Ты выйдешь за меня?

Импровизация. Одно слово, а ты уже, наверное, вспоминаешь проебы Антона с Арсением. Но знаешь ли ты, что проебаться можно и тем двум низеньким мужчинам, которым часто уделяют меньше внимания?

***

Дмитрий, мать его, Позов. Обаятельный, умный, харизматичный мужчина. Он всегда нравился Матвиенко. Нет, не в том смысле. Скорее, как личность. Да, точно, как личность. Он любил его. Любил каждое мимолётное движение, спасавшее, порой, ситуацию в сценке, на самом деле обдуманное даже до конечной реакции шипперов, нашедших фото или скрин, спустя год. Он был таким, и Сергей знал это. Но сам зубной врач часто говорил: «Все мы проебываемся, но нужно уметь это делать правильно. А не как вы, ребята», — еблан, не правда ли? Так же об актёре думал и обладатель гульки. Да уж, как можно человеку в своем уме делать что-то нарочно? Тем более, если твоя личность не так популярна в проекте, как, к примеру, Антон, имеющий большее количество подписчиков в Инстаграм. Ха-ха, нет, он правда не завидует Шасту. Интересно… Все эти прикосновения и взгляды тоже были его задумкой для реакции маленьких девочек? Да блять, Матвиенко не всегда был даже уверен, что Позов импровизирует, казалось, что ему дали сценарий. Он редко делал паузы, мешавшие так сильно импровизатору в работе. А если серьезно, то тупил он только в стихах, которые, к слову, были явным пробелом в его сценках. Иногда, конечно, получалось что-то, что выстреливало и появлялось в каждой фандомной группке, но такое случалось крайне редко. Его действия были настолько слаженными и продуманными, что Серёжа однажды даже попросил научить его всему этому, на что, собственно, доктор рассмеялся и ответил буднично-приказным тоном: «Сначала приберись у меня в квартире, помой пол, съешь парочку личинок и тогда уже поговорим», — ох, мужчина действительно не любил такое, но приходилось терпеть и даже следить исподтишка, подмечая какие-то фишки. Вскоре, прикосновения актера к телу Серого стали более частым явлением, что, конечно, сказалось не только на рейтинге таких серий, но и на аудитории, следящей за Импрой более внимательно, чем: «о, какая-то хуйня по телеку идёт, ну гляну, чо». Нет, было не неприятно, было странно. Ну… Первое время. Потом, конечно, и сам коротышка подтянулся, делал резкие выпады в сторону мужчины на сцене. Но его движения и жесты не были спланированы, из-за чего порой возникали такие проблемы, как в выпуске, где надо было поцеловать Сергуню, Дима ведь хотел, но его прервали. А зря. Такой бы нонсенс был среди подростков… «ОХ, НЕУЖЕЛИ МУЖЧИНА МОЖЕТ ПОЦЕЛОВАТЬ СОТРУДНИКА В ЩЕКУ?!» К счастью, постоянные объятия и прикосновения на сцене теперь были комфортны обоим актерам, а также и внушали шипперам, что их фандом цветет и пахнет. Они даже хотели придумать им название, как Арсений когда-то придумал его своим песикам, но мужчины решили пока не вмешиваться в эту кашу, состоящую из чувств детей и несостоявшихся в жизни взрослых.

***

— Да блин, Кать, мне на съёмки надо, какой к черту хлеб?! — Дима был раздражен. И по тону его было ясно — Сегодня будет «Импровизация». Конечно, раздражен, нужно ведь было обдумать кучу всего. Вновь же придется контактировать с Сергулей, ставшим проблемой для нормальной мозговой активности врача. Он опаздывал, а такси все не подъезжало. Ну, по-крайней мере можно ещё подумать и полистать ленту всех этих шипперских групп. «С чего они там опять орут?», — Димочка, на самом деле, был единственным, кто следил за всем этим и порой даже вещал о каких-то уебанских выходках ребят с фейка, делая из этого так называемое «АУ». Это его забавляло.

***

Пиздец, Воля, вот так, с нихуя, решил вернуть «меняй». Да не просто вернуть, а ещё и начать чередовать актеров. В первой серии был Артон с отличной сценкой и просто великолепным для псов контентом. Во второй был Шастиенко, чья импровизация несомненно провалилась, ибо хоть взаимодействие было достаточно забавным, но то, чего люди ждут от «меняй», тут было зарыто и припизднуто лопатой. Третья по счету сценка была оприходована Дарсом. Да уж, это было не смешно, но вот гребанного взаимодействия было там с лихвой. Только вот не думаю, что кому-то это зайдет. Как тот же «Дай Леща» с Русланом и Юликом. Ну и наконец в четвертой серии, когда все ребята подустали и начали, наверное, разлагаться от пота, жары и мягких пуфиков, Павлушка решил побаловать зал Дирежей. Банальнее, наверное, креативный продюсер придумать не мог. «Мужчина встречает на улице бывшую девушку и останавливает ее для серьезного разговора». Импровизация шла гладко, почему-то Позов отлично подгадывал слова нужные зрителям для полного счастья и ухахатываний. Но вот с Матвиенко, решившим говорить первое, что придет в голову взбалмошной девушке, возникали проблемы. Тогда-то у Дмитрия и начались тупняки, он продумывал слишком много, думал за партнёра по сцене и за себя, думал за Волю, думал, как бы не сказать лишнего. И вот очередная фраза, что была, по-мнению Павла, неправильной. — Пора же нам проститься, утка. — Смешно же, не правда ли? К сожалению, хохотнул только Сергуня. — Меняй. — Блять, он сказал это так, как будто Дима, за время съёмок, отупел и сказал что-то по настоящему глупое. — Не соизволишь ль ты мириться? — Меняй. — Паша хихикнул и посмотрел в зал, мол, «Помогайте, чего сидите». — Меня прости, императрица! — Врач и сам не заметил, как начал говорить стихами. — Меня-я-й. — Воля стукнул заготовками тем по столу и грозно взглянул на импровизатора. — Быть может наше расставанье — шутка? — Позов захотел закончить импровизацию и удалиться в гримёрку. — Меняй. И тут Поз задумался. "А что если..?" Будет нонсенс. Будет шок. Вряд ли конечно выпустят в эфир, но почему бы не попробовать. Он давно хотел проверить мужчину. Хотел, но боялся делать это один на один. — Серёж, выйдешь за меня? — Тихо, но достаточно для того, чтобы он услышал. И услышала ещё добрая половина зала. «Блять. От того, что ты сказал в микрофон что-то очень тихо, громкость вряд ли изменится, Позов», — несомненно, мужчине хотелось ответить именно так. Но он молчал и испытывающе смотрел на Волю в надежде на заветное — «меняй». Кажется, в эту секунду зал взревел. Кажется, импровизация переросла в нечто большее, чем просто игру на сцене. — А вот… Не меняй. — Неужели этот худой мужчина, вечно бурчавший о том, что никто не умеет делать что-то не гейское, подыграл? — Только вот, ты в курсе, что Сережа все ещё девушка? — зал хохотнул и принялся с рвением смотреть за происходящим. Дмитрий с интересом уставился в глаза комика, ошалевшего от происходящего, и дабы поддержать Матвиенко, подошёл поближе и схватил его руку, переплетая дрожащие пальцы. Хотя, наверное, он сделал только хуже. Сергуня и раньше был ближе чем положено к врачу, в касаниях, словах, действиях, но почему именно сейчас, перед толпой народа он не может себя контролировать? Как же хорошо, что в зале нет Диминой жены, таскавшейся ранее за ним на каждые съёмки. — Согласен. — Это короткое, сдавленное слово, как будто подтолкнуло актера. Только вот… Не к новой фразе, а к Сергею. Да так подтолкнуло, что их губы соприкоснулись, и руки, прежде переплетённые где-то внизу, оказались у одного на лице, осторожно придерживающе, а у другого на талии, прижимая ближе к себе. Это было быстро... и неловко. Буквально пять секунд поцелуя, а зал и парни, кажется, подпрыгнувшие от удивления завопили так, что казалось началась ядерная война. Мужчины, пришедшие посмеяться выпрыгнули с мест и с визгом — «ГОМОСЯТИНА», Выбежали из зала. — Ебануться. — Воля, имевший наилучшее самообладание, впервые на этой передаче не сдержал мата. Действительно, ебануться. А это ведь только начало того, что Дима раньше называл любовью. Того, что Сережа сейчас называет влечением.