tauti

[1] - у тебя руки, как у мертвеца, - марк в своих огнём дышащих ладонях растирает руки донхека, который, кажется, снова провалился куда-то в свои мысли. - да нормально, - он отстраняется от старшего, раздраженно вздыхая, - не парься, - отворачивается, якобы рассматривает опустевшую улицу. ещё бы в 2 ночи она была наполнена людьми. выходить бессмысленно перебирать ногами и измерять шумным дыханием километры вошло в привычку буквально за три дня. трёх дней хватило на то, чтобы чувствовать себя некомфортно в душной комнате и находить себя мечтающим оказаться там, - за окном. за своим, за чужим, за всеми этими бесконечными окнами. подальше от себя и от тех, кто, наверное, всё-таки существует. только донхек в этом не уверен. ни в чем не уверен, кроме того, что марк не даёт ему пропасть окончательно, оказаться погребённым под тем, что поселилось в его оболочке с недавних пор. - становится холоднее, - замечает хэчан, солнечный мальчишка, как прозвал его минхен. - ты прав, - канадец сглатывает подступающие вопросы, догадки, подступающую к горлу душу, которой его уже тошнит. а ещё его тошнит от проблем донхека. они заебали так, что марк кричит в подушку по приходе домой, в истерике свою любимую кружку бьет (четыре раза подряд) и не забывает потом собирать ее снова, как и себя перед очередной прогулкой с младшим. потому что так надо - надо и все. потому что без него парень, волосы в ярко-красный под цвет крови из вен, лезвием вспоротых, красящий, в этом мире затеряется. потому что без этого самого парня, у которого, да, с головой проблемы явные, марк сам сойдёт с ума. если не уже. - пойдём на крышу, - предлагает донхек, поднимая голову на темную пленку, окутывающую сеул, которую все небом упорно зовут, романтизируя сменяющуюся картинку. и, кажется, один только хэчан знает, что это все полная хрень. пустая болтовня и красивые сказки. что нет там ничего, кроме пустоты. как и в его взгляде тёплых карих глаз, как и в его теплом существовании. - да, - минхен и не думает отказываться, потому что почему бы и нет. он знает, что крыша для донхека везде и нигде сразу, поэтому нет смысла н и в ч е м. - тебе нравится? - марк, увы, ответ на свой вопрос знает и младшему его сам диктует, потому что тот полностью сливается с чернотой ночи. становится жидким, наполненным сигаретным дымом, отравляющим лёгкие, воздухом. становится тем самым несуществующим небом, накрывая город своим мраком. становится ничем и всем сразу. он есть везде, но нигде его нет. пожалуй, нигде, кроме ладоней марка, обнимающих его тело со спины. его колючего подбородка, утыкающегося прямо в плечо, больно царапая, как этикеты на только купленных вещах. его тяжелого вздоха, мурашки пускающего по шее донхека, от чего тот, наконец, приходит в себя. - спасибо, - содрогается тишина, пыльным сиропом втекающая в разбивающееся от звуков уши, - спасибо, - уже более уверенно движет губами хэчан, накрывая руки минхена своими. «спасибо» так и застывает самой лучшей скульптурой красноволосого парня под облаками дыма, поедающими звезды. [2] - ты вещи гладить умеешь, а? - хэчан фыркает недовольно, снисходительно друга с ног до головы осматривая. - а тебя ебет? - тот корчит рожицу, чем смешит донхека, и ставит себе за это очередной плюсик в бесконечно длинном списке своих заслуг перед младшим, - погнали на улицу N. там сегодня какая-то ярмарка. -когда тебя такое интересовать стало? - хэчан друга не узнает совсем, особенно сегодня, такого весело настроенного и прямо-таки жизнерадостного. - с тех пор, как тебя это начало удивлять, - марк даже улыбаться вздумал, чем младшего в ступор вогнал, но уверяя, что он не заболел и все с ним в порядке, вернул все же донхеку дар речи, - может, мне просто жить захотелось. о таком варианте не думал? - я не думаю, это не в моей компетенции. и оба парня в смех, только по-настоящему смеётся только один. а второй всего себя отдаёт для этого. - и где твоя ярмарка? - хэчан удивляется пустынному пейзажу на том месте, где ожидал увидеть хотя бы одну палатку с сувенирами и, пускай, человека два. - ты разве не видишь? - минхен ещё больше друга удивляет, чем пустота вместо обещанного глупо переоцененного социального мероприятия, тем, что из рукава цветок небольшой достаёт, ромашку напоминает который, и донхеку его протягивает, - ярмарка только для нас двоих, - грудь по шву аккуратному разрывается, выпуская окрылённое сердце парня лететь только ему известно куда. предположительно, к ногам хэчана. - марк ли, ты официально самый большой дурак, из всех кого я знаю, - щеки хека в цвет его волос окрашиваются. - ты что, кого-то кроме меня знаешь? - минхену в актерское идти надо, с такими-то способностями. /столько изображать из себя героя, ни разу не выдав свою жертвенную натуру./ - так как тебе ярмарка? - старший все не унимается, хотя видит, как горят глаза донхека, как он улыбается от всех глупостей, которые марк сегодня себе позволяет. - самая лучшая, - делает вывод хэчан, набивая рот замороженным йогуртом, которым его, ни на шутку друга напугав, угостил канадец. - я очень старался, - опускает голову марк, ботинки разглядывая, цепляется за них, как можно дольше не давая моменту закончится, - вообще, я собирался тебе сегодня кое-что сказать, но, кажется, для тебя и так потрясений не мало, так что... - сказал а, говори б, - дует губки, как маленький ребёнок, которым он и является, честно говоря, донхек, обиженно руки на груди складываете, оставляя ведерко с мороженым рядом на лавочке. оно быстро в руках минхена оказывается, а ложка, наполненная шоколадной массой - во рту. от эгье младшего ему расколоться на атомы хочется, но именно сейчас он такое себе позволить не может. - извини, я не знаю алфавит, - с набитым ртом докладывает марк, плечами пожимая, тем самым хэчана провоцируя на шуточную драку, - ладно, спокойно, я скажу, - донхек серозным в миг становится, готовится слушать внимательно, но теряется, взгляд старшего на себя поймав, краснеет густо, но как можно сильнее старается смущение своё не выдавать, - скажу, но не сегодня. - МАРК ЛИ, - хэчан на друга с кулаками кидается, наплевав на мороженое, в котором парни оказываются оба вымазанные. - до скорого, - шепчет минхен на ухо донхеку, губами слегка мочки касаясь, и убегает в спешке, боясь реакцию на свои действия увидеть. - до скорого, - повторяет младший, непроизвольно к месту, горячим дыханием обданному, тянется. [3] longassride(14:12): на крышу в 1:30 не опаздывай dghk(16:32): замётано dghk(1:48): ну и где ты бляьь dghk(2:09): твои приколы не смешные, не появишься в течение 15 минут - я ухожу dghk(3:56): марк, хен, все в порядке? хэчан совсем теряет терпение (и последние нервы) на этой ебанной крыше в четыре часа утра, когда его сообщения так и висят непрочитанными. когда он смотрит вниз - на кривые улицы с туда-сюда снующими кривыми людьми с кривыми жизнями. когда он замечает в кустах под домом красную лужу и чёрную, разбитую в яблочную мякоть макушку. хочется полететь за ней, нырнуть в этот обжигающих холод и по всем законом физики оказаться притянутым к асфальту в бездыханном теле, но донхек выбирает лестницу, сам не понимая почему. • - ли донхек, вы с нами? - учителю самому не в кайф придурковатому подростку замечания делать, он боится реакции, ведь от этого парня можно услышать в ответ буквально все. - давно нет, мистер ким, - качает головой донхек, растягивая губы в что-то наподобие улыбки, - наверное, и никогда не был. хэчан собирает свои вещи с парты и спокойно покидает класс, а затем и здание школы. он теперь все делает спокойно, автоматически, ни о чем не думает, ни на что не обращает внимания. казалось бы, ничего и не изменилось. все именно так и было именно в таком порядке. и даже ночные прогулки, несмотря на морозы за окном, сохранились. только не достаёт одной маленькой детали. одного не совсем маленького человека, чьё присутствие для ли донхека имело большую важность. dghk(9:21): я сегодня опять ушёл из школы dghk(9:21): до сих пор не понимаю зачем я вообще туда прихожу dghk(9:21): возможно dghk(9:22): я все ещё надеюсь увидеть там тебя, твою глуповатую улыбку серьезно до чего ты меня довёл, марк ли я ведь теперь верю в твою реальность только после того, как ты ушёл, понимаешь дурацкая ирония и дурацкие слезы, я их не заслуживаю, т тебя не заслужил поэтому ты тогда спрыгнул? поэтому просил меня прийти? dghk(10:01): я ведь опоздал тогда dghk(10:01): на десять минут если не меньше dghk(10:01): или на двадцать dghk(10:04): хотел ли ты со мной попрощаться оогда? я бы хотел сказать тебе прощай везёт тем кто верит в жизнь аосла ссерти dghk(10:05): ебучие слезы dghk(10:12): извини что пропал на несколько минут и не закончил свою мысли по мнению некоторых ты можешь ещё быть жив и мы можем ещё встретиться после моей смерти как мне тебя найти? там, в том мире если мы будет просто душами блуждающими без этих телексных оболочек dghk(18:43): а впрочем знаешь я тебя узнаю пускай при твоей жизни я не верил а соулмейтов в судьбу эту ссаную я и сейчас не верю но знаю что после смерти я тебя точно найду пусть ты и не будешь не будешь быть ?? захах звучит забавно во мне ещё есть силы смеяться, вот что на самом деле смешно сегодня я немного помог маме на кухне, мы говорили о тебе она тоже скучает, хоть и сама понимает, что сейчас я гораздо более человек, чем был при твоей жизни dghk(0:18): ты мне отдал себя, да? иначе как я теперь могу чувствовать хотя ты столько раз меня учил точнее не так я теперь верю в то что чувствую эта картинка перед глазами для меня теперь реальная как и голоса чужие и свой тоже пусть это все и со стороны как бы не бойся, я не начинаю опять терять себя я не могу допустить этого я - это все что у меня от тебя осталось dghk(5:58): спасибо тебе за меня, марк dghk(6:00): до встречи в следующей жизни а в этой мне пора избавить тебя от себя дать тебе хоть немного времени покоиться с миром потому что тебе будет не до спокойствия, когда приду я ;) считай, это твоя предсмертная записка, оставленная мной прощай, марк ли прощай, ли донхек парень слезы рукавом помятой рубашки покойного друга вытирает и улыбается облегченно. он теперь свободен, как и марк во время своего полёта вниз в объятия холодной земли, колючих кустарников. свободен, как ветер, с которым ещё недавно отождествлялся, становился коим. свободен, как он сам свободным может быть, и как никогда ещё себя не чувствовал. свободен впервые и, наверное, в последний раз свободен. клетчатая материя промокает совсем и не только от соленой жидкости из глаз хэчана, но и из-за падающих с неба, в которое парень теперь верит и упорно смысл в котором ищет, слез. марка, наверное.