уши и чуть похолодели пальцы. Он оказался удивительно невосприимчивым к холоду, и Стайлз ему немного завидовал. Свидание можно было считать законченным. До общежития на машине от силы минут пятнадцать. Стайлз задумался, стоило ли целовать на прощание, потом решил отдать это на откуп Дерека, как и все остальное сегодня. Но когда тот проводил до двери комнаты и уставился настолько говорящим взглядом на его губы — Стайлз не выдержал, обхватил ладонью за шею, притянул к себе и поцеловал — крепко, несдержанно, как обоим нравилось, до сбитого дыхания и нестерпимого желания избавиться от одежды сию же секунду. — Теперь свидание нельзя назвать невинным. — Если бы ты умел читать мысли, то знал бы, что оно никогда таким и не было, — с усмешкой ответил Дерек. Рассмеявшись, Стайлз оттолкнул его от себя. — Езжай домой и перестань уже искушать меня. — Никогда, — Дерек чмокнул его в губы. — Никогда не перестану. Стайлз практически не глядя провёл картой по замку и, услышав щелчок, толкнул дверь. — Пока. — Завтра встретимся у меня. — Может быть, может быть, — пропел Стайлз, заходя в комнату, и прежде чем закрыл дверь, добавил: — Увидимся. На его лице застыла широченная улыбка, лучше любых слов рассказывавшая о том, как он провёл день. Джексон на пару секунд оторвался от графического планшета, понимающе усмехнулся и вернулся к, скорее всего, выполнению домашнего задания. На огромном мониторе тонкие и толстые линии сплетались в нечто запутанное, лишь отдаленно похожее на план здания. И как бы Стайлзу ни было любопытно, вникать в это сейчас ему совершенно не хотелось.

***

Нагрузка во втором семестре медленно, но верно вводила Стайлза в состояние постоянной усталости. Он успел набрать ещё больше предметов, чем в первом, до того, как отношения с Дереком перешли из разряда «приятели по траху» в «бойфренды», и прежде, чем узнал о возросшей популярности колонки «Хаски знает…»: письма читателей практически обрушили его ящик, часть улетала в спам и приходилось проверять ещё и эту папку, чтобы не нарваться на разборки — любителей поскандалить много. Не раз Стайлз становился свидетелем прений между сотрудниками газеты и недовольными читателями и не хотел оказаться на месте коллег. На все это уходило уйму времени. Он с трудом жонглировал всеми составляющими своей жизни, зачастую спал на ходу и держался исключительно из-за того, что все это позволяло не вспоминать о прошлом вообще и программе защиты в частности. Как его такого терпел Дерек — Стайлз не понимал. Несколько вечеров они провели точно не так, как изначально планировалось. Он приезжал к Дереку, говорил, что всего лишь доделает задание или допишет колонку, и не замечал, как пролетали часа два, а то и три. Дерек пытался его отвлекать: подходил, обнимал со спины, целовал в шею, забирался руками под толстовку и футболку, оглаживал торс, спускался к джинсам, где не находил практически никакой реакции на свои действия, и отступал с разочарованным вздохом. У Стайлза просто не находилось сил на что-то связанное с оргазмами, его организм настолько истощился, что желал лишь еды и сна. Но если бы Дерек все же проявлял чуть больше настойчивости, то все было бы, но тот то ли смирялся и жалел, то ли не хотел трудиться за двоих. Сил на обдумывание и прояснение этого вопроса у Стайлза тоже не было. Он плыл по течению, старался уложиться в сроки сдачи как домашних работ, так и колонки, отсыпался и компенсировал Дереку по мере возможности все пропущенные вечера секса. Сегодня выдался один из тех редких дней, когда после занятий Стайлз оказался предоставлен сам себе и мог не разрываться между, своего рода, долгом и желанием провести время с Дереком, не думая о том, что к утру нужно подготовить ответы на письма для «Хаски знает…», а к среде — отдать тезисы по трём курсовым проектам. Он просто этим занимался в тишине комнаты, пользуясь тем, что у Дерека внезапно появились какие-то дела в городе, а Джексон ушёл на встречу с Лидией. Текст колонки осталось только перечитать и отредактировать. При идеальном раскладе, возможно, удастся лечь пораньше и, наконец, выспаться. Стайлз, широко зевнув, потянулся и решил перед последним рывком взбодриться кофе. К счастью, чтобы получить его, не требовалось одеваться, выходить на улицу и тащиться до ближайшей кофейни, достаточно сделать всего три шага до кухонного уголка и нажать две кнопки на кофемашине. Стайлз только-только поднёс кружку ко рту, когда резко распахнулась дверь, с грохотом ударившись о стену, и в комнату влетел Джексон. Готовое сорваться с губ Стайлза возмущение сменилось едва слышным, удивленным: — Что?.. Обычно серые глаза горели неестественно-ярким янтарем, будто кто-то вставил в них лампочки от гирлянды. И можно было бы подумать, что Джексон примерил необычные линзы, если бы не остальные изменения, происходившие с ним в этот момент. Резцы удлинились, превратившись в самые настоящие клыки, выпирающие из-под губ. На висках, спускаясь к скулам, появились бакенбарды. Уши заострились, став похожими на собачьи, а со лбом и носом вообще произошло нечто ужасающее, неподдающееся описанию, но придающее сходство с животными. Стайлз не в силах был ни оторвать взгляда от Джексона, ни пошевелиться, снова и снова рассматривая его лицо, пытаясь понять причины изменений, найти следы грима. Дверь захлопнулась с ещё более жутким грохотом, чем до этого открылась. Стайлз вздрогнул, отхлебнул кофе и заметил длинные когти на руках Джексона. Сейчас, наверное, стоило бы испугаться, закричать, достать из-под подушки электрошокер, но страха не было. Вообще. Только удивление, смешанное с неверием в то, что видел. А стоило вновь посмотреть в глаза Джексону, в которых застыли неуверенность и самый настоящий страх, практически панический ужас, так пропало и оно, сменившись беспокойством. — Чем те… Джексон метнулся в ванную и закрылся там. Хотя, по идее, прятаться стоило Стайлзу. И помощь тоже должна была требоваться ему. Он сделал два больших глотка кофе, подошёл к двери ванной, поднял руку, собравшись постучать, и замер, услышав предупреждающее рычание, а следом — жалобный скулёж. — Может, я могу… — ему вновь не дали договорить. На этот раз помешал стук в дверь их комнаты. Джексон как-то подозрительно затих в ванной, натолкнув на мысль, что пришли как раз по его душу. Открыв, Стайлз сразу привалился плечом к косяку, перекрыв тем самым проход в комнату, и удивленно вскинул брови, увидев Дерека. — У тебя же вроде дела были. — Да, — Дерек быстро поцеловал его. И судя по хмурому виду и попытке заглянуть в комнату, действовал скорее на автомате, чем из-за искреннего желания. — Мне вообще-то Джексон нужен. — Вот как, — Стайлз хмыкнул. — Ну, он немного занят. Отравился чем-то, наверное. — Отравился? — осторожно переспросил Дерек, как будто подумал, что ослышался. Стайлз, отхлебнув кофе, кивнул, про себя откровенно забавляясь: теперь уже стало совершенно очевидно, что Дерек знал о случившемся с Джексоном и пришёл то ли успокоить его, то ли утащить на какой-нибудь совет «проштрафившихся» нелюдей, то ли убедиться, что тот ни на кого не напал. Если бы Стайлз был уверен в первом варианте, то, возможно, и пропустил бы Дерека, а так — не хотел рисковать. — Да. Пришёл и рванул в ванную. И звуки… — Стайлз поморщился. — Лучше тебе зайти в другой раз. Склонив голову к плечу, Дерек уставился на Стайлза пристальным, внимательным, словно гипнотизирующим, взглядом, напомнив этим собаку, умоляющую хозяина дать ей что-нибудь вкусное со стола. И Стайлз не рассмеялся от сравнения только потому, что в этот же момент на него накатило осознание: Дерек, так же как и Джексон, не совсем человек. Сейчас следовало запаниковать, испугаться, наконец, но Стайлз оставался спокоен, потихоньку допивал кофе, дожидаясь, когда Дерек насмотрится или наслушается, если, конечно, помимо внешних изменений были ещё и какие-нибудь «суперспособности». — Ты уверен, что… — Я уверен, что он, как только отойдёт, позвонит тебе. — Хорошо. Но если ему станет хуже — позвонишь мне ты. — Договорились. Поцелуешь на прощание или заходил только, чтобы увидеть Джексона? Дерек посмотрел на него, наконец, более осмысленно, усмехнулся, приобнял за талию и поцеловал. Стайлз почти сразу позабыл о том, что у него в руке кружка, захотел обнять Дерека за шею, чуть не облил его и себя кофе и отстранился. — Ох, осторожно! — Я могу зайти, ты освободишь руки, и продолжим. — Нет уж. У тебя там какие-то дела были, вот иди ими занимайся. — Ладно-ладно, — Дерек отступил с улыбкой, ничуть не похожей на искреннюю, — пока. — Пока, — проговорил Стайлз и, после того как закрыл дверь, добавил: — Джексон, думаю, тебе уже лучше, так что открывай. Откуда в нем взялась эта уверенность — он не знал. Просто казалось, что если бы Джексон по-прежнему был не в себе, Дерека не удалось бы выставить. Тот настоял бы на своем, возможно, применив силу, но не ушел бы так легко. Вполне возможно, что он обладал более тонким слухом, чем человек, и Джексон сказал ему что-то, убедив оставить его в покое. Замок щелкнул, и Стайлз решительно, не колеблясь ни секунды, зашёл в ванную. Джексон вновь выглядел как обычно, что не могло не радовать. Другой его облик немного нервировал и вызывал неуместное любопытство, рождая в голове тысячи вопросов. — Это… — Стайлз указал на открытые краны, вода из которых лилась с такой силой, что во все стороны летели брызги, — необходимо? Джексон кивнул. — Слегка заглушит наш разговор. — Хорошо, — догадка о тонком слухе подтвердилась. — Так ты… и, видимо, Дерек, и… — Все Хейлы, а так же многие другие и даже мудак, который настучал на меня только что, — оборотни. — Ага. Стайлз сел на закрытую крышку унитаза, маленькими глотками допил кофе, только сейчас осознав, что так и не выпустил кружку из руки, держась за неё, как за своеобразный якорь, уверяющий, что все происходящее реально. — Мы не имеем права рассказывать о себе без разрешения Альфы стаи, и то, что я… — Я нем как рыба, если тебя это беспокоит, — перебил Стайлз, не желая слушать абсурдные просьбы молчать об увиденном и узнанном, потому что и так не собирался никому ничего говорить. — Почему ты… сорвался? — Это все, что тебя волнует? — Нет. Далеко не все, но я прекрасно понимаю, что не должен знать всего о тебе, твоей… сущности или оборотничестве и всем таком. Только… может, мне стоило пустить Дерека к тебе? — Нет. Я справился, а он просто прочитал бы лекцию о сдержанности и скрытности в присутствии людей, — Джексон раздраженно закатил глаза — так знакомо, так привычно, что Стайлз окончательно перестал бояться очередного внезапного обращения. — Что произошло? — Лидия рассказала Джордану о моих чувствах к нему. — Зачем? Джексон пожал плечами, но судя по тому, как поспешно отвёл взгляд, причина ему была известна, просто распространяться о ней он не хотел. — И ты сбежал от них или мне искать лопату? Джексон посмотрел на него недоверчиво, будто проверял серьезно ли он, а затем расхохотался. Стайлз лишь улыбнулся. Конечно, он просто пошутил. Вряд ли Джексон сумел разорвать кого-нибудь в приступе гнева и при этом не испачкаться. А вот если бы на нем были бы следы крови, пришлось бы придумывать ему алиби и помогать скрывать улики, потому что иначе Стайлз просто не смог бы поступить. В дверь их комнаты вновь постучали. Джексон резко оборвал смех, вздрогнув всем телом, и замер, словно испуганный мышонок, застигнутый за кражей сыра. — Кто там? — спросил Стайлз, встав и уже морально приготовившись отбиваться от ещё одного желающего увидеть Джексона. — Джордан. Ты сможешь… — Смогу. Но тебе лучше поговорить с ним сейчас, а не продлевать «агонию», — показав в воздухе кавычки, Стайлз ополоснул кружку. — Если хочешь, я даже останусь, но, думаю, лучше мне уйти. Пройдя в комнату, он поставил кружку на полку и быстро надел кроссовки. — Я и так отвлёк тебя. — Устроюсь в холле. Или поеду на квартиру, — не дожидаясь окончательного решения Джексона, Стайлз натянул куртку, проверил наличие ключей и документов в кармане и, закрыв ноутбук, сунул его подмышку. — Или, если Дерек все ещё здесь, уговорю его пересмотреть вечернюю программу и включить в неё меня. Джексон смотрел на него задумчиво, недоверчиво и чуть-чуть настороженно, Стайлз подмигнул ему, взялся за дверную ручку и притормозил, взглядом уточняя, готов ли Джексон к разговору наедине — тот нерешительно кивнул. Стайлз распахнул дверь и, толком не рассмотрев Джордана, прошмыгнул у него под рукой и быстро, пока Джексон не передумал и не остановил его, ушёл.

***

Два дня спустя Стайлз сидел на кухонном столе в квартире Дерека, ждал, когда приготовится ужин, пытался уловить в движениях, действиях Дерека хоть что-то звериное и не мог. Тот выглядел обычным человеком, как и раньше. Не было ничего, за что удалось бы зацепиться и воскликнуть: «Ага! Вот оно!». Да и воспоминания не помогали. Возможно, что-то и бывало, однако, сколько бы Стайлз ни воскрешал в памяти все их встречи, ничего странного не припоминалось. Так же как и с Джексоном. Они оба не изменились, воспринимались как прежде, но внутри Стайлза теперь зрела уверенность, что им приходилось постоянно держать в узде важную часть себя. Они не были собой, по крайней мере, не в стенах университета, не там, где их могли увидеть чужие. И Стайлз умирал от желания понаблюдать за ними в «естественной» среде, понимая при этом, что вряд ли получит такую возможность. Если Джордан был просто беспородным щенком — сиротой без стаи, редким видом, название которого Джексон отказывался называть, — то Стайлз и вовсе человек, самый обычный, заурядный и максимально далекий от их мира. При других обстоятельствах он бы расстроился, скорее всего, расстался с Дереком, не дожидаясь, когда тому надоест мутить с ним и подвернется кто-то более достойных, во всех смыслах, из их круга. А так — просто наслаждался каждой минутой, жил, как и советовал Крис, стараясь не думать о будущем. Без мыслей же о нем не появлялись и мысли о боли, недолговечности отношений и скором — или не очень — окончании программы и возвращении домой. И вот тогда, наверное, все это покажется сном — сказочным, весьма далеким от реальности — и наступит откат, которого Стайлз ждал с той самой секунды, как стал свидетелем преображения Джексона. Он готовился к тому, что, вернувшись тем вечером, шарахнется от него, не сможет уснуть и будет не в состоянии находиться с ним в одном помещении, но нет, ничего подобного не произошло. Стайлз удивлён этому был ничуть не меньше Джексона, все ждавшего подвоха, державшегося настороженно и опасавшегося неизвестно чего. Никакого оружия против него у Стайлза не было. Все вещи, которые, если верить книгам и интернету, могли бы навредить оборотню, в реальности не представляли для них опасности. Это Джексон совершенно спокойно подтвердил, застав Стайлза за чтением очередной статьи. И не было причин сомневаться в его словах. — Я мог бы тебе помочь, — произнес Стайлз, склонив голову к плечу. — Позволь мне самостоятельно внести вклад в наш ужин. Свой ты уже сделал, принеся печенье. Стайлз посмотрел на бумажный пакет, из которого Дерек переодически таскал печенье, даже не думая делиться, усмехнулся и промолчал. В конце концов, пек вчера полвечера не для себя, а именно для него, потому и не считал это хоть каким-то вкладом в их совместный ужин. — Дженим, — Дерек отложил лопатку и подошел к Стайлзу, который на обращение по ненастоящему имени отреагировал лишь вскинутой бровью, хотя первое время деревенел телом, невольно отводя взгляд. — Позволь поухаживать за тобой. — Я не привык сидеть без дела. Стайлз за футболку притянул Дерека к себе, забрался под нее ладонями, устроил их на боках и довольно зажмурился, ощутив их жар. Ему нравилось, что у Дерека повышенная температура тела, и никогда у него не возникало мыслей о причине этого. Он просто прижимался, касался и чувствовал себя рядом с ним невероятно уютно. И от знания, что находился рядом с оборотнем, ничего не изменилось. Дерек провел носом вдоль его шеи, слегка прикусил ключицу и, ухватив за бедра, сдвинул на самый край стола, заставив вцепиться в него крепче и обхватить ногами. — У тебя что-то пошло не так, и ты решил отвлечь меня? — рассмеялся Стайлз. — Кто кого еще отвлекает. Дерек скользнул ладонями ему на поясницу, просунул кончики пальцев под пояс штанов — и все мысли выветрились у Стайлза из головы. Ему разом захотелось большего, как и почти всегда рядом с Дереком. Он подставлял под поцелуи шею, плечо и жадно гладил спину Дерека, находясь в шаге от того, чтобы начать тереться вставшим членом о почти каменный живот. Дерек внезапно отстранился, бросился к плите и снял с нее ковш за секунду до того, как соус сбежал. Раньше Стайлз удивился бы подобному угадыванию, но теперь знал, что Дерек всего лишь уловил своим чутким слухом характерное бульканье закипающей жидкости. Сидеть на месте со стояком Стайлз был не в силах, к тому же настроение из задумчивого перешло в разряд игривого, и он, спрыгнув со стола, подошел к Дереку, обнял его со спины и прошептал на ухо, вжимаясь членом в задницу: — Кажется, мы обговаривали смену ролей. — Да, — ответил Дерек спокойно и невозмутимо, но при этом напрягся всем телом, то ли готовый в любой момент отразить нападение на свои тылы, то ли заставляя себя сдержаться, не оттолкнуть и позволить. Стайлз вспомнил, что Джексон рассказывал про иерархию в стаях, про альф, бет и омег и то, что сам Джексон — бета, а Дерек — как раз альфа. Вот теперь Стайлзу стало интересно, а способны ли альфы, самые сильные из всех оборотней, «исполнять» пассивную роль. И если нет, зачем Дерек соглашался с этим условием? Или он подумал, что Стайлз просто так взболтнул про желание иногда меняться? — В чем дело? Не хочешь? — Стайлз отстранился, решив не провоцировать, утащил с тарелки дольку помидора, положил ее в рот и отошел обратно к столу, который, кстати, неплохо было бы уже накрыть, если уж спонтанный секс откладывался, а возбуждение угасало под лавиной мыслей. — Хочу. Но не сейчас. Стайлз задумчиво хмыкнул, достал из ящика две тканые салфетки, аккуратно положил их на стол, затем потянулся за тарелками, столовыми приборами и расставил их по всем правилам этикета. Ему пришлось прикусить язык, чтобы не ляпнуть не то, что нужно. Любопытство грызло его изнутри, вопросы генерировались со скоростью света и ни один из них нельзя было задавать. Возможно, когда в следующий раз Джексон напьется, можно будет у него поинтересоваться кое-какими деталями интимной жизни оборотней вообще и Дерека в частности. Но если учесть, в каком благодушном состоянии прибывал Джексон в последние дни, набег на отцовский погреб с особым вином, способном свалить с ног оборотня, произойдет нескоро. А спрашивать у него трезвого, пусть и непривычно счастливого, рискованно: всегда можно нарваться на его любимую усмешку, показное раздражение тем, что у него отнимали время, и ответы с насмешкой, неохотой и будто через силу. — Дело не в тебе… — Стоп-стоп-стоп, — Стайлз замахал руками, словно одних слов было недостаточно, чтобы помешать Дереку закончить фразу. — Не говори этого. Если не готов рассказывать, кто нанес тебе травму, — молчи. Не сейчас. Я понял. — Нет никакой травмы, — выключив плиту, Дерек раздраженно закатил глаза, точь-в-точь как делал Джексон. Стайлз невольно рассмеялся. — Извини, — он подошел к нему, ткнулся носом в шею, потерся об нее, подражая Дереку. — Ты так сейчас был похож на Джексона. Подобное закатывание глаз — ваша фамильная черта? — Нет, — проворчал Дерек, обнимая его. — Мы поменяемся. Обещаю. Но позже. — Меня радует, что будет это позже, — с улыбкой сказал Стайлз и поцеловал его в шею. И пусть имел он в виду совсем другое, радость от того, что они оба думали об их будущем, кружила голову. Стайлз понимал, что не должен грязнуть в мечтах; прекрасно помнил о программе защиты свидетелей и ее размытых сроках; знал, что никакого совместного будущего не будет, если программу прикроют или создадут Стайлзу новую личность — все, как и прежде. Но теперь отчаянно надеялся на то, что ошибался в своих прогнозах и будущее будет у них совместным, его жизни смешаются, и все будет, наконец, хорошо. Хотя бы ненадолго. — Сомневаешься во мне? — Чуть-чуть, — Стайлз шлепнул его по заднице. — Ты обещал меня накормить и до сих пор не сделал этого. — Садись за стол! Стайлз поспешил выполнить требуемое: устроился на своем любимом месте, поправил вилку и нож, которые, как ему показалось, лежали немного криво, покосился на Дерека, быстро и ловко раскладывавшего салат по тарелкам. — Кто научил тебя готовить? — Мама. — Я думал, у вас повар есть. — Мама никого не пустит на свою кухню, — усмехнулся Дерек, аккуратно подцепляя лопаткой кусок мяса и перекладывая его на тарелку. — Еще скажи, что она готовит для этих шикарных приемов сама. — Нанимает клеринговую службу. Они привозят все готовое, — Дерек поставил тарелки на стол, наполнил бокалы вином и сел напротив. — Не ожидал? — Мягко сказано. Та информация о твоей семье, что долетала до меня, настраивает немного на иное… более… — поморщившись, Стайлз взмахнул рукой, — ну, знаешь… — Догадываюсь. А тебя кто учил готовить? — Тоже мама. Отец все время пропадал в… — Стайлз резко прервался, поняв, что слишком расслабился и чуть не рассказал про свою настоящую семью. Он отрезал кусочек стейка, положил его в рот и пока жевал, восстанавливал в памяти легенду. К счастью, Дерек даже со всем своим звериным чутьем ничего странного не заметил, решив, видимо, что пауза вызвана как раз-таки едой. — В командировках, — справившись с мясом и желанием пооткровенничать, продолжил Стайлз. — А мама любит его баловать. — И никаких личных поваров? — с мягкой улыбкой уточнил Дерек. — Откуда? — Стайлз расхохотался, представив подобное: у его отца, шерифа крохотного города, личный повар, что, кстати, было бы неплохо. Особенно теперь, когда некому следить за его питанием. — Мой отец сколотил небольшое состояние, но до богачей нам как до Луны. — Не прибедняйся. Я видел твою машину, квартиру и в каком общежитии ты живёшь. — Это и есть «небольшое состояние». Его. Я же вообще практически нищий. Вот выйду за тебя и стану миллионером, — конечно же, Стайлз пошутил. И Дерек, судя по ухмылке, это понял, но посмотрел при этом так, будто готов был прямо сейчас тащить его в мэрию и расписываться с ним. — Есть и другие способы разбогатеть. — Ага. Банк ограбить. Нет, спасибо. Некоторое время Дерек всматривался в него и молчал, как будто пытался мысли прочитать и понять, искренен ли он. И Стайлз не понимал причин. Поводов считать себя лжецом он не давал. Или все же дал?.. Умели ли оборотни распознавать ложь? И если да, то и Дерек, и Джексон, и Айзек, и вообще почти все, с кем Стайлз общался, знали, что он не тот, за кого себя выдает, и почему-то принимали это, ни разу не показав, что не верят ему. От этой мысли его прошиб холодный пот, мясо встало поперек горла и, закашлявшись, Стайлз сделал большой глоток вина. — Ты не стремишься к богатству, — спокойно произнес Дерек настолько очевидную вещь, что Стайлз разом позабыл обо всех своих подозрениях. Для того, кто обладал каким-то внутренним детектором лжи, подобные выводы следовало сделать сразу. — Очевидно. Хмыкнув, он вернулся к еде с прежним аппетитом. Дерек тоже отмер и быстро уничтожал свою порцию, и когда они оба закончили, спросил: — Останешься? — Я всегда остаюсь, если прихожу. — Да, — мягко улыбнувшись, Дерек отпил вина и откинулся на спинку стула. — Но не всегда уделяешь мне время. Понятливо усмехнувшись, Стайлз встал, обошел стол и оседлал бедра Дерека. — У меня нет никаких дел, — он обхватил лицо Дерека ладонями, коснулся губами щеки, виска, переносицы, кончика носа и, наконец, сухих губ. — Я весь твой. Устраивает? — Более чем, — Дерек сжал его ягодицы, — более чем. Стайлз тонул в зелени его глаз, словно подсвеченной солнцем, и широко улыбался, захваченный переполнявшей его сумасшедшей, неуместной, кружащей голову влюблённостью. Она должна была напугать его. От неё следовало бежать подальше. Но Стайлз только прижимался ближе к Дереку, касался его колючих, покрытых щетиной щёк, покрывал лицо поцелуями и был почти готов признаться вслух в своих чувствах. О том, что Дерек и так мог обо всем узнать, Стайлз не думал. Он позабыл о его оборотничестве и о своей программе защиты свидетелей, обо всех подозрениях и настороженности. Дерек с улыбкой принимал его ласку, поглаживал поясницу и не спешил — наверное, впервые, — оказаться в нем. Стайлз ткнулся носом ему под подбородок, коротко поцеловал шею и замер, наслаждаясь незнакомым прежде чувством и позабытым абсолютным спокойствием.

***

Последние несколько ночей выдались сумасшедшими. Стайлз их все без исключения проводил с Дереком. Они занимались любовью, обнимались и очень мало разговаривали. Слова будто разом перестали быть нужны. Дерек смотрел на него с затаенной нежностью, ласкал жадно, много и словно хотел насытиться перед долгой разлукой. Будет ли она — Стайлз боялся спрашивать. Он льнул к нему, отвечал и впитывал в себя все, запоминал и ходил счастливый, наслаждаясь тем, что имел в данный момент. И вполне естественно, что увлечённый Дереком, он стал немного забывчивым. То толстовку оставит в библиотеке, то ноутбук не возьмёт на лекцию, то учебник оставит у Дерека. Этим утром Стайлз убежал на занятия, забыв на кухонном столе Дерека эссе и тетрадь, в которой написал тезисы для ещё одной работы. Первое легко было бы распечатать вновь, а второе забрать вечером, но флешка с эссе тоже осталась у Дерека. Поэтому он рванул в единственный на сегодня перерыв к Дереку, молясь про себя, чтобы тот был дома. Как назло лифт не работал. На семнадцатый этаж пришлось подниматься по лестнице. Первые пять пролетов Стайлз преодолел легко, следующие три шли труднее, к одиннадцатому он осознал, в насколько плохой форме находился, последние преодолевал с остановками. Частыми. По коридору шёл, едва переставляя ноги, а у квартиры Дерека притормозил, привалившись к стене, чтобы отдышаться. Где-то поблизости кто-то разговаривал. Стайлзу показалось, что одной из говоривших была Эрика, и он невольно прислушался, чтобы убедиться. — Мне он тоже нравится, но все же… ты уверен? — с несвойственной ей неуверенностью произнесла она. Стайлз вскинул брови и даже нашёл в себе силы выпрямиться. — Он мог обмануть нас, — сказал Айзек, и его присутствие ещё сильнее распалило любопытство. — Но ничего подозрительного не делал, — сухо, безэмоционально ответил им некто, кого по голосу Стайлз узнать не смог. — И все равно ты можешь думать членом… Следом раздался жуткий, пугающий рык, призванный, видимо, приструнить Эрику. Стайлз замер, даже дышать перестал на несколько секунд, словно громом поражённый. Он никогда раньше не слышал подобного, но был уверен, что этот нечеловеческий звук издал Дерек. Сделав пару шагов, Стайлз увидел приоткрытую дверь в квартиру Дерека. Кто именно там находился, было невозможно понять — слишком маленькая щель осталась, — но и услышанного хватало. — Я могу думать чем угодно. Доказательств у нас нет. — Тем более мы близко подобрались к Доновану, — добавил Айзек. — Вот именно, — снова Дерек. — Больше нет смысла растрачивать наши ресурсы на Дженима. Стайлз шарахнулся к противоположной стене, чудом вовремя затормозив и не наделав шума. Они разговаривали о нем. Следили за ним. Пытались что-то выяснить у него. Все они, крутившиеся вокруг него, просто выполняли какое-то задание. Чьё — даже не важно. Сделав вид, что хотели подружиться, клеясь к нему, они просто «растрачивали ресурсы». Особенно сильно «растрачивал» Дерек. Выложился на сто процентов. Сыграл так, что бесспорно заслужил Оскар. Стайлз поверил ему, позабыл обо всех сомнениях и страхах, доверился ему и уже всерьез подумывал рассказать всю правду о себе. А этого просто-напросто не требовалось — Дерек все знал с самого начала и врал ему, стремясь узнать что-то, будто у Стайлза были какие-то тайны, помимо программы защиты свидетелей. Он даже не заметил, как пробежал семнадцать этажей вниз, очнулся лишь в машине, когда пытался удержать в дрожащей руке ключ и попасть им в замок зажигания. В голове никак не укладывалось одно: зачем им это было нужно. Стайлз неоднократно рассказывал о произошедшем, его мучили часами, по-разному формулируя одни и те же вопросы, надеясь вытащить из него еще хоть что-то. Не существовало такой информации, которой не было бы в его показаниях. Так зачем потребовалось подсылать всю эту компашку к нему? Что такого важного он, по их мнению, знал, что ради этого они готовы были спать с ним? Стайлз не понимал. Всю обратную дорогу он пытался проанализировать имеющиеся у него данные, найти ответ, как будто от этого ему станет легче, и не мог. Мысли путались, увязали в обиде. Он постоянно отвлекался на обычные: «Зачем?», «Как так можно?» и «Как же меня угораздило влюбиться?»; зависал, прислушавшись, к не испытываемой никогда ранее тянущей боли в груди, и сдерживал обжигающие глаза слезы. Эмоции гнали его вперед, подальше от Дерека и всплывшей правды и ближе к Джексону, который тоже мог притворяться все это время и всего лишь отлично играть друга, а не быть им.

***

Стайлз со всей силы толкнул дверь, вошёл в комнату и, тяжело дыша, замер. Он не знал, что сказать, как спросить, и боялся ответов. Ему отчаянно не хотелось потерять того, кто по-настоящему стал близок и кому доверял больше, чем кому-либо еще в этой ненастоящей жизни. У Джексона сегодня важный день: защита выпускного проекта, на которой будут присутствовать представители ведущих архитектурных бюро страны. Он трудился над эскизами, макетами и чертежами с начала учебного года, постоянно что-то добавлял, убирал, корректировал. Стайлз видел готовый результат, пришел в восторг от того, как здание будет выглядеть в итоге, и надеялся, что Джексон заслуженно получит высший балл и приглашения на работу. И, несмотря на острое желание узнать правду, не хотел отвлекать его сейчас. Или просто пока не хотел ничего знать, понимая при этом, что Джексону достаточно взглянуть на него, чтобы понять, что что-то случилось. Хотя ему и этого не нужно было делать — стоило прислушаться, принюхаться — и все, никаких секретов больше не будет. Так и произошло. Джексон, убрав в папку эскизы, мельком посмотрел на него и обеспокоенно нахмурился. Хотелось надеяться, что не наигранно. Они оба вздрогнули, когда хлопнула, закрывшись, дверь. Ситуация походила на ту, что произошла недавно, только они поменялись местами. И если бы Стайлз был оборотнем, то сейчас точно обратился бы, отделался злым рычанием и спрятался в ванной. — Ты знал? — хрипло спросил он вместо этого. Джексон медленно, словно боялся спугнуть, отложил папку и выпрямился. — Что? — Про меня. То, чего никто не должен был знать. Джексон кивнул. — Дерек рассказал? — Я случайно подслушал. Джексон сделал шаг к Стайлзу и резко, будто запнувшись, остановился. — Я знал про программу, но я не из ФБР. Меня попросили приглядывать и в случае опасности помочь. Дружить с тобой меня никто не заставлял. Причин сомневаться в словах Джексона не было. Тот был помешан на архитектуре и дизайне. Совместить такое со службой — невозможно. И Стайлз ему поверил, кивнул, прошёл к своей кровати и обессилено на неё рухнул. — Что им нужно от меня? — Они думают, что ты взял какие-то деньги. Стайлз недоверчиво уставился на Джексона, а затем расхохотался. Деньги. Конечно, деньги. Кто-то умыкнул у покойника пять миллионов, и все подумали на него. Если бы! Он их в глаза не видел и даже сомневался в их существовании, зато все вокруг считали обратное. Джексон присел рядом с ним, смотря обеспокоенно. — Не брал я… передай ему, пожалуйста, что нет у меня их. И не было. И… все на этом, не стоит… расходовать на меня свои ресурсы. — Дженим… — Ты же знаешь моё имя, — усмехнувшись, перебил Стайлз. — Знаю, но нас могут подслушать. Зачем рисковать? Верно. Подслушать, как и он сам сегодня подслушал. — Дженим, я же тебе говорил про наш слух, нюх. И ты не смог бы ничего услышать, если бы Дерек не захотел, чтобы ты услышал. — Думаешь, это его оправдывает? Нет, Джекс. Нет. — Хорошо. Остаться с тобой? — Нет. У тебя защита работы, не стоит… иди. Джексон мимолетно сжал его плечо, встав, закрыл папку и, помявшись, произнес: — Мой отец трахается с Айзеком. Стайлз уставился на него, подумав, сначала, что ослышался. Но Джексон выглядел таким напряжённым, что все сомнения тотчас развеялись. Он хотел спросить, зачем Джексон ему сказал это, почему сейчас. И сам же сразу себе ответил: чтобы не осталось между ними тайн. — Не повезло тебе с отчимом. Ухмыльнувшись, Джексон кивнул, подхватил папку и ушёл. Стайлз же потянулся за телефоном: необходимо было позвонить Крису и сообщить ему новости. — Слушаю, — после первого же гудка ответил Крис. — Я знаю про Дерека. — Сейчас приеду. Никаких вопросов, никакого удивления. Стайлз смотрел на затухающий экран с все возрастающим осознанием того, что эта его ненастоящая жизнь подошла к концу. Его переведут или вообще выпрут из программы.

***

Крис приехал невероятно быстро: всего через полчаса, позвонил, сказал, что ждёт внизу. Стайлз спустился, притормозил на пороге, зябко поведя плечами и не решаясь приблизиться к огромному джипу с затемнёнными стёклами. Крис, очевидно, поняв причину заминки, опустил стекло, показав, что приехал действительно он. И после этого Стайлз, уже не мешкая, сел в машину. — Их подключил отдел внутренних расследований. Стайлз заторможено кивнул, хотел сказать, что не понимает, какое отношение имеет к этому, но не стал. Уже совершенно неважно почему. — Пропали деньги, и их либо взял ты, стажёр-криминалист, либо кто-то из своих. — Либо их вообще не было, — тихо добавил Стайлз. Крис посмотрел на него с удивлённо-шокированным выражением, словно Стайлз в его присутствии сделал какое-то сенсационное открытие. Самому же Стайлзу эта мысль в голову пришла еще во время первого допроса, когда пропажа денег только-только всплыла, и он не считал ее особо гениальной. — О том, что деньги были, мы знаем только со слов убийцы. Лично я их не видел. — Зачем ему это придумывать? — Чтобы отвлечь вас, дискредитировать меня, — Стайлз пожал плечами, отвернувшись к окну. — Затянуть расследование. Крис побарабанил пальцами по рулю. В салоне машины воцарилась нервирующая Стайлза тишина. У него невольно задёргалась нога, пальцы левой руки постукивали по бедру, и волнение в любую секунду грозило перерасти в паническую атаку. Крис всего этого то ли не замечал, то ли просто игнорировал, и спустя минут пять Стайлз не выдержал: — Меня переведут? Вещи собирать или налегке? Или… — Ты остаёшься здесь. Тебя не раскрыли, можешь успокоиться. Стайлз нервно усмехнулся: будто это было так просто и безопасно. Он уже себе позволил такое — ни к чему хорошему это не привело. Хватит.

***

Все шло своим чередом. Так, как и должно было с самого начала. Учебная нагрузка вновь спасала, отвлекала и давала возможность отрешиться от всего остального. Стайлзу больше не требовалось ни на что переключаться, куда-то помимо занятий спешить. Можно даже сказать, что его жизнь обрела некую гармонию, стала спокойнее. И плевать на то, что все внутри разрывалось от боли. Дерек держался от него на расстоянии, не садился рядом. Они не общались в библиотеке, не обменивались краткими комментариями во время общих семинаров и лекций, обедали порознь. Стайлзу его не хватало, и это не говоря уже о ночах, которые, несмотря на разгар весны, словно стали холоднее. А утро радовало. Он вставал сам, без пинков Джексона и торопил его, сразу же срываясь на бешеный темп. Конечно, Джексон не отставал, не сбивал дыхание и не падал после без сил. Он становился бодрее и счастливее, потому что по возвращении его неизменно ждало сообщение от Джордана, и как бы Джексон ни старался сдерживаться — все равно светился счастьем. Стайлз радовался за него и ничуть не завидовал. Джексон, кто бы что ни думал, заслуживал этого. Стайлз иногда зависал, наблюдая за его сборами — почти небрежными, быстрыми. Если Джордан приезжал внезапно, то Джексон мог выбежать к нему в пижаме, предпочитая провести лишнюю минуту с ним, а не ставить челку. И пусть их отношения пока ограничивались поцелуями, Джордан привыкал к тому, что встречается с парнем, они оба хотели крепких стабильных отношений и все делали для того, чтобы прийти к ним. В очередной раз подумав об этом, Стайлз поймал себя на мысли, что хотел бы такого же. Джексон, воспользовавшись небольшой задержкой Джордана на работе, прихорашивался. Возможно, собирался сегодня заняться соблазнением и переходом на следующий уровень близости, а Стайлз острее прежнего затосковал по объятиям, нежным улыбкам Дерека и его привычке утыкаться в шею. — Одевайся! — резко сказал Джексон. — Зачем? Стайлз прекрасно чувствовал себя в пижаме и собирался провести в ней весь вечер и ночь. — Со мной пойдёшь, — Джексон распахнул его шкаф, достал оттуда джинсы, рубашку и носки, швырнул все это ему на кровать и требовательно повторил: — Одевайся! — У тебя свидание с Джорданом. Я не хочу вам мешать. — Не помешаешь. Поешь нормально, мы отвезём тебя и поедем на свидание. — Джекс, я не… — Я не спрашивал: хочешь ты или нет. Просто одевайся или я тебя одену. Спорить с таким Джексоном было бесполезно, поэтому, отложив ноутбук, Стайлз вылез из-под одеяла и нехотя переоделся.

***

Ресторан оказался не из самых дорогих, хотя и не сказать, что дешёвый. По всей видимости, Джексон нашёл то место, которое удовлетворяло его изысканный вкус и не било по кошельку Джордана, и оно оказалось довольно уютным, каким-то даже домашним. Бирюзовые скатерти, разноцветные тарелки и приборы, которые приносят для конкретного блюда, а не раскладывают на столе, заранее пугая их количеством и видом. Стулья за круглыми столами стояли на равном друг от друга расстоянии, благодаря чему Стайлз не будет казаться третим лишним на свидании. Им принесли меню. Стайлз равнодушно пролистал его, не захотев ничего из предложенного, хотя желудок умоляюще заурчал. — Джордан немного задерживается. У него новое дело, вырваться сложно, но он обещал. Стайлз невольно улыбнулся от того, как это было сказано: с сожалением, явной гордостью и оттенком смирения, словно они давно вместе и уже не раз Джордан не приходил на встречу или опаздывал на неё. Стайлзу хотелось бы поделиться воспоминаниями из детства, когда мама ждала отца со службы, а тот по каким-то причинам задерживался, и она объясняла ему причину таким же тоном, с теми же интонациями и эмоциями. Наверное, можно было рассказать об этом, но в голове засел страх, что их могли подслушать, и он ограничился кивком, подумав, что, возможно, успеет поесть до прихода Джордана и уйти, если закажет салат или что-то подобное. — Выбирай что-нибудь нормальное, — Джексон как будто его мысли прочитал. — Закуску, горячее. Стайлз хотел бы возразить, но, опять же, понимал, что это бессмысленно, поэтому закопался в меню, внимательнее изучая его и пытаясь определить, что выбрать. Ассортимент блюд был небольшим, и все они походили на те, что при желании мог приготовить каждый. Стайлз с радостью побаловал бы Дерека, например, мясным рагу. Или пригласил бы… Он оборвал эту мысль, тяжело вздохнув, и прикрыл ладонью глаза. Ему пора уже в принципе перестать думать о Дереке, не говоря уже о «совместных» планах. — Лидия посоветовала бы тебе трахнуться с кем-нибудь. — А ты? — Очевидно же: продолжать страдать. А вот ты — поговорить. — Поговорить — это отличное решение во всех случаях, кроме этого! О чем нам с ним говорить? О его работе? Моей… жизни? О ваших особенностях? О том, что у нас в любом случае нет будущего? — Я тоже так думал относительно себя и Джордана. Лидия, конечно, сука, но… — Джексон развёл руками. — И ты поспособствовал. — Это… — Не надо говорить, что это другое, — перебил его Джексон и, посмотрев в сторону, солнечно улыбнулся. По всей вероятности, увидел Джордана. И точно. Джордан подошёл к их столику, поздоровался со Стайлзом так, как будто они давно знакомы, чмокнул Джексона в губы и поинтересовался у него, устраиваясь на стуле: — Заказал уже? — Пока нет. Тебе как обычно или… — Не будем рисковать. Джексон тепло улыбнулся ему, вскинув руку, подозвал официанта и сделал заказ за двоих. Создавалось впечатление, что они давно вместе, прекрасно друг друга изучили и понимали без лишних слов. На самом деле не прошло даже месяца с того дня, а с «расставания» с Дереком и того меньше, а Стайлз успел соскучиться по нему, истосковаться и придумать ему с десяток оправданий, которые помогали простить, однако ничего не меняли. На фоне идиллии Джексона и Джордана, их искренности, которая не вызывала сомнений, история Стайлза казалась ещё печальнее. У него перехватило дыхание, он оттянул ворот толстовки и сдавленно произнёс, кивнув на Джордана: — То же, что и ему. Собственные желания относительно еды вылетели из головы. — Дженим? — Джексон, посмотрев обеспокоено, прикоснулся к его руке. — Все в порядке, — выдавил из себя Стайлз и, как только официант принёс им напитки, схватил свой стакан, сделал несколько жадных глотков холодной колы и предсказуемо закашлялся. Джексон перевёл растерянный взгляд с него на Джордана. Стайлз едва не сорвался. Злость, клокотавшая в нем неизвестно сколько времени, требовала выхода. Повод казался подходящим, да и находившиеся рядом — по крайней мере, один из них — были в курсе всего. Однако они не заслуживал того, чтобы становиться свидетелями подобного. Да и Стайлз все-таки не хотел так позориться. — Джекс упоминал, что тебе нравится бейсбол. За кого болеешь? Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Стайлз растерялся, отвлёкся и даже чуть-чуть успокоился. — «Метс». — И как они тебе в прошлом сезоне? — Неплохо, несмотря на все травмы и увольнение менеджера. Этот будет куда интереснее: они отхватили неплохих игроков. — Да! Ещё и вернули… Стайлз сам не заметил, как втянулся в разговор. Они с Джорданом обсудили весь прошлый сезон, взлеты и порой обидные неудачи, кадровые перестановки, замены, основной состав и запасной. Джексон за ними наблюдал с легкой улыбкой довольной мамочки, из-за чего пару раз Стайлз невольно хихикал, отмахиваясь потом и не желая объяснять причин. Им принесли заказ, Стайлз набросился на еду, не забывая поддерживать беседу и не уставая наблюдать за взаимодействием Джексона и Джордана. Джордан, действуя как будто на автомате, забрал из тарелки Джексона маслины, а тот из его — кедровые орехи. Лидия, как выразился Джексон, конечно, сука, но если они так себя вели постоянно — а это, скорее всего, так и было, потому что подобную синхронность не приобрести за такое короткое время, — то Стайлз тоже, в конечном счете, не выдержал бы и все выложил. Удивительно, что сам Джордан ничего не замечал, по всей видимости, веря, что все друзья поступали подобным образом. Когда с основными блюдами было покончено, Джексон, извинившись, ушел в туалет. Стайлз подозревал, что не по нужде, а ради того, чтобы оставить их наедине. Джордан этим воспользовался моментально, чем удивил Стайлза и своим вопросом ввел в ступор. — Посоветуешь, что подарить Джексону на день рождения? Первым порывом было ответить, что не ему давать такие советы. В конце концов, Джордан знал Джексона намного дольше и куда лучше осведомлен о его вкусах и предпочтениях. Однако потом Стайлз сам себе напомнил, что если бы дела обстояли именно так, эти двое стали бы парой намного раньше. Одновременно с этой мыслью в голову пришел ответ. — Думаю, ты и сам знаешь: немного смелости и море удовольствия, — поиграв бровями, Стайлз усмехнулся. Он искренне считал, что лучшего подарка для Джексона просто не существовало, и практически сразу по вытянувшемуся лицу Джордана понял, что ошибся. — Он сказал тебе, что я не… хочу секса с ним? Джордан недовольно нахмурился, и стало очевидно, что это Джексон динамил его, а не наоборот, и даже не возникало вопросов почему. — Вот он идиот! — воскликнул Стайлз. — Решил, что ты экспериментируешь или не хочешь его обижать. Джордан, пожав плечами, все же кивнул и, задумавшись, отвернулся к окну. Легкая, непринужденная атмосфера разрушилась. Стайлз судорожно соображал, как это все исправить и заодно подтолкнуть Джексона в нужном направлении, избавив его от идиотских домыслов. В результате не придумал ничего лучше, чем с широченной улыбкой, едва сдерживая смех, почти прокричать в лицо только-только вернувшегося Джексона: — Джексон, ты такой идиот! Я тебя люблю, но ты идиот! Джексон непонимающе нахмурился, медленно присев на стул, недоуменно посмотрел на Джордана — тот нежно улыбнулся ему и произнёс: — Полностью с этим согласен. Настолько растерянным Стайлз Джексона еще не видел. Тот перевел ошеломленный взгляд на Стайлза, не дождавшись от него никаких пояснений и реакций, кроме еще более идиотской улыбки, будто это ему только что невзначай признались в любви, и вновь посмотрел на Джордана. — Со всем согласен? — Абсолютно. С каждым словом. Джексон покраснел, уставился в стол и прикусил губу, то ли сдерживая улыбку, то ли какие-то слова, то ли слезы. Джордан смотрел на него с нескрываемым, открытым, впервые за вечер, обожанием, а Стайлз пожалел, что не снимал. Подобные моменты необходимо запечатлевать на память. И для того, чтобы потом было из чего делать свадебное видео «История нашей любви». — Я должен стать одним из шаферов на вашей свадьбе! Это просто необходимо добавить в поздравительную речь! — Как будто у меня есть другие кандидаты на эту роль, — насмешливо фыркнул Джексон, прекратив, наконец, разглядывать скатерть. — Мы же можем заказать шампанское? Или ты, — он посмотрел на Джордана, — на службе? — Пару глотков можно. — Отлично! — вскочив со стула, Стайлз заозирался по сторонам в поисках официанта. Отчего-то их никогда не было поблизости, когда в них очень нуждались. — Я угощаю!

***

Покинув библиотеку поздним вечером, Стайлз вдохнул полной грудью свежий воздух, довольно улыбнулся, прикрыв глаза, а открыв их, замер. Перед крыльцом спиной к нему стоял Дерек. Сердце разом сбилось с ритма, дыхание перехватило, ноги словно приклеились к полу. Первые несколько секунд Стайлз видел только Дерека, потом заметил и Криса, и его гигантский джип, перекрывший дорогу, и с грустью подумал, что не сможет присутствовать на дне рождения Джексона. По пустякам Крис не приехал бы, незначительные новости он сообщал по телефону, личного же визита требовало нечто серьезное, и на ум приходило только одно: назначали дату суда. Нехотя Стайлз спустился по лестнице. К тому моменту, как он достиг последней ступени, Дерек, кивнув и что-то тихо сказав Крису, ушел, так ни разу не оглянувшись, не взглянув на Стайлза, как будто не почувствовал его присутствия. Обида кольнула сильнее, чем должна была, Стайлз поморщился, пожалев, что оборотни ко всему прочему не умели читать мысли, иначе Дерек сейчас узнал бы о себе кое-что новое, и остановился напротив Криса — хмурого и более серьезного, чем обычно. Тот кивнул на машину, обошел ее и сел за руль. Стайлз занял пассажирское место, пристроив рюкзак на колени, и с каждой секундой, проведенной в тишине, мрачнел все сильнее, накручивал себя, приготовившись к худшему. — Суд назначили. Стайлз угадал и не чувствовал по этому поводу радости, хотя еще полгода назад визжал бы от восторга. Он по-прежнему хотел встретиться с отцом и Скоттом, иметь возможность писать им, звонить в любую минуту, так же как и Джексону, с которым теперь придется попрощаться. — Когда? — хрипло спросил Стайлз, смяв бок рюкзака. — Четырнадцатого июня. Успеешь сдать экзамены. Стайлз первым делом подумал, что не пропустит праздник Джексона, и немного успокоился. Экзамены его вообще не волновали. Зачем беспокоиться о них, если сюда не вернется? Или вернется? — И тебе придется вновь встречаться с Дереком. Он будет сопровождать тебя до Лос-Анджелеса. И лучше, чтобы вы походили на путешествующих влюбленных, чем на парня с охранником. — Он согласился? — Дерек понимает, что в дороге ты станешь максимально уязвим, а с ним — будешь хотя бы в относительной безопасности. Крис говорил так, как будто знал о том, что Дерек оборотень. Нахмурившись, Стайлз посмотрел на него, открыл рот, чтобы спросить, и сразу же закрыл, покачав головой и отвернувшись. Он не имел права показывать свою осведомленность относительно этого, прежде всего потому, что не хотел подставлять Джексона. — Хорошо.

***

Все вокруг веселились. Стайлз тоже должен был, а вместо этого сидел у барной стойки, точнее прятался за многочисленными спинами от Джексона, решительно настроенного его растормошить. Понять его было можно: мало кому понравится видеть на своём дне рождения кислые лица. Даже если оно всего одно. Стайлз хотел напиться. Однако от виски его неожиданно замутило, и после единственного глотка, он просто вертел в руках стакан и думал, что лучше бы его уже отвезли на суд, избавив от необходимости играть ещё и в любовь. Точнее любя, играть того, кто в этом притворяется. Да ещё и с тем, кто знал о его чувствах и притворялся таким же влюблённым. Крис приезжал три дня назад. Стайлз так и не решился первым подойти к Дереку, тот тоже медлил. И стоило только вспомнить о нем, как он появился, замерев с боку, заставив сжать пальцами стакан, стиснуть зубы, чтобы не послать куда подальше. — Привет, — чтобы Стайлз услышал, Дереку пришлось наклониться к его уху. — Привет. — Потанцуем? — Уверен, что стоит идти на такие жертвы и растрачивать ещё больше ресурсов? Дерек резко прижал его к себе одной рукой, губами впился за ухом, вызвав дрожь по всему телу, и ничуть не прояснив происходящего и произошедшего между ними. Он стащил Стайлза со стула, увлёк за собой на танцпол, обнял и повёл в медленном танце. Сопротивляться у Стайлза не было сил. К тому же ему было комфортно и по-прежнему уютно в руках Дерека. Он прикрыл глаза, откинул голову ему на плечо и сам вжался в горячее тело за спиной, оправдав себя тем, что просто должен играть на публику. Ему хотелось бы обойтись чем-то более невинным, однако куда приятнее было именно это. К тому же казалось, что Дерек тоже получал удовольствие от танца, объятий, их близости, а не притворялся. — Поехали ко мне. — Я не буду спать с тобой. Стайлз резко отстранился и его тут же притянули обратно. — Поехали. Нам надо поговорить. С этим Стайлз не стал спорить. Им, как минимум, нужно было обсудить, как вести себя дальше, как правдоподобнее сыграть любовь. Поэтому без лишнего сопротивления он позволил Дереку увести себя из клуба и сел в его в машину. Они ни слова не проронили в дороге. Молчание должно было давить, нервировать, однако Стайлз чувствовал скорее некое смирение, походящее на равнодушие. От него уже мало что зависело. Да, его беспокоил будущий разговор, его мучили сомнения относительно чувств Дерека к нему, его волновало собственное будущее — каким оно будет: «настоящим» или «не настоящим». Но прежде всего ему просто хотелось, чтобы все уже закончилось: и личные разборки, и суд. Оказавшись в квартире Дерека, Стайлз с удивлением признал, что не испытал ожидаемой неловкости. Ему по-прежнему хотелось остаться тут навсегда, утонув в уюте, которым, казалось, пропитано все вокруг от коврика у двери до тяжелых штор. Раньше он думал, что все дело в Дереке, в каждой детали интерьера видел его отражение, теперь же в принципе сомневался, что Дерек имел хоть какое-то отношение к обстановке. Скорее всего, здесь поработал дизайнер, тщательно, продуманно создавая берлогу для одинокого красивого мужчины. Стайлз поежился, хотя ему не было холодно, натянул на пальцы рукава лонгслива и обхватил себя за плечи, не зная, куда встать или сесть, куда смотреть и как не вспоминать все то, что происходило в этих стенах. Дерек остановился напротив него — спокойный, красивый, надежный, смотревший, как и всегда, внимательно, будто пытался взглядом пробраться то ли в мысли, то ли в душу, то ли туда и туда. Стайлз предпочел изучать носки своих пыльных кед, а не пытаться найти ответ на мучившие вопросы в глазах напротив. — Прости меня, — тихо произнес Дерек. — За что? Ты делал свою работу, я понимаю. — Хотя бы за то, что не нашел смелости признаться лично. — Ты не мог, я п… — Стайлз! Стайлз опешил от того, что Дерек повысил на него голос, между прочим, впервые, и только спустя мгновение понял, что его назвали родным, привычным именем — и тоже впервые. Не поверив в услышанное, он с удивлением и немым вопросом в глазах посмотрел на Дерека. — Здесь глушилки стоят, никто нас не услышит. Стайлз покосился на плотно закрытую входную дверь и промолчал. Джексон был прав, утверждая, что Дерек все это подстроил. — Я знал кто ты. С самого начала знал, потому что читал протоколы твоих допросов, смотрел видео и пытался убедить Отдел внутренних расследований оставить тебя, а заодно нас, в покое. Я соглашался присмотреть за тобой, охранять, но заниматься еще одним расследованием — у нас просто не было ни сил, ни времени. Конечно, меня никто не слушал. Им нужны были доказательства, а мы должны были их достать и решили разделиться. Эрика и Айзек занялись тобой, я продолжил искать нашу цель. А потом ты сам сел рядом со мной, посмотрел так, будто я особенный. И я просто не смог сдержаться и пригласил тебя. Я, Дерек Хейл, а не агент под прикрытием, которому необходимо вытрясти было из тебя правду. Я тебе предложил секс. Я тебя целовал, кормил, обнимал и сонного относил в кровать. Никто мне не приказывал этого делать, не заставлял, не… Это просто был я, проявивший слабость. — Ты хотел меня? Сам? — Я хотел тебя. Хочу. Подозреваю, что еще долго буду хотеть. Стайлз почувствовал облегчение, сразу же поверив в искренность Дерека. Тот не обманывал, всего лишь чуть-чуть не договаривал и то потому, что не мог. Так же как Стайлз не мог рассказать о программе защиты, как бы ни хотел сделать этого. Между ними, несмотря на все умалчивания, не было фальши и притворства. Однако радости это не доставляло, и он не понимал почему. Стайлз растер ладонью лицо, взъерошил волосы и беспомощно посмотрел на Дерека. Он хотел быть с ним. Особенно теперь, когда не нужно, забывшись, обрывать себя на полуслове, спешно придумывать замену тому, что хотел сказать, и можно просто быть собой. Но что-то удерживало, мешало перевести их отношения в настоящие. — Продолжим этот разговор после суда? Кивнув, Дерек приглашающе раскинул руки, по всей видимости, лучше Стайлза понимая, что тому сейчас было необходимо. Стайлз обнял его, уткнувшись лицом в шею и расслабившись в ту же секунду, когда Дерек крепко обнял в ответ, окутав собой, закрыв ото всего и всех. — Могу я остаться? — Да. — Без секса. Думаю, пока с ним лучше повременить. — Стайлз, — мягко сказал Дерек, — ты часто просто ночевал у меня. Ничего не изменилось. В любое время. Когда захочешь. Стайлз довольно вздохнул. Ему понравилось, как Дерек произносил его имя.

***

Собранная накануне сумка стояла на стуле. Джексон проверял шкафчики, полочки и холодильник на наличие скоропортящихся продуктов, которые не успели съесть и забыли выбросить. Стайлз валялся поперек кровати, наблюдая за ним, и все отчетливее понимал, что будет скучать. И по утренним пробежкам, и по взгляду «ты идиот», и по уютному молчанию, и по разбросанным по комнате обрезкам бумаги, бутылочкам с клеем и ножницам. А также по кампусу, огромной учебной нагрузке, суматошной, немного сумасшедшей редакции студенческой газеты. Ему до сих пор, несмотря на то, что учебный год официально вчера закончился, на почту приходили письма от желающих получить ответ или совет от «Хаски знает…». Стайлз привык к хаски-карт, обращался с ней уже так же ловко, как и в первый день Айзек. Ему не верилось, что с убийства прошел почти год, он до сих пор жив и его жизнь вскоре вновь поменяется. — Хватит грустить. Тебя ждут обалденные каникулы, — Джексон хлопнул дверцей шкафчика и во второй раз за утро проверил, помыли ли они кофемашину. — А меня — десяток собеседований и секс по скайпу. — Джордан обещал приехать к тебе на неделю. — Обещал, — закатив глаза, Джексон раздраженно фыркнул. — После прошлого лета его никто не отпустит на неделю — это, во-первых. Он сам не бросит вновь свою обожаемую работу настолько — это, во-вторых. Ну, и, в-третьих, я его никогда не заставлю сделать подобное. Стайлз проведет часть лета с Дереком, но от этого едва ли было легче. Последние недели они, оставаясь наедине, вели себя исключительно как друзья, на публике же порой целовались с такой страстью, что невольные свидетели советовали им снять номер или хотя бы уединиться в туалетной кабинке. Они не делали ни того, ни другого. Отстранялись, улыбались, обнимались и старались унять возбуждение. Дерек не настаивал на сексе, приняв условие Стайлза, а тот просто не хотел падать с головой в свою влюбленность. Ему нельзя было расслабляться, наоборот, необходимо собраться перед судом, подготовиться к вопросам, которыми его завалят, и не тем правильным от прокурора, а колким, двусмысленным, подготовленным адвокатом защиты. На этого ублюдка работали лучшие из лучших. И Стайлз их по-настоящему боялся. — О чем бы ты ни думал — перестань. — Джекс… — Нет. Представь меня на своем месте, сделай непроницаемое лицо и надери зад запугавшим тебя ублюдкам. Стайлз усмехнулся, покачав головой. — У меня никогда не получится так, как у тебя. Нужны долгие годы тренировок, чтобы одним взглядом унижать людей и заставлять их чувствовать себя дерьмом под твоими ногами. — Не поспоришь. Но сдаваться уже сейчас… — Я не сдаюсь! Просто, если… — Никаких если. От меня ты не отделаешься. От Дерека тоже. С остальным разберемся. Джексон говорил настолько уверенно, что Стайлз ему поверил. На несколько секунд всего, но поверил. — Идем, — он встал с кровати, забросил на плечо сумку и с грустью в последний раз окинул взглядом их комнату. — Нас уже, наверное, ждут. Их действительно ждали. Айзек запихивал в багажник огромный чемодан, судя по ярко-розовому цвету, принадлежавший Эрике. Она стояла рядом, собирая волосы в высокий хвост, и щурилась от яркого солнца. Смотреть на нее было неловко: короткие джинсовые шорты и модная футболка, оголяющая живот, больше открывали, чем скрывали. Эрика вызывала два противоричивых желания: неприлично ее разглядывать и завернуть во что-нибудь, чтобы не отвлекала. — Жара в этом году ужасная. Хочется вообще от одежды избавиться. Джексон неприязненно поморщился, надев солнечные очки, и уставился в телефон, всем своим видом демонстрируя, что не имеет ничего общего с этой компанией и оказался здесь случайно. — Да ты и так, — хмыкнул Айзек. Передернув плечами, Стайлз подошел к Дереку, подпиравшему свою машину, чмокнул в губы и привалился к нему. — Это все твои вещи? — Я вообще хотел с собой ничего не брать, рассчитывая на то, что мы запремся в номере и будем заниматься тем, для чего одежда не нужна. — Это будет нечестно по отношению к Джексону. Стайлз с сожалением признал, что это правда. Даже в вымышленных планах на отдых он не мог позволить Джексону остаться наедине с Айзеком и Эрикой — кто-нибудь из них кого-нибудь в конечном итоге убьет, не сдержавшись. Айзек, наконец, смог утрамбовать чемодан Эрики и пристроить сверху еще один. Стайлз отлепился от Дерека и закинул сумку в багажник, рядом Джексон поставил свою, и они все расселились по машинам. — Сегодня вы игнорируете друг друга сильнее обычного, — отметил Стайлз. Уточнять, кого имел в виду, ему не требовалось: и так все понятно. — Кое-кто принял предложение моего отца и примерно в октябре станет моим любимым отчимом. Стайлз слюной поперхнулся, поспешно повернувшись к сидевшему на заднем сиденье Джексону. — Серьезно? Твой отец решил заключить с Айзеком брак? — Да. И угрохал дохера денег на кольцо. — Нихуя себе, — выдохнул Стайлз, покачав головой. Питер не походил на человека — или оборотня, что не столь важно, — готового связать себя какими-либо обязательствами. — Вот-вот. Если он не отпишет мне свою часть дома, то примерно тогда же его еще ждет суд со мной. Стайлз покосился на Дерека — тот невозмутимо вел машину, даже ухом не повел, словно сказанное Джексоном вообще его не касалось. Странные у них у всех отношения, понять их никак не удавалось. Стайлз даже позабыл о своих проблемах и придуманном плане по доставке его в Лос-Анджелес, не в силах представить подобного со своим участием. — Мне все сильнее и сильнее хочется стать частью вашей семьи, — неловко усмехнувшись, сказал он и успел заметить, как слегка вздрогнул Дерек. Джексон на это только рассмеялся. Разговор затих сам собой и возобновился на подъезде к аэропорту. — Все помните? — спросил Дерек. — Что тут можно забыть? — язвительно поинтересовался Джексон. Стайлз кивнул. Их план был прост. Они приезжают в аэропорт, оставляют машину на крытой парковке, берут вещи и садятся в другую машину. Джексон, Эрика и Айзек летят на самолете, до последнего делая вид, что Стайлз и Дерек где-то уединились, в то время как они направятся к выезду из города. Одни доберутся до Лос-Анджелеса за считанные часы, другие пересекут всю страну, убив два-три дня. Стайлз не понимал, что хорошего в этом плане, и побаивался, что его быстро укачает, но спорить не собирался. Кто бы это ни придумал, ему виднее, как в целости и сохранности доставить свидетеля на суд.

***

Прощаясь с Джексоном, Стайлз с трудом сдерживал слезы. Если бы Дерек их не поторопил, то точно бы расплакался. С отцом и Скоттом ему не удалось проститься перед отъездом, и он жалел об этом, считая, что, если бы им дали увидеться, уехать ему было бы проще, а теперь понимал, как сильно заблуждался. В машине — стареньком сером форде — царила тишина. Дерек хмурился, сосредоточившись на дороге. Стайлз с каждой секундой молчания нервничал все сильнее. Он уже барабанил пальцами по колену, дергал ногой, хотя в пути они провели не больше часа. — Айзек действительно ненавидит Джексона или просто так защищается от нападок? — Айзек действительно любит Питера. И боится, что тот в итоге его бросит, выбрав Джексона. Глупость несусветная. Питер все всегда делает исключительно ради себя, ему плевать на остальных. — Но с Айзеком он уже давно, может быть… — Не может, — Дерек презрительно хмыкнул. — Питера привлекла искренность чувств Айзека. С ним встречались из-за денег или статуса, а Айзек — исключительно по любви. И не спрашивай, за что он полюбил Питера. Понятия не имею. — Не понимаю. Как… нет, — Стайлз покачал головой. — То есть Айзек невзлюбил Джексона, только потому, что тот сын Питера? — Айзек просто занимает сторону того, кого любит. — Тогда понятно, почему Джексон так к нему относится. Дерек усмехнулся, мельком посмотрев на него. — Ты хороший друг, Стайлз. — Джексон тоже. — Знаю. Похоже, больше Дерек не собирался ничего говорить. Стайлз прекрасно знал, что, если молчание не нарушится, максимум через полчаса снова начнет дергаться. — Мы будем меняться за рулем? — Нет. — Почему? Я хорошо вожу, и если мы не собираемся ночевать в отелях, то тебе нужно будет отдохнуть. — Отдохну во время остановки на обед. Стайлз раздраженно фыркнул в ответ на это. Он сомневался, что оборотни могли сутками не спать, ничуть не уставая при этом. Джексон после целого дня зубрежки точно так же клевал носом, как и Стайлз, зевал и засыпал, сидя за столом. Так что Дерек, как и любой человек, просто не в состоянии будет вести машину около пятидесяти часов, отдыхая лишь во время коротких остановок на заправках и у закусочных. — Или просто пустишь меня за руль, а сам поспишь на заднем сиденье. Дерек поморщился. Стайлз приготовился услышать очередной отказ, но удостоился другого, не более обнадеживавшего: — Посмотрим. Стайлз решил обидеться за недоверие, отвернулся к окну и приготовился молчать столько, сколько сможет. Раньше у него с этим возникли бы проблемы, но после почти года тренировок, это не составит труда. А уж если начнет дергаться нога, подрагивать пальцы — то пусть Дерек думает, как его успокаивать, или мирится с раздражающим постукиванием.

***

Спустя десять часов у Стайлза болело все тело. Теперь он ерзал, бесконечное число раз менял позы и даже сиденья не из-за нервов — у него затекала то одна нога, то другая, то рука, то ныла спина или шея. Вряд ли периодически морщившийся Дерек чувствовал себя лучше, но сколько бы Стайлз ни предлагал поменяться — отказывался. Они сделали две остановки, чтобы перекусить и сходить в туалет, но передышки были настолько короткими, что будто бы их не было вообще. Стайлз развалился на заднем сиденье, уткнувшись в новенький смартфон, выданный ему Дереком для развлечения. — Через пять километров будет отель, — тихо отметил Стайлз. У него в закладках висело с десяток мотелей, которые должны вскоре им встретиться, и он надеялся, что Дерек хоть на один согласится. — Устал? — Да. Ты. Тяжело вздохнув, Дерек все-таки перестроил машину в крайний правый. Будь на его месте Крис или Брейден, Стайлз не беспокоился бы вообще, позволив им самим решать, как поступать, спал бы на заднем сиденье или в окно пялился — в общем, не отсвечивал бы и не лез. Дерека же он любил и заботился о нем, невзирая ни на какие условности. Огромная стоянка перед двумя одноэтажными зданиями была почти вся заставлена фурами. В отзывах Стайлз прочитал, что это любимое место дальнобойщиков на данной трассе, но не думал, что оно настолько популярно. — Можем сказать, что братья, — пробормотал он, ерзая на месте, готовый прямо сейчас выскочить из машины и рвануть к кафе. Или к мотелю. — Думаешь, среди дальнобойщиков нет геев? — насмешливо поинтересовался Дерек, медленно продвигаясь мимо машин и свободных мест, видимо, выбирая идеальное. — Или им есть дело до других? — Думаю, что может не оказаться мест в отеле. — Тогда сначала снимем номер, потом есть пойдем.

***

Крохотный номер с двумя кроватями выглядел потрепанным временем, но, на первый взгляд, казался чистым. Дерек недовольно наморщил нос, натолкнув на мысль, что все не так хорошо, как хотелось бы. Однако не сбежал, значит, и не так плохо. — Спать лучше в одежде, — произнес он, бросив их сумки на кровать. — Душ принять можно? — Конечно. Только дверь не закрывай. Кивнув, Стайлз достал смену одежды и скрылся в ванной — такой маленькой, что в ней едва можно было развернуться. Он собирался уложиться минут в пять, но только три потратил на то, чтобы настроить воду — из крана упрямо бежала либо ледяная, либо безумно горячая. Настроив более-менее нормальную температуру, быстро помылся, опасаясь, что в любую секунду на него обрушится поток кипятка или холода, и вернулся в комнату. Стайлз не успел пожаловаться на особенности местного водопровода, даже рта еще не раскрыл — Дерек протянул ему пистолет. — Ты же умеешь с ним обращаться? — Д-да. Стайлз умел стрелять, его еще в детстве научил отец, заставлял периодически тренироваться, но любви к оружию не привил, так же как и привычки держать его в руке. — Пока все спокойно. Это просто перестраховка, — Дерек взял свои вещи. — Я быстро. — Хорошо. Как только Дерек зашел в ванную, Стайлз аккуратно положил пистолет на кровать, посмотрел на соседнюю, отметил отсутствие между ними тумбочки и решил их сдвинуть. Результат ему понравился, ложе получилось достаточно большим, чтобы на нем спокойно могли уместиться двое. Стайлз уселся практически в центре его, положил перед собой пистолет и смотрел то на него, то на дверь, то на окно все то время, что Дерек провел в душе. — Ты испытываешь мое терпенье, — произнес Дерек, вернувшись и окинув взглядом получившуюся кровать. — И свое. Но иначе не усну. Стайлз убрал пистолет под подушку, отполз в сторону и забрался под одеяло, натянув его до самых ушей. — Со мной ты в безопасности. — Я знаю, — Стайлз повернулся к Дереку спиной. — Но так мне спокойнее. Ответом ему стал тяжелый вздох. Дерек погасил свет, лег рядом, и то, что до него можно было спокойно дотянуться рукой, успокаивало. Стайлз закрыл глаза и практически мгновенно уснул.

***

Солнце слепило глаза, ветерок приятно обдувал. Стайлз непроизвольно улыбался, то и дело счастливо жмурился, позабыв на некоторое время о том, куда они ехали и зачем. С закрытыми глазами легко было представить, что они просто отправились в небольшое путешествие на машине, решив посмотреть страну и побыть вдвоем. Дерек по-прежнему был предельно серьезен, но иногда позволял себе легкую улыбку, от которой на душе Стайлза становилось теплее и появлялась вера в лучшее. — Можем остановиться в Вегасе. Распишемся по-быстрому, — хитро прищурившись, предложил он в шутку. Дерек посмотрел на него вполне серьезно и покачал головой. Стайлз с притворным сожалением, которое все же слегка кольнуло обидой, вздохнул и замер, когда Дерек произнес: — Я хочу взять в супруги Мечислава Стилински, а не Дженима Колта. Так что отложим. Дерек знал его имя, сумел его правильно произнести, и если бы Стайлз уже не любил его, то в этот самый момент это бы и произошло. Дерек хотел выйти за него. Дерек думал об этом. И, хотя упоминание настоящего имени должно было вернуть с небес на землю, напомнить, что впереди его ждал суд, — этого не произошло. Наоборот, Стайлз улыбнулся еще шире, поцеловал его в щеку, а после все же недоверчиво уточнил: — Серьезно? — Более чем. Дерек взял его за руку, поцеловал запястье и переплел их пальцы.

***

Долго быть счастливым невозможно. Обязательно кто-нибудь все испортит. Стайлз отошел отлить. Дерек провел без него считанные минуты, однако успел за это время посмурнеть. — В чем дело? Стайлз сел на стул, с грустью взглянул на картошку фри, которой они друг друга недавно, практически только что, кормили. Похоже, их крохотная передышка подошла к концу. — Что-то идет не так, — Дерек постучал по столу телефоном. В этом нервном жесте было столько от Стайлза, что тот невольно улыбнулся. — Криса вызвали на совещание, которого не предвидится. Если бы не дотошность его практиканта, понял бы он, что его обманули, намного позже. — И что? Мы едем дальше без остановок? Затаимся где-нибудь? Возвращаемся? Садимся на самолет? — Пока не знаю. Будешь доедать? Аппетит у Стайлза пропал, но жизнь его научила тому, что от еды отказываться нельзя — неизвестно, когда в следующий раз удастся ее получить. И дело не в голодном детстве, которое, конечно же, было не таким, а в студенческих годах, когда о еде забывал или не успевал поесть, и о времени после, когда в лаборатории загружали так, что передохнуть было некогда, не то, что дойти до автомата с едой или Макдональдса. — Можем ехать, — встав, он прихватил пакетик картошки. — В машине доем. И ждал комментария о крошках в салоне, но его не последовало. Дерек кивнул и, приобняв, повел на стоянку.

***

Крис звонил еще пару раз. Дерек отвечал односложно, все больше хмурился и не спешил посвящать Стайлза в детали происходящего. А тому и так было понятно, что все плохо. Он молчал, не лез с вопросами, не предлагал передохнуть или сменить за рулем, приготовившись всю ночь ехать без остановок. Однако около часа ночи Дерек свернул к мотелю, снял номер с одной кроватью, проигнорировав или просто не заметив похабную улыбочку портье, от которой Стайлза передернуло и срочно захотелось помыться, потому что ощущение было, будто на него ведро грязи вылили. — Нет, ты… это вообще… — он пытался подобрать слова, чтобы выразить свое возмущение, следуя за Дереком по коридору. — Может, дальше поедем? Дерек открыл дверь номера, первым зашел, на пару секунд замер, видимо, прислушиваясь и принюхиваясь, а потом затащил Стайлза внутрь и подтолкнул в сторону ванной комнаты. — Иди в душ. Мне позвонить надо. — И ты не хочешь, чтобы я слышал разговор, — раздраженно закатив глаза, Стайлз возмущенно хмыкнул, но спорить не стал и ушел в ванную. В конце концов, освежиться он и сам хотел, а вмешиваться в происходящее — только лишний раз отвлекать Дерека от его непосредственных обязанностей. Тем более что сам Стайлз ничего не смыслил в охране свидетелей и скорее помешал бы непрошеными советами, чем помог. Хотя неосведомленность его раздражала. Возможно, чуть позже удастся вытрясти из Дерека подробности, но рассчитывать на это не стоило. Более вероятно, что тот так и будет молчать до самого Лос-Анджелеса, сводя этим с ума.

***

Бросив покрывало на стул, Стайлз уселся на кровать, положил пистолет на колени и уставился на дверь в ожидании неизвестно чего. То ли того, когда кто-нибудь ворвется в номер. То ли того, когда Дерек помоется. Второе произошло раньше. Стайлз, как и накануне, убрал пистолет под подушку и, забравшись под одеяло, лег набок, спиной к Дереку. Сна не было, так же, как и желания разговаривать. Голосом, словами можно выдать свой страх, все сильнее сковывавший изнутри, возвращавший в прошлое. Стайлзу казалось, что он вновь в лаборатории, забился в угол, спрятался, самоизолировался и поэтому не мог узнать, что происходило вне этих стен, и неизвестности боялся еще больше, чем убийцы. Дерек лег рядом и, обхватив его поперек живота, притянул к себе. Горячее тело успокаивало и одновременно с этим будоражило. Они так давно не были близки, что захотелось это исправить. Некстати появилась мысль, что в любой момент все может закончиться и не будет больше возможности ощутить поцелуи Дерека, прикосновения, ласки и его в себе. — Попробуй поспать, — прошептал, уткнувшись ему в затылок, Дерек. Стайлз вздрогнул, попытался отстраниться, но тот не позволил, лишь крепче обняв. Отсутствие у него возбуждения слегка отрезвило. Стайлз задумался, из-за чего Дерек ни на секунду не расслаблялся и как будто вошел в режим боевого робота. Или оборотня. По всему выходило, что их раскрыли, преследовали или пытались заманить в ловушку. Вероятно, стоял за этим кто-то свой. Стайлз точно знал, что о деталях его «доставки» в суд знали лишь трое. И если Дерек и Крис действовали вроде бы слаженно, то третий человек вообще не упоминался. — Брейден сдала нас? — шепотом выпалил Стайлз, схватившись за руку Дерека. Дерек устало вздохнул. — Спи. У нас с Крисом все под контролем. — Поэтому ты так напряжен и вцепился в меня словно клещ, — Стайлз пихнул его локтем в бок. — Я просто хочу узнать ваш план. Вдруг она ворвется сюда… или кто-то, кому она рассказала, где мы… или тебя нейтрализуют… или… — Меня сложно нейтрализовать, — перебил его Дерек, мимолетно погладив по животу. — Спи. Стайлз знал о регенерации оборотней, о скорости их реакции и способах их убить, ослабить и вывести из игры. В курсе ли всего этого Брейден — ему было неизвестно, но он не собирался полагаться на случай. — Дерек. Какой у вас план? — Ты не успокоишься, да? — Да. После очередного утомленно-усталого вздоха Дерек все же ответил: — Обезоружить, узнать, кто ее купил, и арестовать их. Стайлз представил это, проиграл в голове парочку сценариев того, что Брейден могла бы сделать с ним, и покачал головой. Почему-то ему казалось, что она не станет убивать его. И не кого-то пришлет, а придет сама. Крутилась у него в голове какая-то мысль, но поймать ее пока не получалось. Стайлз решил положиться на интуицию. — Если она попытается меня увезти, надо ей это позволить. А по пути поменять расстановку сил. — Что? — Ты прекрасно все слышал. Подельников этого мудака надо взять с поличным. — Когда они будут тебя убивать? — Типа того. Но только подумай, она хотела изолировать нас от Криса. Зачем делать это, если собираешься просто ворваться в номер и пристрелить? У нее другой план. Дерек молчал. Возможно, уснул. Возможно, просто не хотел спорить. Однако все же ответил: — Решим по ходу. — Если на нее не надавить, она ни слова не скажет. — Ты ее не знаешь. — Как будто ты знаешь, — насмешливо фыркнул Стайлз и насторожился, когда не услышал ни подтверждений, ни возражений. — Ты с ней?.. И поэтому…, но ты сам сказал, что это она. На чьей ты стороне? — у него слова не успевали за мыслями — такого давно уже не бывало, и Стайлз запинался, тараторил и раздражался от того, что не удавалось выразить все разом. Дерек успокаивающе погладил его по животу, поцеловал в шею и уверенно, спокойно произнес: — Я на твоей стороне. Стайлз поверил, выдохнул и немного расслабился. Уснуть ему, конечно, вряд ли удастся, но, может быть, получится отдохнуть. В какой-то момент он всего на секунду закрыл глаза, а когда открыл их, обнаружил, что прошел час, и Дерек тихо звал его по имени, пытаясь разбудить. — Что?.. — Сейчас здесь будет Брейден. Спрячь пистолет и постарайся связаться с Крисом. Они не должны потерять нас, — прошептал на ухо Дерек. Этого было достаточно, чтобы понять — они попытаются действовать так, как предложил Стайлз. Взволнованно облизав губы, он несколько раз кивнул. Дерек коротко поцеловал его в шею и, встав с кровати, бесшумно направился к двери. Никто пока не стучал, да и вообще было тихо. Или, что скорее всего, Стайлз просто не мог ничего пока услышать своим обычным человеческим слухом. Зато он прекрасно умел собираться и быстро думать. — Снимай футболку, — хрипло сказал Стайлз, стягивая через голову собственную. Дерек обернулся, непонимающе прищурился, наблюдая за полетом футболки через весь номер. Стайлз растрепал волосы, достал из-под подушки пистолет и, сжав его в руке, натянул одеяло повыше, чтобы скрыть и его, и то, что ниже пояса одет. Дерек, вроде бы, наконец, понял, что он задумал, потому что, сняв футболку, бросил ее рядом с его и наклонил голову, видимо, прислушиваясь к чему-то. Если бы Стайлз не знал об оборотничестве, то непременно отметил бы странность этого недолгого зависания. А через секунду уже позабыл вообще обо всем, потому что Дерек вернулся к кровати, обхватил ладонью за затылок и крепко поцеловал. Вероятно, для большей достоверности. И как же Стайлз соскучился по этому; как ему не хватало их поцелуев — не описать. Он обнял Дерека свободной рукой за шею, потянул на себя, не желая отпускать. Если бы Дерек поцеловал его так чуть раньше — период «без секса» закончился бы, едва начавшись. Отрывистый стук в дверь прервал их, заставил остановиться и оторваться друг от друга. Стайлз, нехотя отстранившись, рухнул на подушку. Дерек пошел открывать. — Брейден? — с искренним изумлением произнес он, пропустив ее в номер. Брейден посмотрела на него, затем на Стайлза, резко севшего и вцепившегося в одеяло у груди до побелевших пальцев. В ее глазах не было ни удивления, ни смущения, ни осуждения. Сначала показалось, что ей вообще плевать, но промелькнуло что-то похожее на злость, заставившее напрячься и крепче сжать пистолет. — Мы перевозим его в безопасное место, — сухо сказала Брейден, переведя взгляд на Дерека. Тот, кивнув, поднял с пола свою футболку и надел ее. — Где Крис? — Его вызвали на совещание, — вот теперь уже с нескрываемым недовольством она посмотрела на Стайлза. — Одевайся. — Я не… не могла бы ты в коридоре подождать? — Стайлз смущенно улыбнулся, неловко попытавшись закутаться в одеяло. — Дерек. Две минуты. Брейден вышла. Стайлз даже обрадоваться толком не успел тому, как легко удалось ее выпроводить. Времени у них было в обрез и действовать следовало очень быстро. Он достал из кармана телефон, набрал сообщение Крису и, откинув одеяло в сторону, спрыгнул с кровати. Дерек, уже одетый, бросил ему одежду и мельком, подбадривая, улыбнулся. Стайлз переодел штаны, спрятал за их пояс пистолет, натянул футболку, сунул ноги в кеды и накинул толстовку. Крис как раз ответил. Показав сообщение Дереку, Стайлз забросил сумку на плечо, и они присоединились к Брейден, ожидавшей их в коридоре.

***

Стайлз умел выжидать, запутывать и отвлекать. Только-только сев на заднее сиденье, он начал ерзать, крутиться, завязывать шнурки, расстегивать и застегивать молнию на толстовке. Все сопровождалось недовольными, раздраженными взглядами Брейден и, судя по всему, еле сдерживаемыми просьбами замереть и не двигаться до самого пункта назначения, о котором, кстати, не было сказано и слова. Дерек пытался выяснить, однако Брейден ловко уворачивалась от ответа. Время шло, близился рассвет, и Стайлз понимал, что пора уже ему действовать. Если протянет еще немного — будет поздно. Пока на его стороне полумрак, следовало собраться и рискнуть. — Мы уже въехали в город. Куда ты его везёшь? — в очередной раз спросил Дерек. Стайлз понял, что пора. Быстро набрал номер Криса, включил громкую связь и диктофон — они договорились об этом звонке, теперь главное, чтобы Крис, забывшись, ничего не сказал. — Скоро узнаешь, — отмахнулась Брейден. Взволнованно облизав губы, Стайлз приставил пистолет ей под челюсть и испытал даже некое удовольствие от того, что сейчас оказался сильнее нее и контролировал ситуацию. — Или сейчас. — Что ты… — Брейден дернулась, попытавшись отстраниться — Стайлз посильнее надавил дулом, предупреждая без слов, что лучше так не делать. — Дерек! — Ответь ему, — спокойно произнёс Дерек. К сожалению, из-за полумрака не удавалось рассмотреть выражение его лица или хотя бы глаза. И невозможно было судить о его реакции на эти действия. О подобном они не договаривались, это было рискованно и могло привести совсем не к тому, к чему Стайлз планировал. Но он просто устал быть пешкой в чужих играх и хотел окончательно во всем разобраться. Сам. — Ты все равно не выстрелишь. — Проверим? Я так устал ото всего этого, что, поверь, рука не дрогнет. Говори: кто, зачем и куда. — Ты и сам прекрасно знаешь, кому наступил на хвост. Желающих пообщаться с тобой много. — Это теперь так называется? Пообщаться? Или перед тем как меня убить, они хотят поболтать о погоде? — Никто не собирается тебя убивать, иначе, зачем бы назначать встречу в «Четырех сезонах»? Убери пистолет. Брейден не была настолько наивна, чтобы верить в это. Она зубы ему заговаривала, пыталась вернуть себе преимущество. Стайлз насмешливо фыркнул. — Крис, ты все слышал? — Да. Передай телефон Дереку. Протянув ему телефон, Стайлз поймал полный ненависти взгляд Брейден и дерзко усмехнулся ей, спрятав за этим страх. Врагом больше, врагом меньше — в данных обстоятельствах это уже не имело значения. — Высадишь меня недалёко от отеля, — Дерек вернул ему телефон и посмотрел на Брейден. — Соврешь им что-нибудь. И без глупостей. Сама понимаешь, что теперь лучше сотрудничать, — он обернулся к Стайлзу. — А тебе надо будет немного потянуть время. Когда мы зайдем — падаешь на пол и притворяешься мертвым. — С этим я справлюсь.

***

Стайлз уже тысячу раз пожелал о своем решении послужить наживкой. Лишившись пистолета и поддержки Дерека, он почувствовал неуверенность и уязвимость. Никаких козырей у него не осталось, и реши Брейден его убить — защититься вряд ли бы вышло. Она вела его за руку, сжав ее до боли сильно, через холл шикарного отеля. Вокруг было полно людей, но никто из них не мог помочь. Множество дверей, ведущих к спасению и выходу, но ни за одной нельзя скрыться. От осознания, что сам себя загнал в ловушку, Стайлза слегка замутило. — Ты хоть не продешевила? — спросил он в лифте, смотря на красные цифры этажей, мелькавшие на табло. — Не волнуйся. Ты дорогой мальчик. Четырнадцатый этаж. Возможно, здесь Стайлза ждала смерть. Брейден подтолкнула его к открывшимся дверям лифта и почти потащила по коридору, даже не взглянув на указатели номеров, остановилась у двери и кратко постучала. — Могли бы и ключ тебе дать. Дверь как раз открыли, и Брейден толкнула Стайлза с такой силой, что тот чуть не упал на бежевый ковер. Ни один из находившихся в номере мужчин не был ему знаком. Четверо сидели на диване и креслах. Двое стояли на балконе, еще пятеро — по периметру номера. Стайлз, нервно передернув плечами, замер. — Свободна, — сказал самый старший по виду, сидевший в кресле, и когда Брейден вышла, ни слова не произнеся, посмотрел на Стайлза. От его холодного взгляда бросало в дрожь, хотелось забиться в дальний угол, жалобно скуля и умоляя не убивать. Или хотя бы сделать это быстро. — Ну, здравствуй, Стайлз. Не будем ходить вокруг да около. Куда ты дел деньги? — Деньги? — Стайлз искренне удивился, хотя предполагал, что и этих интересовали они. — Нет у меня денег. Брейден не сказала? Она вообще-то была в курсе. — Не ври мне. Кроме тебя их некому было забрать. С этим Стайлз поспорил бы. Наверное, это стоило бы сделать, чтобы потянуть время, но этот не представившийся мужчина ввергал в словесный ступор. И чутье подсказывало, что он не позволит произнести даже двух предложений, посоветует говорить кратко, намекнув на наказание за непослушание. — Если бы я их забрал, то спрятался бы так, что меня никто никогда не нашел. И здесь не стоял бы, с вами не беседовал. Мужчина покачал головой, взглянул на одного из охранников — тот направился к Стайлзу с угрожающим видом. — Ладно-ладно, — Стайлз отшатнулся в сторону, выставив перед собой руки. — Скажу. Поделим миллионы пополам. Мужчина рассмеялся, жестом остановив охранника. — На кону не деньги, а то, насколько быстро и безболезненно ты отправишься в лучший мир. — Нет-нет-нет-нет, не согласен. Отдам вам все, а вы меня отпустите. Я буду молчать. И показания не дам. Вообще исчезну. Без припрятанного сделать это будет сложно, но я постараюсь. — Исчезнешь. Деньги тебе не понадобятся. Я помогу. — Нет. Не скажу. Зачем? Убьете — не получите ничего. — Вроде ты не глупый парень. И так упираешься. — Жить хочу, поэтому упираюсь. Охранник, которому вновь жестом велели вмешаться, направился к нему. Мужчина спокойно за этим наблюдал, но сказать больше ничего не успел. Дверь с грохотом врезалась в стену. Стайлз в ту же секунду рухнул на пол, прикрыв голову руками. Зажмуриться не решился, испугавшись, что тогда его точно схватит какой-нибудь злодей и возьмет в заложники. На него летели осколки стекол, деревянные щепки; несколько раз на него чуть не наступили; и кто-то все же об него запнулся. Вокруг все грохотало, орало, оглушая. У лица мелькали чьи-то ноги в высоких ботинках и в начищенных дорогих туфлях. И казалось, что конца этому ужасу нет. А потом все резко стихло. Стайлз опасался вставать, настороженно поглядывал по сторонам, пытаясь оценить обстановку. — Стайлз! — рядом присел Дерек, осторожно дотронулся до его плеча. — Ты как? — Жив. И даже не ранен. Вроде. Дерек помог ему подняться, с беспокойством осмотрел и стряхнул с головы осколки и щепки. На полу лежали люди, большинство из них, без сомнений, мертвы. Тот самый мужчина, которого Стайлз считал главным, обзавелся аккуратной дыркой во лбу. Не сказать, что Стайлза пугали трупы или нервировал вид крови — он работал в криминалистической лаборатории, повидал всякого. Но то, что оказался причастен ко всему произошедшему в этом гостиничном номере и при этом не пострадал, ввергало его в легкий ступор. Дерек приобнял его за плечи и подтолкнул к выходу. — Идем отсюда.

***

В холле по-прежнему царило оживление. Люди даже не подозревали, что происходило в одном с ними здании. Дерек усадил Стайлза на диван, огляделся по сторонам и кому-то махнул рукой. К ним подошел высокий, шкафооподобный чернокожий парень в бронежилете с резавшей глаза надписью «FBI». — Приведи врача. Его нужно осмотреть, — сказал Дерек. — Я в порядке, — попытался отказаться Стайлз, но удостоился за это лишь «приказным» взглядом заткнуться, и уставился на свои дрожащие пальцы, лежавшие на коленях. Определенно, он не был в порядке. Но чтобы прийти в себя понадобятся часы, месяцы психотерапии, а не осмотр фельдшера скорой помощи. — Надо обработать твои порезы, — спокойно произнес Дерек, присев на корточки и заглянув в глаза. — А потом поедем домой, — он взял его руки в свои. — Ты молодец. — Я ничего не… Крис. Дерек сразу же встал. Стайлз сжал пальцы в кулаки, неудачно попытавшись унять дрожь. — Кое-кто все же остался жив, — Крис мельком настороженно посмотрел на Стайлза. — Стайлза сейчас… — Мы к моим поедем, — перебил его Дерек. — Там его точно никто не достанет. Крис кивнул. — Кто-нибудь из твоих ребят пусть запишет его показания. Об остальном — позже. Теперь уже кивнул Дерек. Стайлз прикусил губу, сдерживая рвущиеся вопросы, опасаясь, что их воспримут за истерику, а не за нормальное желание узнать свою дальнейшую судьбу. К ним уже спешил парамедик и, воспользовавшись этим, Дерек оставил присматривать за ними того самого чернокожего парня, а сам отошел с Крисом в сторону. В эту секунду Стайлзу хотелось обладать слухом оборотней. Его быстро осмотрели, обработали царапины, вытащили осколки и, вколов легкое успокоительное, оставили в покое. Дерек сразу же оказался рядом, отпустил «охранника», обнял Стайлза за талию и повел к выходу. — Ехать часа два, если не попадем в пробку. У нас ты будешь в безопасности. — Знаю, — тихо ответил Стайлз. — У моей семьи дом находится в заповеднике, везде камеры… — Дерек, я знаю, — Стайлз устало вздохнул. У него резко закончились силы, накатило понимание, что за эти сутки почти не спал и не ел. Захотелось и того, и другого, но не было желания просить. — Знаю о тебе, о твоей семье. И нет места безопаснее, чем рядом с вами. Дерек ощутимо напрягся, хотел, наверное, что-то спросить, но столкнувшись с измученным взглядом Стайлза, произнес только: — Джексон. — Не специально, — Стайлз широко зевнул, вцепился в Дерека покрепче. — Меня сейчас вырубит. — Потерпи немного. Мы уже почти дошли до машины.

***

Всю дорогу Стайлз проспал. Дерек разбудил его на подъезде к дому. И он успел только глаза протереть, да потянуться, когда из-за деревьев показался величественный особняк, облицованный черным камнем. Впечатлиться и разволноваться Дерек не позволил. Едва припарковав машину, повел в дом, бережно приобняв за талию. В холле их встречала Талия Хейл. Стайлз видел ее на фотографиях и ошибиться или перепутать ее с кем-либо не смог бы. — Привет, мам, — произнес Дерек. — Здравствуйте, — почти прошептал Стайлз, смутившись под ее внимательным, суровым взглядом. — Доброе утро, — Талия одним изгибом тонкой брови сказала Дереку куда больше, чем Стайлз мог понять. — Стайлз все знает, — ответил Дерек, посмотрев на широкую лестницу. — И это не моя заслуга. Стайлз проследил за его взглядом — к ним спускался Джексон и, судя по виду, ничуть не боялся гнева вожака своей стаи. Талия обернулась к нему, наверное, собираясь отчитать за разглашение их тайны чужаку. А Стайлз сорвался с места — из-за внезапности Дерек не сумел его удержать — и крепко обнял Джексона. — Тише, тише, не задуши, — небрежно бросил тот, все же не менее крепко обнимая в ответ. Талия сказала что-то Дереку, тот ей ответил, но настолько тихо, что Стайлзу не удалось услышать и слова. Джексон же насмешливо фыркнул. — Стайлз, иди на кухню, — спокойно сказала, хотя, скорее, приказала Талия. — Там завтрак накрыт, а нам надо поговорить. Стайлз понимал ее желание поставить членов своей стаи на место, но не собирался сразу подчиняться. Прежде чем уйти, он вскинул брови, без слов уточняя у Джексона будет ли тот в порядке. Джексон кивнул в сторону кухни и усмехнулся как будто проказливо. Непонимающе нахмурившись, Стайлз оглянулся на Дерека — тот подбадривающе улыбнулся, насторожив еще сильнее. И вот теперь ему ничего не оставалось, кроме как послушаться и уйти на кухню. Первой ему бросилась в глаза темно-коричневая куртка, висевшая на спинке стула. Такая знакомая, такая похожая на ту, что носил отец. А потом Стайлз увидел ее владельца и понял, что не похожа, а та самая, которая неоднократно висела на спинках стульев в их доме. — Папа… — отец отвернулся от окна, улыбнувшись, раскинул руки. Стайлз бросился к нему, обняв куда крепче, чем минуту назад Джексона. — Пап. Слезы сдержать не удалось. Против воли они бежали из глаз, впитывались в ткань форменной рубашки отца, как сотни раз прежде. Стайлз всхлипнул. — Ну что ты? Все хорошо, детка, — тихий спокойный голос отца успокаивал и возвращал в детство, когда казалось, что, действительно, все хорошо, несмотря ни на что. — Откуда ты здесь? Как… — Один молодой человек ворвался в участок и сказал, что в доме в заповеднике срочно требуется мое присутствие. — Джексон? — Не благодари! — прокричал Джексон из холла. — Засранец, — покачав головой, Стайлз отстранился, вглядываясь, рассматривал отца, искал изменения и радовался, что их оказалось немного. — Мы в Бикон Хиллс? — Да. — Ничего себе. Не могу поверить, что Дерек промолчал, да и Джексон ни разу не упоминал об их доме здесь. Пап… — Сядь, поешь, — отец мягко подтолкнул его к столу. — Потом поговорим. Стайлз послушался без всяких возражений.

***

Стайлзу хотелось верить, что все самое страшное осталось позади. Он наконец-то помылся, переоделся в чистое и получил возможность отдохнуть. После долгого откровенного разговора с отцом, еще одних крепких объятий с Джексоном, допроса, учиненного Эрикой с молчаливым участием Айзека, Стайлз остался один. Хотелось бы ему, чтобы рядом был Дерек, но тот еще не вернулся с работы. Растянувшись на его широкой кровати, Стайлз прикрыл глаза. День сегодня выдался насыщенным, разным. О нем хотелось забыть и не забывать никогда. Беседа с отцом подарила спокойствие, помогла справиться с царившими в душе страхами и поверить, по-настоящему поверить, в благополучный исход всей истории. Обед с Дереком, Талией и Джексоном отвлек от дурных мыслей, заставил улыбнуться и попереживать не о предстоящем суде, а о том, понравился ли матери Дерека, не будет ли она против их отношений. А потом приехали Айзек с Эрикой, которых сначала Стайлз не узнал. Они оба — сама строгость, ни грамма вульгарности, расхлябанности. Волосы Эрики убраны в тугой пучок, на лице — минимум косметики, даже губы накрашены нейтральным, едва заметным бледно-розовым, светло-голубая рубашка застегнута на все пуговицы и темно-серый пиджак скорее скрывал, чем подчеркивал пышные формы, так же, как и прямые брюки, а на ногах вместо привычных шпилек — ботинки на тяжелой плоской подошве. Айзек при галстуке и без шарфа с зачёсанными назад, прилизанными гелем кудряшками; в костюме, без прорех и дыр. Они оба выглядели иначе, незнакомыми, чужими. Говорили сухо, вопросы задавали с таким видом, словно не были знакомы со Стайлзом. Дерек присоединился к ним чуть позже, когда допрос окончился. И выглядел таким же чужим, как и они. Он переоделся в чёрный костюм, побрился. Теперь к нему хотелось обращаться исключительно «агент Хейл», и, к сожалению, даже в мыслях это не звучало возбуждающе. Скорее пугающе. Стайлз засомневался в их совместном будущем, настолько далеким и недосягаемым Дерек ему показался. Только вместо того, чтобы покинуть дом следом за Айзеком и Эрикой, Дерек подошёл к Стайлзу, кратко, но крепко поцеловал, и столько в его глазах было нежности, спокойствия и обожания, что все сомнения рассеялись. — Увидимся вечером, — сказал он и отстранился, собравшись уйти. Стайлз придержал его за руку, остановив. — Я люблю тебя. Где-то что-то с грохотом упало. Дерек мягко улыбнулся. — Я тоже тебя люблю. До вечера. И это был самый прекрасный, волшебный момент прошедшего дня. Стайлз вспоминал о нем с улыбкой, так же, как и о Джексоне, сразу же появившемуся на пороге гостиной. — Я бы предложил устроить двойную свадьбу, но не хочу, чтобы мой папочка сэкономил на мне, — с усмешкой произнёс он. — В этом доме есть приставка? — спросил в ответ Стайлз, выбравшись из мягкого кресла, в котором сидел. — Должна быть. Зачем она тебе? — Пришло время надрать тебе зад в «Марио Карт». — Кто кому ещё надерет! И они играли весь оставшийся день и вечер, прервавшись только на ужин и то, потому что Талия заставила поесть, напомнив не терпящим возражений тоном вкупе с умиленным взглядом миссис МакКолл. В ту секунду Стайлз понял, что его одобрили в качестве спутника Дерека и приняли в семью. Стайлз забрался под одеяло, решив немного вздремнуть до возвращения Дерека.

***

Дерек вернулся глубокой ночью. Почувствовав, как просел под его весом матрас, Стайлз проснулся, сонно поморгал и подкатился ему под бок. Дерек обнял его, зарылся носом в волосы на макушке. — Наконец-то, — пробормотал он, положив голову ему на грудь. Биение его сердца успокаивало. — Джексон против совместной свадьбы. — Я тоже. Мне больше по душе Вегас. Мы вдвоем, и все. — Джексон обидится. — Придется пригласить его, — с притворным сожалением произнес Дерек. — А как же твоя команда? Друзья? — Стая. Эрика, Айзек и Бойд — моя стая. Я их альфа. И они поймут. — Уверен? — Да. — Хорошо, — довольно вздохнул Стайлз. — Меня устраивает. Тихо рассмеявшись, Дерек поцеловал его в макушку. Самое главное они обсудили, можно было засыпать вновь. Стайлз хмыкнул, поймав себя на том, что ни разу за этот короткий разговор не вспомнил о программе защиты свидетелей, о предстоящем суде и своем неясном будущем. Дерек был с ним, любил его и собирался заключить с ним брак. — А если меня не вычеркнут из программы? — тихо спросил он, погладив Дерека по животу. — Дадут новую личность или… — Я в любом случае буду с тобой. В программе. Без нее. Понимаешь? Никуда тебя не отпущу до конца наших дней. Стайлз улыбнулся, приподнялся на руках, поцеловал Дерека в колючую щеку, уголок губ, губы и крепко обнял, зарывшись лицом в шею. Возможно, все между ними закончится уже завтра. Возможно, они проведут вместе всю жизнь. Стайлз не хотел предполагать, строить догадки и бояться плохого исхода. Он перестал делить все на «до» и «после». Это просто его жизнь. Настоящая. Ненастоящая. Единственная.

Конец