Дух молодежи // Smells like teen spirit

      Ей всего лишь хотелось забыться. На несколько часов утопить себя в различной дешевой дряни, хоть на процент содержащую в себе алкоголь, после чего уже утопать в белых простынях вместе с каким-нибудь мужчиной, лицо которого покажется ей более-менее привлекательным. Это поможет ей отвлечься от моральной боли, которую вряд-ли когда-нибудь получится залечить. Но на время забыть об этом, пожалуй, возможно. Такую боль можно сравнить с онкологическим заболеванием — вылечить невозможно, но обезболить процесс собственного существования можно. В основном, людям, больным онкологией, выписывают наркотические вещества начиная фенозипама и тяжелее, но так как у Маринетт нет возможности получить этот заветный препарат, то она предпочитает «изменить источник своей боли», как пишут на многих форумах. Например, утром она уже с малой вероятностью вспомнит о ней, ведь у нее будет так сильно болеть голова и ноги, что единственное, о чем она сможет думать — это физический дискомфорт. Ей казалось, это идеальный ход действий, чтобы хоть как-то заполнить в своем сердце ту дыру, которую оставила в ней судьба. Хоть и на время, но она будет ощущать в себе чувство заполненности. Она с огромным трепетом ожидала того момента, когда будет лежать в полу-овощном и до смерти задолбанном состоянии. Но она осознавала, чтобы прийти к этому состоянию, нужно пройти мно-ожество сложных этапов! На данный момент она находилась на самом первом — на том, в котором она входит в клуб, вдыхая в себя табачный дым, садится за барную стойку и складывает первое впечатление о местном персонале. — Мне сорокапроцентный спиртовой раствор. — сказала на полном серьезе она, положив свои локти на стойку. — Че? — лицо молодого бармена было очень пофигистическим, отстраненным и ничего непонимающим. Первое впечатление о персонале сложено — необразованные студенты, вероятно, принятые сюда из-за нехватка более квалифицированных специалистов. Ведь настоящий бармен должен быть хорошо знаком с тем, как правильно и в каких пропорциях разводить алкоголь. Но Маринетт, впринципе, и такой расклад устраивал: сегодня она не боялась расстаться с жизнью из-за алкогольного отравления. Терять-то уже нечего. — Просто открой мне бутылку водки. — брюнетка тяжело вздохнула и уложила свою уставшую голову прямо на барную стойку. — Плохой день? — поинтересовался бармен, когда открыл бутылку с достаточно крепким содержимым, налил в рюмку и поставил рядом с Мари. Она же, в свою очередь, смахнула со стойки эту чертову рюмочку, взяла в руки бутылку и сделала уверенный глоток. — Плохая жизнь. — она вернула свою голову в исходное положение. Ей не хотелось видеть удивленное лицо бармена. — Ну, это ты по адресу. — он достал еще одну рюмку, но уже не для нее, а для себя, и влил в свою глотку обжигающе-мерзкую жидкость. — Сегодня у нас здесь будет выступать Лука. Обычно он оживляет весь этот клуб. Думаю, тебе не помешало-бы сделать еще один глоток водки и оживиться вместе с ним как следует. Думаю, девушку сейчас все это не интересовало, неет… Ей хотелось всего лишь найти себе спутника на эту ночь, который станет ее, так называемым, «обезболивающим, которое приравнивают к наркотическим веществам». И она понимала, что с поисками медлить не стоит. В этой помойке задерживаться надолго нельзя. Нужно действовать здесь и сейчас! Чуть приподняв свою голову, брюнетка все же взглянула в лицо бармену: бирюзовые глаза, слегка прикрытые рыжей челкой… Не-а. Не ее типаж. — Оживляет весь клуб, говоришь… — она сделала уже второй по счету глоток водки, — И когда же он здесь появится? Тут так тухло, что мне хочется сдохнуть еще больше, чем обычно. — Уже через… Три… — бармен начал свой медленный отсчет, глядя на наручные часы. — две… — после того, как он произнес это, из толпы людей прслышались голоса сумасшедших, одержимых фанаток, скандирующих имя «Лука» и предлагающих этому самому музыканту себя и свое тело. — О, а вот и Куфен. Признаться честно, Маринетт заинтересовал этот «невероятно зажигательный и, судя по всему, сексуальный, раз ему так просто отдаются множество девушек» музыкант и она стала прорываться через толпу полу-раздетых фанаток прямиком к сцене. Это было на уровне «невыполнимо».       В толпе прыгающих в такт музыке людей было невероятно тесно и жарко. Чтобы не предоставлять самой себе лишнего дискомфорта, она стянула с себя кофту и бросила куда-то в толпу, оставшись в одной лишь майке-алкоголичке и бюстгалтере. Теперь стало куда комфортнее.       Этот «Лука» исполнял чрезвычайно популярную песню Курта Дональда Кобейна, которую в наше время знал уже каждый второй. Этой песне уже двадцать шесть лет, этого исполнителя уже примерно столько же нет в живых, но песня до сих пор жива. Несомненно, речь идет о легендарной «Smells like teen spirit», способной зажигать клубы и по сей день. В этом Дюпэн-Чен лично убедилась, когда настало время припева и толпа начала петь вместе с Куфеном:

a mulatto an albino a mosquito my libido yeah

Его голос отдаленно чем-то напоминал голос самого фронтмена Нирваны, но все же, у Кобейна он более низкий, а у этого парня — высокий. Ну, вокальные данные заценены по шкале от одного до десяти на «пятерочку», так себе результат, если честно. Ожидания были более завышенными. Осталось только дать свою оценку внешности. Главное, чтобы хоть тут он не испортил все ее ожидания. Как жаль, что эту оценку ей мешал дать табачный дым, надолго впечатавшийся в воздухе из-за того, что помещение совершенно не проветривается, и из-за сумасшедших, прыгающих фанаток. Хм, что-то ей все это напоминало… Кажется, подобная атмосфера была в самом клипе на «Smells like teen spirit». Хах, теперь понятно, почему ей посоветовала этот малоизвестный клуб ее близкая подруга.       У вас наверное возник в голове такой вопрос: «Зачем же ей вообще нужно давать оценку какому-то музыканту, которому на нее, вероятно, наплевать? Неужели она такая самоуверенная?» — ответ на ваш вопрос будет положителен. Эта девушка привыкла быть в центре внимания и не привыкла принимать отказы в чем-либо. Если бы это был сам принц Великобритании, то ее бы не смутил его статус. Она бы просто подошла и заговорила с ним на равных. Возможно, это была ее главная проблема. Она не уважает людей. Она общается со всеми одинаково: будь ты принц Великобритании, или музыкант из какого-то наркопритона; а может быть, даже неквалифицированный бармен, совершенно не разбирающийся в алкоголе — она все равно будет разговаривать с тобой, как с говном. Кем бы ты ни был.       Композиция уже подходит к концу, а Дюпэн-Чен медленно, но верно приближается к сцене. Она уже настолько близка, что может четко разглядеть прическу парня и то, во что он одет.       На нем надет свитер в черно-голубую полосочку, отлично сочетающийся с его прической — черными отросшими волосами, с покрашенными в голубой цвет кончиками. Выглядит стильно. Так же стильно выглядят ногти, накрашенные черным лаком — это очень лампово и возвращает в атмосферу года так 2007. А ей ведь тогда было всего 8 лет… Он активно тряс головой в такт музыке, при этом умудряясь еще и петь — к сожалению, рассмотреть его черты лица не удавалось, так как они были хорошо скрыты под лохматой челкой. Но зато, у девушки был шанс понаблюдать за завораживающими руками музыканта, пальцы которых блуждали по струнам черной электро-гитары. Он был худощавого телосложения, поэтому, она с большим интересом смотрела на то, как при движении его пальц танцуют его жилки, так же ритмично, как и он сам, и фанатки вокруг него. Кажется, Дюпэн-Чен открыла в себе новый фетиш — худощавые руки, играющие на электрогитаре. Подумав об этом, на ее лице невольно расплылась довольная ухмылка. Это забавно и странно. Хочется еще водки.       Музыка прекратилась, но зал возбудился еще больше. Брюнет снял с себя довольно тяжелый инструмент и положил на пол. Теперь его плечи могут отдохнуть от тяжкого груза, а горло освежится минеральной водой. Молодой человек «зачесал» свою потную челку назад, дав своему лбу впитать в себя немного кислорода. По нему было видно, что он очень устал и выдохся. Он присел на край сцены, свесив с него уставшие ноги. Толпа фанаток сразу же переместилась в тот угол клуба, где решил отдохнуть Лука. Они хотели высказать ему то, как сильно его любят, как хорошо он сегодня выступил и какой он пусичка-заечка-умничка-мусичка. — Фу. — подумала про себя Мари, глядя на эту приторно-сладкую картину. Фанаты такие счастливые, а лицо Луки выглядело таким… Задолбанным от всего этого однообразия. Странно, но в этом плане она прекрасно понимала парня. Конечно, Мари даже близко не стояла с миром музыки, да и личность она далеко не медийная — она просто знала, как тяжело быть в центре внимания. И нет, не в центре такого внимания, в котором любила находиться Мари, а в центре такого, как-бы, «положительного» внимания. Это такое внимание, при котором тебе говорят лишь приятные и лестные вещи, откровенно вылизывая твою жопу. Мерзко, лицемерно и не гигиенично. К сожалению, унылая обстановка опять вернулась в этот чертов клуб! Так что, у Маринетт оставалось только два варианта для дальнейших действий: либо вернуться за барную стойку и продолжить свою пьянку в компани со спиртом, разведенным на сорок процентов, либо… Можно попытаться привлечь к себе такое любимое, «отрицательное» внимание, навести шумиху и этим самым освежить обстановку. По-моему, звучит весело, заманчиво и опьяненно. — Дерьмовое выступление. — совершенно спокойно произнесла она наперекор всей толпе, которая так восхваляла этого Куфена. От такого даже ярые фанатки замолкли. Ляпота. Сам же Лука обратил свое внимание на эту девушку, которая стояла в самом дальнем углу клуба. — Очередная, неудачная попытка повторить стиль Курта. Напряжение нарастало. Все внимание было обращено лишь на отчаявшуюся, прибухнувшую особу. Куфен был поражен, когда услышал такой негативный отзыв в свой адрес. Он спрыгнул со сцены и начал приближаться прямо к ней. — И с чего же ты взяла, что я пытаюсь повторить его музыку целиком и полностью? — усмехнулся он и встал напротив нее. Брюнет был значительно выше нее, поэтому, смотрел на нее «с высока», причем во всех смыслах. Он скрестил руки на груди в ожидании ответа. — Извини, но… Ты случаем не оглох? — такой резкий ответ поразил толпу. Кажется, намечается что-то поистине жестокое. — Разве я сказала, что ты пытаешься повторить его музыку целиком и полностью? — Дюпэн-Чен было не совсем удобно с ним разговаривать. Со сцены он казался в разы ниже. — Я всего лишь сказала, что ты пытался повторить стиль самого Кобейна, но никак не его музыки. Куфен рассмеялся от души. Все присутствующие в клубе люди завороженно наблюдали за конфликтом этих двоих. — И в чем же выражается моя попытка в повторе его стиля? — Хммм… — девушка задумчиво отвела взгляд куда-то в сторону барной стойки. — Например, в том, что прямо сейчас на тебе надет полосатый свитер, практически как у Курта. — И это все? — недоумевал музыкант. — Нууу… — Дюпэн-Чен нравилась сложившаяся ситуация. По сути, ей было не к чему придраться, ведь «Smells like teen spirit» исполнил он просто сногсшибательно, в прямом смысле этого слова. Но за то ее самооценка взлетала до небес от того факта, что более-менее известного музыканта (в узких кругах) задел ее негативный комментарий по поводу его творчества, когда все положительные он как-то пропускал мимо ушей. — Еще твои движения в точности повторяют движения Кобейна в клипе. — А я вижу, ты та еще фанатка. Ее оппонент был довольно силен. Она чувствовала с ним какую-то связь и одинаковую потребность — потребность в том, чтобы ее кто-то понял. Чтобы ее окружали нормальные, честные люди, а не лицемеры, произносящие каждое свое слово в ее адрес ради своей дальнейшей выгоды. — Да, «Нирвана» — сногсшибательная, оригинальная группа с качественной музыкой и неповторимым солистом. Так что, я пожалела, что взглянула краем глаза на твое выступление, тем самым подпортив общее впечатление о творчестве Кобейна. А могла ведь дальше распивать алкоголь в компании милого, неопытного бармена… Бармен же, услышав, что его назвали милым, отложил свои дела в сторону и показал Маринетт сердечко с помощью рук. Это выглядит мило. Лука прикусил свою нижнюю губу, и повнимательнее рассмотрел свою НЕфанатку, которая чем-то его заинтересовала. Возможно тем, что она не боится высказать свое мнение и знает себе цену, когда его фанатки говорят комплименты даже на самые «блевотные» выступления. Его это раздражало. И так каждый вечер, когда он выступал в клубе. От такого однообразия ему уже хотелось бросить любимое дело и заняться чем-нибудь другим; но благо, этим вечером в его скучной карьере появилачь такая особа, как эта голубоглазая брюнетка. Он так хорошо рассмотрел ее приятные, милые, грустные и опьяненные черты лица, что запомнит их еще надолго. Возможно, где-то в глубине души ему хотелось узнать, от чего она так сильно убивается и упивается, но пока что… ему нравилось это их взаимное унижение. Это приносило ему какие-то новые эмоции, которые он не испытывал раннее. Даже при исполнении любимых песен или во время, проведенное в компании своей девушки. Странно. — Хах, а не хочешь просто завалить свою грязную пасть, из которой льется такое же грязное, никому не всратое мнение? — необычайно грубо ответил Лука. Его фанатки даже ахнули! Неужели он не тот милый эмо-мальчик, которым выставлял себя все это время, а самый настоящий грубиян? А у Маринетт же была совсем другая реакция: он начинал ей нравиться. Она видела, как эта маска правильности постепенно слетала с него, что заводило еще больше. — Ты ни за что не сможешь остановить мой поток «никому не всратого» мнения. Ты загнал себя в слишком большие рамки, что при обществе даже не сможешь меня послать как следует. — она подливала масла в огонь все больше и больше. — А что, если я найду другой, более приятный способ завалить твой рот? — в его голубых глазах загорелся тот самый огонек, в который Маринетт так старательно на протяжении всей ночи подливала масло. Он принял ее вызов. Принял ее игру. Он не знал, кто она такая, что тут делает и почему она его так привлекает — но это придавало ей еще больше загадочности, а ему — желание продолжать эту игру. — Не думаю, что такой закомплексованный и замкнутый в себе человек, как ты, сможет совершить… — он перестал ее слушать. Брюнет всего лишь нагнулся так, чтобы быть примерно одного роста с ней; обхватил ее лицо руками, иии… соприкоснулся своими губами с ее. Они были такими… Мягкими и сладкими. Он уже и забыл, что на них смотрела толпа народу. Впрочем, и она тоже об этом забыла. Она просто… получала какое-то наслаждение? Да, определенно. И он тоже. Ведь когда она разговаривала с ним на повышенных тонах, то ее губы его так и манили. Это очень странно. Он совсем ее не знает, но… с ним раньше никто так не общался, как она. Она была каким-то экзотическим плодом, который ему хотелось испробовать. И этот плод оказался сладок. Но не спроста. Ведь сладок только тот плод, который запретен. Маринетт не могла позволить себе такое. Да, она вообще изначально завязала этот диалог с целью того, чтобы переспать с ним, но все пошло немного не так, как она планировала. Сама того не осознавая, она завязала с ним игру. Раз уж так сложились обстоятельства, то проигрывать в этой игре она не была намеренна. А послушно ответить на поцелуй — означало проигрыш. Опьяненная водкой, болью, возбуждением и эмоциями она невольно ответила на этот сладостный поцелуй; но потом пришла в себя, отстранилась от музыканта и дала ему смачную пощечину. — Это было уже чересчур. — серьезно произнесла она, и отодвинула своим указательным пальчиком лицо Куфена от себя. Вся публика была в шоке. Кто-то плакал, истерил… Убивался в баре того рыжеволосого парня из-за безответной любви… неплохая получилась многоходовочка. — А не чересчур было прилюдно меня унижать? — Нет. — хмыкнула девушка и развернулась в сторону выхода. — Это было скучновато, если честно. Да и целуешься ты так же, как и поешь… — на мгновение она обернулась, чтобы посмотреть на выражение лица парня. Оно выглядело обиженно, ведь не каждая девушка из присутствующих может и мечтать о подобном, а она… — В общем, надеюсь, что судьба нас больше никогда не сведет вместе. — она уверенной походкой двинулась прямиком из этого унылого клуба. — Счастливо оставаться.

***

      Но судьба — та еще стерва… кто знает, при каких обстоятельствах еще придется встретиться этим двоим, учитывая факт того, что оба друг к другу испытывают влечение, которое пока что не собираются признавать? Неизвестно. Это знает только сама судьба.