Нужно ли?

«Сам тебя кинул. Снова день-деньской залипать тупой Пока не станем никогда одной душой». Смазанные темно-коричневые разводы на белой наволочке, вцепился в подушку во сне оттого, что не мог заснуть, заставлял себя, но не смог. В голове пищал голосок: «Можешь только строить империи, продвигать кого попадя на букинге, а заснуть не можешь, да?». В такие моменты бритый затылок скользил по холодно-влажной ткани, дышалось тяжело и неровно, а взгляд упирался в потолок. На ровной белой его поверхности мелькало уличное освещение, свет от фар: город не спал, не спал и ты. С утра ты лежишь на кровати, одеяло на полу, подушка брезгливо отброшена подальше. Ранним предрассветным часом тебе наконец-то захотелось спать, но нельзя, день дан для работы и жизни, а что происходит у тебя внутри, в душе и в мозгах, всем глубоко поебать. Простые истины. С очередным осознанием этих простых истин ты поднимаешься, пытаешься размять шею, на полке шкафа перед твоим лицом пачка сигарет, много раз пытался бросить, но каждый раз возвращался, и сейчас ты не бегаешь от самого себя, а выуживаешь одну, замыкаешь её между пальцами и проводишь ладонью по лицу. Израненные пальцы ноют, кажется ещё немного и нежная, затянувшееся за ночь, кожица вновь треснет и измажет кровью лицо. Догадывался ли ты о таком исходе? Предполагал ли? Думал об этом и не раз и не два, почти всё время где-то на окраине сознания, с тех самых пор, как папа объяснил тебе что к чему. Тогда его хотелось слушать, это казалось интересным, но сейчас бы ты просто заткнул уши, чтобы не знать, не знать. Наверное, судьба хорошо повеселилась, когда решила соединить в один вечный союз тебя, родившегося в Ленинграде и поступившего в Оксфорд, прошедшего от низов до самого верха, и его, уроженца города, который век назад был просто деревней, человека настоящей сломленной русской судьбы, мечтающего и способного добиться того, о чём мечтал. А теперь только остается угадать, что из этого вообще правда. Ты пытался, но это схоже на писание вилами на воде или просто-напросто погоне за собственным хвостом. Ты усмехаешься и решаешь все же умыться, может вода взбодрит, натянуть на себя дорогую фирменную футболку и какие-то серые спортивки. Если душевно разлагаться, то хоть в какой-то мере культурно. Когда колёсико скользит по пальцу, что тебе больно, просто больно, без живописных метафор и всего того, за что тебя хвалили когда-то очень давно. Но ты все равно закуриваешь, держишь дым пару секунд и выдыхаешь. Зачем все это, если тебе оно не нужно? Хотя может быть и нужно, но твоему ебаному соулмейту уж точно нет. Слава. Слава. В голове сразу появляется его образ: чтобы посмотреть в его глаза приходилось немного задирать голову, но он видимо давно привык к этому, поэтому всегда сам наклоняет её, ссутуливает плечи, русые мягкие волосы, скачущий, но всегда искренний смех, синие ясные глаза, безумно красивые на самом деле. Но ведь главному ёбырю рэп-индустрии не пристало сознаваться в красоте своих глаз, поэтому Слава всегда в очках, всегда за образом, за капсом в твиттере и «ебал ваш рот, антихайп». Школьникам нравится, взрослые посмеиваются, всё всех устраивает. Ты затягиваешься ещё раз, вспоминаешь те пару месяцев после исторической хуйни (сейчас тебе смешно с этого, тогда казалось крутым), было хорошо и славно, мирно и тихо. В этом месте, в этой квартире. После того, как вы первый раз более менее нормально поговорили, без наёбок и без панчей, без «изи рил ток», то ты очень сильно пожалел, пожалел о том, что не был знаком с ним раньше. Тебе на руки уже попал готовый продукт, Слава КПСС, про которого уже говорили по телеку, который сидел на «Культуре», который выебал 5:0, всухую. Но хотелось хоть словом перекинуться со Славой, который баттлил в Краснодаре, который писал «фиксиков». Каждый с кем он общался, делал его, давал мотивацию, создавал этот неповторимый образ, а ты к этому не причастен, только чуть-чуть, только тем, что тебя он выбрал, чтобы обсирать. Тут ты стоишь в одном ряду с Редо, с Джубили и Рики Ф, которого даже хуесосили понарошку. Понятно, что среди них ты хорошая цель, хейт на тебя принесет сомнительную известность, на которой можно подняться. Что ж, тебе не жалко, сам сказал. Ты вспоминаешь, как он воровал с твоего рабочего ноута демки битов и потом фристайлил на твоей кухне, словно хотел доказать, что он хорош, что он умеет делать рэп. Ты же верил, тебе было всё равно на его творческие потуги, на баттлы, на которые дрочили подростки, а у тебя же литературная награда за «Горгород», который он все еще называет «Огородом», поэтому ты старался не трогать творчество, он здесь не от того, что смог обскакать тебя, а от того, что все пытается доказать, что антиутопии — «говно для лошков». Он изучил твои книжные полки, но больше внимания его привлек заваленный книгами балкон, он читал по несколько книг одновременно, делая закладки из ярлычков чайных пакетиков, чая он выпивал и правда достаточно много. Затягиваешься снова и вспоминаешь, как он показывал тебе свой баттл со Слова.Хабаровск, где он все никак не мог нормально содрать скотч с шеи. Тебе стало смешно, ты прижал лицо к груди и смеялся, а он спешно поставил на паузу и задышал быстрее, от того, что тебе понравилось. Потом ты показывал ему смазанные видео с Грин парка, он поржал на юным Маркулом, хмыкнул ещё над кем-то, но постоянно на экране искал тебя, следил за твоими движениями там, много лет назад, смотрел жадно, пытливо. В этот момент ты посмотрел на него и у тебя внутри словно разлилось что-то тёплое и ты понял, что все по-настоящему, это не игрушки, и тебе очень сильно хотелось поцеловать его, но в этот момент он ткнул пальцем в экран и спросил о чём-то, ты переспросил, потому что думал о совершенно другом. И вот после того, как вы до рассвета говорили ни о чём, как он рисовал карикатуры на тебя мылом на зеркале в ванной, после того, как вы целовались, что губы болели и ныли, но хотелось ещё и ещё. После всего этого ты не знаешь, где он точно. Вы не клялись в вечной любви и не давали клятв верности, это всё из сказок, не из реальной жизни, но сейчас тебе стало неприятно, плохо. Не из-за того, что это всё пропало, а из-за того, что ты правда жалел об этом и хотел вернуть. Кончики пальцев жгло и ты увидел, что белая бумага сигареты стала тускло-алой из-за твоей крови. Чтобы не говорили, но ты знал себе цену и это напускное самолюбие, которое демонстрировалось в шуточной форме, было подлинным. Почему кто-то имеет возможность так поступать с тобой? Ответ всплыл в голове, сказанный немного гнусавым голосом: «Потому что у меня нет ебаной репутации, ебаных рамок, понимаешь». Кто же знал о чём именно он говорил тогда. Все отношения мира могут разрушиться в один миг, нет вечной любви, нет сильнейших уз, но у вас они были, но «и поэтому я могу делать то, что хочу, а не то, что написано в контракте». Ты касаешься затылком стены и думаешь, не напрягаясь, а просто прикидываешь: где же Слава, где и с кем? Даже если тебе сейчас бы скинули инфу, кинули адрес в телегу, ты бы не рванулся туда, ты же не мальчик на привязи, да и он тоже нет. Вы люди, каждый со своей жизнью, но переплетённые гордиевым узлом. Который только разрубить нельзя. Почему ты себя грузишь? Может Слава просто опять вертится среди своей извечной компании, хохочет сейчас над шутками Светло, того самого, с козлиной бородкой и одним недотреком. Может прогуливается с Андреем Замаем и они говорят, что будут делать дальше, антихайп на века. Может быть они отдыхают с Сашей, проводят время вместе, смеются и обсуждают, не вставая с постели целыми днями, наслаждаясь обществом друг друга. А может он вообще укатил в Москву? Все дело в том, что Слава может, а ты нет. Что вокруг него есть кто-то, а ты один, больше, чем семья не работает. Ты докуриваешь, открываешь глаза, секунду тебе слышен звон ключей, но потом ты понимаешь, что это к соседям, совсем не к тебе. Ты докуриваешь и видишь на часах, что тебе пора в офис, что твои мысли отняли у тебя много времени, а у тебя ещё слишком много дел. Слизываешь кровь с пальцев, морщишься от солёного вкуса, тушишь окурок, идёшь на кухню. Твой телефон уже почти упал со стола от постоянных вибраций сообщений, берёшь его в руки. Это от Жени, пишет, не сдох ли ты там и когда уже появишься. Улыбаешься в экран и взглядом цепляешься за диалог, который уже опустился вниз со временем, сообщения нет, видно лишь «стикер». Ты открываешь, там написано «доброй ноченьки!» и стикер с котиком, скользишь пальцем по экрану, немного проматываешь. Рядом именем контакта «Слава» написано, что он был в сети вчера вечером. Ты не удаляешь диалог, ты же не педовка трагичная. Стираешь с задней панели капельку крови, пьёшь кофе и едешь в офис. Ты думаешь, что возможно всё образуется, что на самом деле это тебя не сильно ранит и что если это ваша судьба, то ты её проживёшь, с ним или без него. «Купидоны дохнут над Невой, Ну и земля им пухом. Я обещал: мы выплывем, Выплыли к верху брюхом.»