Они

Ещё с детства, самого раннего детства, с ним относились, как со взрослым. Каждый ребенок об этом мечтал, а Гордон же хотел иметь настоящее детство. Фримен рос в строгой семье, в ежовых рукавицах. За свои проступки он отвечал серьезно. Он терпел удары, одиночество в комнате, он терпел тишину. Потом Гордон ко всему этому привык. Привык к ударам, к одиночеству, к тишине, но он платил за это. Платил характером и психикой, пусть и в малом количестве. А потом наказывать его стали все меньше и меньше: Гордон учился на своих ошибках, стал молчаливым и смиренно выполнял все поручения. Однако, ситуация не изменилась: Фримен был также одинок и не по-детски умен. Или хитёр? Гордон не умел дружить с детьми его возраста, не умел дружить с младшими и не мог подружиться с более старшими. Были разные причины: скромность (скромность же?), молчаливость, иногда его просто подставляли. Его не любили за характер. Никто не хотел просто разговаривать в слух: всем казалось, что они говорят в пустоту, когда на самом деле их речам имел большую ценность благодарный слушатель. Он не знал, что надо говорить, если, к примеру, собеседника надо утешить или поддержать разговор, сменить тему. Он много читал, много знал, умел думать, но не умел разговаривать с собеседниками, будь то дети, ровесники или взрослые. Гордону всегда нравились точные науки. А ещё ему нравилась физика. Поэтому он и пошел на теоретика, хоть и хотел на ядерщика. Спустя столько лет, он наконец-то смог нормально поговорить и даже подружиться с некоторыми коллегами, и не коллегами тоже. К примеру, первым с Гордон заговорил охранник, на бейджеке которого Фримен прочитал «Барни Калхун». Он был охранником, судя по форме. Потом, неловко чеша затылок, он и представился этими фамилией и именем, давно заметив, что их и так знают. После Барни последовали другие. Айзек, Илай, ещё многие другие. И он был разговаривал с ними, если бы не одно событие. Но об этом чуть-чуть позже. С каждым человеком у Гордона были разные отношения: он хорошо общался с Барни (впервые Фримен смог с кем-то поговорить), уважительно и тепло улыбался Айзеку и Илаю и внимательно следил за действиями человека с кейсом. Последний был загадкой для Гордона: он появлялся редко (если вообще появлялся), всегда смотрит на всех холодно, Фримен никогда не видел улыбки на его лице, ни грустной, ни радостной… И многое другое. Но учёному иногда кажется, что он сам накручивает себе проблемы, так что все быстро встало на свои места. Ведь, чем мог заинтересовать Фримен этого человека (и неважно, что этот человек заинтересовал его, пусть даже не много, а мало)? Правда, нет худа без добра. Также и наоборот: часть, положительно общающаяся с Гордоном, была малой. Остальные его либо игнорировали, либо как-то потешались. Но последних было мало. Пусть Фримен и был с первого взгляда тихоней, но его внешность настораживала всех, почему-то. А потом его резко вызвал к себе Уоллес, когда Фримен успел насладится общением это так странно, и когда успел стать авторитетной личностью. Однако, авторитет сразу заканчивался после короткого монолога (как правило, говорил кто угодно, только не Гордон) на «Вы», дальше же шло игнорирование. Впрочем, Фримен не привык жаловаться. Он умеет и может довольствоваться тем, что есть. Брин сказал ему (хотя слово «принудил» будет более подходящим) провести один опыт, который затрагивал и химию, и физику, и другие точные науки. На немое возражение о том, что он не по этой части, начальник плавно намекнул о том, что идёт сокращение. А следом добавил, что ему будут помогать по рации (или как там?) и он, Гордон, будет в защитном костюме. Именно последнее насторожило теоретика. Опыт не обещает быть безобидным. На указанный день, когда должен проводится. эксперимент (Гордону даже не позволили вникнуть во все, связанное. с этим) он безбожно проспал. И теперь, стараясь не опоздать, что не так уж удачно, он бежал к нужной комнате за костюмом. Там ему объяснила голограмма девушки (создательницы защитного костюма) как пользоваться вещью. Потом его отправили в огромный зал с такой же огромной техникой. Гордона не обманули: ему и вправду помогли через. рацию, наверное. У Фримена нет времени разглядывать прибор связи, пристроенный к костюму. Как сказали, Гордону нужно взять из одной ячейки черный кристалл, провести несколько опытов и реакций, записать несколько формул и только после этого подставить этот кристалл под луч энергии. Опять же, какой, не сказали. Плохое предчувствие преследовало Гордона с того самого момента, когда его позвал Брин. А интуиция с самого начала утра нашёптывала ему, что все пойдет. плохо. Как только кристалл оказался под натиском бешеного потока каких-то частиц, Гордон понял, что надо валить. Остановить весь этот процесс не удалось, как и выйти из зала. Гордон ничего не чувствовал. Лишь лёгкую опустошенность.

***

Когда Гордон очнулся, он не знал. Да и незачем. Только кровь на обратной стороне стекла шокировала и напрягала, где раньше на него смотрели другие учёные.

Это только начало твоих мучений.

Когда он увидел непонятных тварей, которые были ещё и агрессивными, покрытыми черным кристаллическим (тут нельзя не догадаться) слоем, ему пришлось поспешно укрываться от них. Гордон не знал, что с Кляйнером, Венсом или Калхауном, но постоянно видел трупы. Трупы знакомых, трупы тех, с кем он раньше хоть как-то контактировал.

Страдай, Гордон.

***

Гордон сомневается, что после всего он сможет жить дальше, как раньше: нуждаясь в общении. Оно ему, пожалуй, теперь больше не нужно.

Он все понял.

За последние года Гордону было о чем подумать. Но это не значит, что он перестал нуждаться в обычных потребностях человека. Все стали думать о Фримене, как о герое. Хотя, нет, не так. Все стали думать о Фримене, как о мальчике для исполнения любой прихоти.

"Гордон, ты должен помочь!" "Фримен, отвлеки их, черт побери!" "Извините, сер, не могли бы вы помочь?" "Где ваша совесть!? После всего, что я вам сделал, вы даже внимания своего не удосужите мне уделить!?"

И многое другое. Все фразы были произнесены по-разному: с мольбой, с бросанием в ноги, с киданием на разные конечности, с приказом в голосе, с топнувшей ногой.. и много ещё с чем другим, но все эти фразы объединяло одно: желание жизни любой ценой. И все посылали Гордона буквально на смерть. Только Фримену удавалось разбить это чёрное покрытие на голове, только Фримену выпала честь узнать, что все эти твари — порабащенные неизвестным организмом люди. Только Фримен осознал, в каком дерьме они оказались. Бессмысленно винить себя: если бы Гордон этого не делал, то заставили бы другого. Бессмысленно винить Уоллеса, хотя смысл есть.

Винить надо сущность человека.

Фримен чувствует себя выжатым лимоном. Он выдает так и морально, психологически, и физически...

Но это лишь половина пути.

В комплексе "Лямба" одними учёными выяснилось, что есть мозг у всей этой черной системы. И что можно попасть в тот мир и уничтожить этот мозг. Центр. Естественно, послали туда Гордона. Кого же ещё не считая одну интересную личность? И он прыгнул. Потому, что понимал, что никому, кроме него, это не по силам. Другие отчаянно хотят жить. Гордону же жить некому. Он хорошо дружит с Барни, общается с Айзеком и Венсом, но наврятли общение продолжится.

Гордон идеально подходит для такого. Никому не нужный, одинокий, сломленный...

***

Фримен разрушает Центр только чудом: граната случайно была брошена Гордоном, когда его сбило гумоноидное существо (это уже точно не человек) и попала прямо под передвигающийся мозг, который был изрятно вымотанный. Впрочем, он и сам был вымотан. Конкретно. Побольше, чем этот.. мозг на щупальцах. Но, как только граната взорвалась, и все жидкое содержимое тела прилипло к полу и корпус чуть не прибил Гордона, его встретил..

тот человек с кейсом.

Не стоит скрывать, что Фримен много раз его видел за наблюдением за собой. Это было странно, но не неприятно. Но и удовольствие не давало. — Гордон Фримен во плоти, или, вернее сказать, в защитном костюме. — утвердил человек. Сейчас они появлялись то в одном месте, то в другом. У Гордона не было ни оружия, ни любимой монтировки. Лишь костюм и своя сила. — Я взял на себя смелость освободить Вас от оружия, тем более, что большинство из него принадлежало правительству. Что касается костюма - я думаю, Вы его заслужили. Благодаря Вам, в настоящее время пограничный мир - Зен - находится под нашим контролем. Какую отвратительную, грязную часть работы Вы проделали. Я впечатлен. Именно поэтому я здесь, Мистер Фримен. Я рекомендовал Ваши услуги моим.. работодателям, и они уполномочили меня предложить Вам работу. Они согласны со мной, что Вы имеете безграничный потенциал. В горле сдавило: гадкий ком подкатился к кадыку, не давая нормально дышать. Гордон взглотнул. Все это не укрылось от цепкого взгляда человека.

Теперь он знает, что не сделана и половина работы.

— Вы показали, что можете принимать благоразумные решения, поэтому я думаю, что Вы не доставите особых проблем. Если Вы заинтересовались моим предложением - просто станьте в портал, что даст мне считать Ваш ответ положительным. В противном случае… — человек с кейсом ещё раз осмотрел Фримена. — Что ж… Я могу предложить Вам битву, в которой у Вас не будет шансов на победу. Это довольно... разочаровывающая перспектива, после всего того, что Вам пришлось пережить. Защемило в груди, слезы предательски потекли из глаз... Дыхание участилось, но Гордон не рыдал навзрыд.

Он спокойно принял свою судьбу.

С начала человек растерялся, не зная что делать. Отточенное движение руками, попровляющие галстук, чуть нахмуренные брови, сжатая челюсть — все это выдавало его. Гордон смотрел в никуда. И мысли его были пусты, как и накопившияся эмоции, чувства, вытекающие из слез, поток которых и не думал успокаиваться. Его глаза распахиваются и шокированно смотрят, когда ощущает.. тепло. Ощущает защиту. — Отдых требуется всем, мистер Фримен. — зеленые глаза смотрят на молчуна сочувствующе, понимающе, ведь когда-то также пускали такие же потоки слез. — Отдых требуется всем... И я обещаю, что вы получите его, когда закончите свою работу. Гордон сильней прижимается к человеку, обняв его, и утыкается лицом в его грудь, безмолвно плача. Тот же, мягко обнимает его рукой с кейсом, а другой поглаживает по спине.