Одиночество на двоих

#chase holfelder — i will always love you

Если я останусь, то буду только мешать тебе. Поэтому я уйду… Горько-сладкие воспоминания — Вот все, что я беру с собой. *

С наступлением октября погода становится все более холодной. Листья теряют свой былой ярко-желтый окрас, превращаются в порванные, стертые с грязно коричневым оттенком гниют на дорогах. Идя по каменной дорожке, Бетти оборачивается, смотря на черные ворота кладбища, и кутается в пальто сильнее. Еще никогда не было так тяжело дышать, внутри все грозится разорваться в любую секунду, вырваться наружу душераздирающим криком. Это как заново учиться ходить. В паре метров лежит родной человек, разлагаясь в сырой земле. Впереди, в машине — тот, кто и мысли не выносит о ее любви. Бетти ускоряет шаг, когда на нее падает тяжелый взгляд Джонса. Она торопится к машине, садясь в теплый салон. Не медля, Джагхед заводит автомобиль, и они уезжают с кладбища. Угнетающая тишина разносится неприятными мурашками по телу. Уже несколько недель они застряли посередине. Между «любовь» и «ненависть». Ровно середина. Ни больше, ни меньше. За неделю кроме дежурных фраз, приправленных мнимой заботой, Бетти не услышала ничего от него. Джагхед оставался нем и слеп на ее чувства, что заставляло периодически испытывать тупую боль. Оформление документов в новую школу, новая квартира в центре города — приговор для девушки. Джагхед всеми фибрами души не может находится с ней рядом, а когда настает момент правды, и сумасшедшая истерика застилает разум, они по новому начинают ломать друг друга. «Ты хочешь убить меня?» — это последние слова, которые сказал ей Джагхед, смотря прямо в глаза. Неотрывно, хлестко и больно. Как бы Бетти не старалась, она не может ответить тем же, правда, сама того не понимая, делает вдвойне больнее. «Чем скорее, тем лучше.» — думал Джагхед. Последний день Бетти проводит в раздумьях, в смятой от сжимающих пальцах простыни постели и на впитавшей немало слез подушке. Внизу слышится возня. Бетти представляет, как Джагхед делает глоток крепкого кофе с маленькой фарфоровой кружки, как двигается ровным и уверенным шагом к коридору, поднося духи с легким и терпким ароматом к шее, как надевает кожаные перчатки, черное пальто и берет ключи от машины. Дверь хлопает, а Бетти открывает глаза, смотря в пустой потолок. Остался только жгучий холод и крик в пустоту.

***

Когда Джагхед возвращается, Бетти уже полностью собрана. Рядом пару чемоданов, тусклый и пустой взгляд, сухие и поджавшиеся губы — Джереми отвезет тебя в аэропорт, — Джагхед проходит мимо. Да, сколько можно уже играть?! Ручка чемодана ударяется об пол, а Бетти идет к нему быстрым шагом, подходя ближе. Джонс отворачивается, но Купер не дает прохода. — Ты ничего не хочешь сказать? — на последнем слове у Бетти срывается голос. Выходит еще более жалко, чем ей представлялось. — Нет. — … — она держит в себе. Ей не надо слов любви или признания, просто одно слово «нужна.» — Мы уже закрыли эту тему. Я не буду рушить ни свою жизнь, ни твою. Я… — Замолчи, — девушка хмурится и отходит от него. — Я поняла. Не говори больше ни слова. Молчи. Ничего не говори, — с дрожащими губами произносит она, смаргивая холодные капли слез. — Потому что все, что ты говоришь, звучит как строчки из сценария. Джагхеду нечего сказать. «Понятно.» Девушка хватает чемодан и сумку, выбегая из квартиры. Боль и злость выливаются в нечто непонятное. Перед глазами мигают цифры этажей, а в груди острое и жгучее: «Я люблю тебя всем своим сердцем!» Бетти садится в машину, смотря на их этаж и просит Джереми ехать быстрее. В опустевшей комнате, где весь свет разом потухает, слышно только тяжелое дыхание. Все рвущееся, больное, остается внутри. Джагхед дотрагивается до щек, понимая, что плачет. Это только что с хлопком двери не лампы лопнули, а целая вселенная. Играй достойно, играй до последнего конца, пусть он и будет болезненным… Бетти сухо прощается с Джереми, а потом место у иллюминатора и четыре часа раздумий. Реальная картина открывается тогда, когда Бетти заходит в новую квартиру, которую видела только по фотографиям. Новая мебель, запах роз, стоящих на столе у окна распространился по всей комнате и душил своим сладким ароматом. В руке у Бетти мигает телефон, оповещая о нескольких сообщениях и пропущенных. Наверняка, от Вероники и Свит Пи. Бетти подошла к окну, оставив весь багаж в коридоре. Дурманящие розы, темно бардовые и почти завядшие из-за тепла. Пару лепестков уже лежат на столе. Цветы так похожи на них… Бетти сжимает лепесток пальцами. Губительная страсть. Девушка приоткрывает рот, облокачиваясь об стол одной рукой. Лицо искажает гримаса боли, а затем губ касается полусумасшедшая улыбка. Смех разлетается по всей комнате, оставаясь отголоском в подсознании. Бетти садится на пол. Она была готова предать ради него все: мораль, нормы общества, изменить себя. Он побоялся, сбежал от своих чувств. Во тьме, спустя несколько часов девушка замечает, как маленькая черная бабочка бьется в окно, пока не залезает сквозь щель в квартиру. Бетти кажется, что у нее начинаются галлюцинации, и она сходит с ума. Телефон разрывается от звонков, пока не садится окончательно. Бетти ложится на диван и сразу же засыпает, свернувшись в позу эмбриона. Ночь тиха и безмятежна, но ей всегда будет приходить конец. В обед кто-то настойчиво давит на звонок и бьет в дверь. Бетти игнорирует, делает погромче какое-то шоу на телевизоре и продолжает сидеть. Но «гость» оказывается слишком настойчивым. Девушка открывает дверь. На пороге Свит Пи с какими-то пакетами и взволнованным взглядом. Бетти оставляет дверь открытой и ложится на диван. Парень обводит взглядом комнату. Ее сумки до сих пор не распечатаны, полностью опавшие лепестки роз валяются на белом столике. — Ты вчера прилетела? Бетти молчит. Свит как знал, что девушка ничего не ела. Он положил пакеты с едой на стол, сметая в сторону опавшие лепестки. Кинув взгляд на подавленную девушку, парень садится на стул. — Зачем ты приехал? — Бетти садится, смотря равнодушно в телевизор. Свит Пи почему-то не отвечает, он встает и ходит по квартире, рассматривая все. — Ты же не собираешься целыми днями сидеть здесь? «А что мне еще остается?» — хочется спросить Бетти. Это место — ее тюрьма. Эгоистично так поступать с тем, кто пересек несколько тысяч километров, только чтобы убедится, что ты в порядке. Но Бетти не может иначе. От всех мыслей хочется разорваться на части. Желание жить резко упало вниз по измерительной шкале. Бетти настолько погрязла в своей ничтожности и ущербности, что выход был только один, известный многим бедолагам. Он горел огненно красным, притягивая и заставляя, но Бетти слишком слаба и сломлена. — Хах, трупик бабочки, — Элизабет смотрит на подоконник, где лежит мертвое насекомое. Все-таки не показалось… Свит Пи говорит что-то, пытаясь слабо шутить, чтобы разрядить обстановку, но Бетти неотрывно смотрит на мертвую черную бабочку, и слезы сами набегают на глаза. Незначительная смерть мелкого существа, а Бетти не знает, что с ней творится. Она плачет горько и безостановочно. Взволнованный поведением девушки парень садится ближе. И Элизабет опускается на его плечо, сотрясаясь в немой истерике. — Все, перестань плакать. Посмотри на меня, — Он гладит девушку по спине. — Я буду всегда рядом. Ей надо отпустить, отпустить и забыть…

***

Ливень стучит по плитам, вокруг грязь и ужасный запах сырости. По мокрым волосам скатываются холодные капли, забираясь за ворот пальто, капают на лицо. Джагхед проходится взглядом по памятнику, годам жизни и фотографии Маргарет. Джонс кладет цветы и делает шаг назад. Внезапно дождь перестает капать, но только на него. Джагхед оборачивается. Отец стоит с хмурым и печальным выражением лица. — Бетти в Нью-Йорке? — спрашивает мужчина. Джагхед молча кивает. — Не боишься… — Арчи будет навещать ее, — обрывает Джонс. — Хорошо. А ты? — У меня работа. Мужчина усмехается. Джагхед поднимает взгляд на усталое лицо мужчины и его не покидает гнетущее чувство, что отец обо всем знает. — Что бы ни случилось, Бетти всегда будет членом нашей семьи. Не забывай об этом, сын, — мистер Джонс расплывается в странной полуулыбке и уходит. Дождь медленно становится меньше, а Джагхед пытается переварить все сказанное, резко устремляя взор на уходящий силуэт…