любить

       Вону не может больше контролировать это. Даже когда он работает — все мысли крутятся вокруг Мингю. И Вону находит себя, листающим аккаунт Кима в инстаграмме по второму кругу.        Все становится хуже, когда Вону видит Мингю на следующий день в кафетерии, ему хочется развернуться и просто уйти, но так как Джихуну ужасно сильно не хочется обедать с Сынчолем и Суненом за одним столом, ему приходится остаться. Вону готов расплакаться, когда он оказывается между Сынчолем и Суненом, сидящим еще и напротив Мингю. Это как троекратный ад, он буквально слышит смех сатаны где-то на фоне.        Звуки доносятся до Вону из далека, он чувствует себя так, словно он под водой, медленно идет на дно, захлебываясь придирками Сынчоля и игнорированием Сунена, и добавками в виде взглядов Мингю. Вону опускает голову, сжимая свои палочки так сильно, что те начинают хрустеть, грозясь сломаться.        А еще Мингю смеется так красиво. — Ты хочешь вынести эту песню на экзамен? — Вдруг говорит Джихун, обращаясь к Вону и тот смаргивает, смотря на него отстраненно. — Боже, Вону, ты вообще спал?        Сынчоль рядом говорит что-то вроде: «все равно лучше у него пока не получается», а Сунен с другого бока просит его заткнуться, ведь это не правда. Вону начинает трясти. — Я наелся, — говорит он, хотя даже не притронулся к своему обеду. — Ты это из-за моих слов? — Сынчоль хмурится, потому что раньше Вону никогда не реагировал на его замечания подобным образом. — Нет, я умею принимать критику, — отвечает на это Чон, с грохотом опуская свои палочки на стол, за которым резко становится тихо. — Просто я сыт по горло вашим дерьмом. — Тебе просто нужно больше работать, — говорит Сынчоль. — Знаешь что, Сынчоль? — Поджимает губы Вону. — Ты просто жалок. Лучше у меня будут самые отстойные микстейпы, но я хотя бы буду знать, что не испортил никому жизнь. Приятного аппетита, — заключает он, вставая со своего места, толкнув при этом и Сунена и Сынчоля. — Ты сейчас обвиняешь меня в том, что у тебя нет таланта?        Вону кидает на Сынчоля пустой взгляд, давая понять, что дело даже не в его творчестве, и Чхве вообще-то, отлично понимает о чем говорит Вону, просто делает вид, что нет. — Вону, — зовет его Мингю, дергая за руку, останавливая у выхода. — Ты в порядке? — Не трогай меня, — Чон дергает свою руку. — Никогда больше вообще не говори со мной, понял? — Но я… — Что ты? Нет ни одной причины, по которой я вообще когда-либо смогу полюбить тебя. Оставь меня в покое, — сквозь зубы проговаривает Вону, уходя так быстро, как это только возможно.        Вону чувствует себя мудаком похлеще Сынчоля, потому что он любит Мингю уже сейчас. Он прижимается спиной к прохладной стене, оказавшись на улице, и жмурит глаза. «Однажды, ты влюбишься без особых поводов, и твое высокомерие станет твоей погибелью» — слова Джихуна красным неоном высвечивают перед глазами Вону, делая еще больнее.