Не в этой жизни

      Когда разгневанный Михаил врывается в комнату, Владимир совершенно не удивлен. — Анна! Это все из-за нее — твердит Репнин — ты тоже влюблен в нее, и поэтому так поступил. Ты разрушил мое счастье, Владимир, ты это понимаешь??? — Анна, Анна…будь она неладна! — негромко говорит барон. — А ты не допускал мысли, что может дело вовсе не в ней, а Миша? — Корф смотрит прямо в глаза, и спрятаться от этого взгляда совершенно невозможно. Может я просто не хотел, чтобы она была с тобой? Может я просто ревновал… тебя?  — Что ты говоришь такое, Владимир? — спрашивает совершенно ошарашенный князь, а барон вдруг подходит ближе, слишком близко, и шепчет прямо в губы: - Думаешь я не замечал? Все эти годы не замечал, как ты смотришь на меня? На нее ты так никогда не смотрел. — и медленно проводит большим пальцем по губам Михаила. Тот отшатывается, пытаясь справиться с шоком, но Владимир резко притягивает его и впивается губами в грубом поцелуе. — Что ты делаешь, Владимир??? Это… это неправильно. Это мерзко… это…       Но Корф снова целует его, и Репнин просто не может не отвечать, потому что этот поцелуй — то о чем он мечтал, боясь даже себе самому признаться, и что-то настолько правильное, настолько необходимое, что, когда Владимир разрывает поцелуй и с усмешкой, глядя тебе в глаза, спрашивает: — Мерзко, говоришь? — Михаил шепчет "плевать"— больше наверно для себя, и медленно стягивает с Корфа рубашку, покрывая открывающиеся взору ключицы, плечи, руки и живот невесомыми поцелуями. То, что происходит дальше, им обоим кажется нереальным. Таким безумным. Таким фантастичным. В голове Михаила звонко стучит: это грех, грех, грех… Но руки Владимира, ласкающие его, Михаила, тело, заставляют забыть обо всем. Обо всех нормах, моралях, приличиях. В мире остаются только они двое, падающие в бездну неземного удовольствия... Наутро Владимир просыпается в пустой постели. Ему сообщают, что Репнин застрелился в своем поместье.