Парень с удочкой

Планета Сиелла, этап племя. Полдень. Около 3 млрд лет с начала существования вида Дракониус.

      …Солнце светит. Поют жуткоклювы. Маттефан — единственный копейщик в племени сидит возле костра и напевает веселую песенку, постукивая пальцами по своему оружию, лежащему рядом. Он всегда чувствовал себя особенным из-за того, что больше ни у кого нету ничего подобного, чтобы обороняться от диких животных и разбойников. Куча мужчин и женщин старше него, которые почти всегда ходят с музыкальными инструментами, собирают плоды с кустов и деревьев. Это он видит ежедневно, и иногда ему становится интересно, почему он никогда не занимался собирательством — каждый день был отдыхом для беззаботного парнишки, еще даже не полностью вышедшего из детского возраста. Наверное, стоит когда-нибудь попытаться сбить палкой небольшой фрукт с низкой ветки. Идея казалась хорошей, но настроение было отдыхать лежа, а не играясь. С этими мыслями парень перевел взгляд на реку. Там он увидел еще кое-кого, кого тоже видел каждый день.       Это был единственный дракониус в племени младше его, хотя издалека казался выше и мрачнее, как будто он сейчас заснет, сидя прямо там, на рабочем месте. Его практически нельзя было близко разглядеть, а подойти копейщик стеснялся. Каждый день, глядя в сторону реки, он думал о том, что «Когда-нибудь, когда-нибудь» он сделает это. И только сегодня Маттефан решил — он обязан подойти и познакомиться, каким бы серьезным и незнакомым не казался парень с удочкой.       — Хей! — рыбак уже успел задремать, когда к нему подошел не званный гость. — Я тебя тут каждый день вижу, тупо сидящим у реки. Ты работаешь? Как тебя зовут? Ты ведь тот дракониус, что младше меня, верно? И что это у тебя? Крюки и удочки наверное?       Не каждый день услышишь от незнакомца столько вопросов. Впрочем, парень и сам давно хотел познакомится с легкомыслянным простаком, который лишь присматривает за домом, пока всех нет, и помогает обороняться, играет, ведет себя как ребенок, и источает такую жизнерадостную ауру. Хотя в любом случае одного копья не хватит, шаман сам это знает. Кто знает, что творится у него в голове.       -…Янин.       — Прости, что?       — Мое имя. Янин. Я рыбак. Мне выпало такое предназначение в стае. Я тут днями сижу, даже когда все уходят устраивать концерт каким-нибудь оранжевым страшноглотам. Не такое уж и интересное занятие, но мне нравится.       — Ну, я тоже остаюсь, когда все уходят.       — Не всегда. Может, ты дары будешь подносить, может, тебя как дополнительную трубу возьмут… А я всегда здесь. Просто всегда. За пределы гнезда не выхожу. Вот так.       Разговаривать было больше особо не о чем, так что повисла неловкая тишина. Заглядевшись на рыб, которые никак не хотели подплывать, копейщик спросил:       — Слушай, Янин…       — А?       — А что такое… Предназначение в стае, о котором ты упомянул?       Рыбак удивленно обернулся. Кажется, сейчас в Маттефане он видел величайшего невежду всех времен и фандомов.       — Всмысле? Ты… Не знаешь? — Янин так смотрел на мальчишку, что тот аж покраснел от стыда. Как будто он не знал, что такое ягоды или как сорвать травинку из-под дерева. Это слишком затянулось и поэтому стоило что-то сказать.       — Ну да… Мне… Никто никогда не говорил об этом… Просто есть, вот, Рисса, она в моем племени, значит своя. Есть Эдвад, он тоже в моем племени, тоже свой. Зачем им какое-то предназначение? — копейщику казались его слова вполне логичными, и его лицо и голос быстро пришли в норму.       — Значит, вообще никто и никогда? Ладно, как бы тебе попроще объяснить… Видишь ли, у каждого есть свое предназначение, которое выбирает шаман. Музыканты, например, занимаются собирательством, устраивают концерты для соседей, танцуют у костра, вообщем, у них довольно мало занятий, хоть то же собирательство может занять порой целый день. А мы с тобой особенные — выполняем ту работу, которую музыканты отказываются делать. Ты был рожден для того, что бы присматривать за жилищем и приносить другим племенам дары. Я был рожден, потому что нужно сбалансированно питаться, как заявил наш шаман, и ловить рыбу. А еще я иногда выполняю твои обязанности, когда тебя нет. Вот такие дела, парень. Кстати говоря, я до сих пор не спросил твоего имени. Как тебя зовут?       Некоторое время копейщик стоял и усваивал новую информацию. Длилось это не долго, секунд 10 или 15, и наконец он ответил:       — Маттефан. Можно просто Матт.       — Маттефан… Звучит благородно. Ну что ж, копейщик Матт, будем знакомы?       — Будем знакомы. Хех, а ведь подумать, ты мой первый друг. Если не учитывать шамана… Он мне как отец. Ты — другое.       И тогда Янин улыбнулся. Улыбнулся теплой, искренней улыбкой, от которой на душе легчает, и она заставила Матта самого улыбнуться. Он замахал хвостом в знак дружбы, и тогда, глядя на него, можно было действительно назвать молодого копейщика «жизнерадостным мальчишкой, не знавшим тяжкую жизнь». Казалось, никогда он не испытывал таких положительных эмоций к кому-либо. Может, теперь они станут лучшими друзьями?       — Пойдешь со мной относить рыбу? — Янин вытянул на леске лосося средних размеров и встал, взяв в руки ведра с свежим рыбьем мясом. Он был действительно заметно выше, как и предсказывалось ранее.       — Угу! — копейщик быстро схватил ведро, что поменьше и счастливо направился по направлению склада еды.       — Какой милый малый…