наблюдать и не замечать

Следующий день обещал быть волнительным. Доён плохо спал: не смыкая глаз, смотрел на алый бархат. Он оставил берет на своём подоконнике, и лунный свет разливался серебристой тиной на поверхности головного убора, будто ночной океан. Ким чувствовал присутствие Тэёна, и сердце его было как никогда спокойным. Трепетал он лишь оттого, что вещь как-то следует отдать хозяину. В тот момент ему захотелось отдать Тэёну не только берет. Хочется купить ему его тёплое какао или даже угостить своим любимым десертом, яблочным бисквитом в каком-то нежном пралине. Теплая мякоть яблок, что растворяется на языке, наполняет парня чем то невесомым. Донён любит подолгу разминать на губах всё, что ему нравится. И в конце концов все мысли сходятся к тому, что на свете существует самые сладкие губы, которые он всё ещё не пробовал. *** Он упаковал головной убор в миниатюрный черный ящик, обмотав его тонкой розовой ленточкой. Кисти дрожали, и аккуратного бантика так и не получилось: его снова настигло волнение. В толпе неизвестных лиц он не искал знакомую макушку, скорее избегая встречи с ней снова. Донён не готов, не готов отдавать такую, уже родную вещь. Его руки жадно впивались в коробку, прижимая к солнечному сплетению, и острый угол колол меж ребер, дабы утихомирить пылающую лавину внутри. Она прожигала его ребра сожалением и искры вонзались в окровавленное сердце, вырывая все алые лепестки в его саду. Ким совсем не готов к встрече. Парень постарался найти другой выход. Что если отдать через Джехёна? Он ведь будет только рад, ведь никто другой лишний раз не будет лезть к Ли. Но его третий день не видно в университете. Тэён перестал ждать его у подоконника и самостоятельно изучает кафешки. И сегодня он тоже будет там. Сейчас у него "окно" и Ли наверное сидит на том же угловом диванчике, думает о чем то своём, и никто не знает о чем. Донён уверен, — даже такой близкий ему человек как Чон Юно, не знает что творится в его голове. Тэён никогда не занимал своих рук, будто всё самое важное мог запомнить, прикасаясь лишь взглядом. Ли не носил книжек, не сидел в телефоне, и парень не знал, чем занимается этот юноша после занятий. И из-за этого наблюдать за Тэёном было всегда интересно. Всё от того, что очень хотелось поймать новый жест, наконец услышать, что он говорит, хотя бы как он говорит; но он мог наблюдать только за движением мягких губ, украдкой поджимая свои со сдерживающим вожделением. День за днём они расходятся в разные стороны и Донён никогда не оборачивается, сдерживается: просто не хочет видеть его силуэт, что как и всегда исчезнет в других. И всю дорогу домой он крепко сжимает хрупкие, холодные пальцы: злится, иногда ненавидит себя. Его молчание разрушает его второй год, но он терпеливо смыкает губы. Вечерами Донён сидит на холодном подоконнике своего окна, всматривается на темное пятно, где две пустые скамейки так же терпеливо ждут. А в полной темноте начинает мерещиться, будто там кто то сидит и так же смотрит на Донёна. Он просто сходит с ума. *** Слова преподавателя пролетали мимо ушей. Его оглушало желание снова сидеть напротив парня и нагло пялиться. Сейчас же прозвенит звонок, и Ким выбежит первым. Его пальцы оставляют влажные следы на коробке от волнения. Чёрт побери, как это некрасиво. Донён спешно вытирает руки и хватает упаковку только за блестящую ниточку. Он несёт его будто подарок. Конспекты в охапке, шаг за шагом, дыхание через раз и наливистые черные глаза. Он не помнит, когда был таким возбуждённым в последний раз. Может быть, когда Донён, стоявший в очереди за своим десертом, почувствовал Тэёна точно сзади себя. Это было запредельно близко — до помутнения рассудка. Его тонкие плечи выглядывали из под затылка Доёна и он съёжился, остерегаясь прикосновений. Ли оказался чуть выше и Ким, лишенный возможностей пошевелнуться, мог только в смятении сдерживать своё дыхание. Это была будто клетка, что защищала Донёна от внешнего мира, но в то же время он чувствовал нахлест самого большого цунами внутри. Он не знал, каково это — быть рядом с таким как Тэён, но уверен, это либо умиротворение, либо молниеносная смерть. Стеклянная дверь громко распахнулась под резким толчком хрупкого парня. Чёрт, кафе полупустое, а Ким надеялся, что разговоры заглушат его шумный визит. Но, кажется, никому нет дела. Донёну не пришлось искать парня. Он всё так же сидел в углу, нога на ногу, будто в ожидании. Может, он ждёт Джехёна? Нет, какая разница. Тэён спокоен как удав, даже не смотрит в сторону двери и в глазах по необычному играют живые искорки. Это что то новенькое. Донён успокоил дыхание и тщательного вытер свои руки. Задумчивый парень завораживает. В голове Тэёна будто мелькают вопросы, и он молча отвечает на них, хитро вскидывая бровь. Сегодня этот котёнок сменил мурчание на острый оскал. Донёну нравится. Он почувствовал себя увереннее. Ли не заказывал какао, сегодня он сжимает в деревянных ладонях шоколадное мороженое, медленно и аккуратно разминая его чайной ложкой. Он подносит немного к губам и останавливается. Хмурится, а потом расплывается в улыбке. Тэён облизывает ложку и откладыает десерт. Донён пришел в смятение, но ни капли не растерялся. Это самое время. Уголки губ нервно дергались в улыбку: Ким всё таки хотел оставить приятное впечатление после себя. Но она превращалась в болезненную, вспоминая, что ему придется уйти и, скорее всего, они больше никогда не заговорят. Донён стоял уже совсем рядом и, остановившись перевести дух, выбрасывая мысли про всё самое ужасное, — уставился на Тэёна, который кажется, вот вот и почувствует тяжёлый взгляд на себе. Но он не поднимал глаз. Неловко стоять посреди кафе слишком долго анализируя поведение парня, остаётся сделать шаг. — П-привет, Тэ. Донён моментально запнулся с осознанием, что Ли не обязательно знать, что его имя уже известно. Тэён отвлекся от своих мыслей, и поднял глаза. — Привет. "Бьюсь об заклад, его голос не уступает бархату его берета". Взгляд Тэёна был настолько воздушным и невесомым, что сердце юноши остановилось, и теперь только дыхание заставляло его голос вибрировать. — Я... х-хочу...— какой стыд, он совсем забыл придумать что говорить. А сейчас уже нет времени думать. — Ты забыл берет здесь вчера. Я...принес его тебе. Он резко дёрнул ниточку и черная коробка оказалась между ними. Но Тэён совсем не изменился в лице. Ким молча ждал ответа. — Наконец то ты пришел. Он перевел довольный оскал с коробки на Доёна, который заметно выпал с этого мира. — Что значит... Коленки предательски подкосились и теперь даже дыхание отказалось вырывать слова. Сумбур в голове запутал его окончательно. — Оставь коробку, садись. Парень послушался. Сейчас он подсаживается так близко, Тэён двигается ближе и плечи почти соприкасаются. Что происходит? Волны разливаются с берегов, и шумное дыхание разбивается о стакан с мороженым. — Не нервничай. Спасибо, что вернул. — Что? А..да. — ему наверное послышалось о "наконец то ты.." да! Громкий выдох, все позади. Донён пришел в себя и начал отступать, отодвигаясь. — Я рад, что помог. Всего хорошего. — Ахах, нет нет, ты просто так не уйдешь. Ты ведь помог мне, я должен отблагодарить. Донён не знает чего ожидать. — Я заказал тебе твои любимые яблоки с... таким вкусным кремом, ты знаешь. Ким задыхается. Это было похоже на неожиданный выстрел. Он пошатнулся и снова присел. Это не может послышаться, об этом никто не знает. Ким ест эти яблоки редко, и только в хорошие, самые удачные дни, и никогда он не заказывал их в компании. — Я не понимаю... — Вот смотри, тебе их уже несут. Официант ставит блюдо перед растерянным и побледневшем парнем. — Ешь, не обижай меня. — Что происходит? С каким трудом ему дался этот вопрос. Донён перебирал в голове все возможные ситуации, но они всё ещё казались невозможными. "Он запомнил мой заказ, стоя в той очереди? Он знает меня? Он помнит меня?" Тэён переводит дыхание и проникает взглядом в испуганные глаза влюбленного. Он хочет их успокоить. Донён плохо слышит и чувствует происходящее: перед ним то, что... перед ним всё. Глаза в глаза. С этим желанием он просыпался и засыпал, он боялся и любил их, он искал в них ответы, а теперь теряется сам. Тэён его читает. Так, будто знает всё это уже давно. Будто наблюдал за ним на подоконнике, будто его фигура вырисовывалась на той скамейке, будто сам появлялся в кафе, зная, что за ним наблюдают. Он не прочтет о том, что хочет этот парень, не узнает о белой линии на ямочке, о том, как Донён хочет провожать его домой, покупать ему всё самое любимое, обнимать его эти чёртовы плечи, держать за руку, впускать пальцы в медовые локоны. Он сейчас разрыдается. Тэён хватает его ледяные руки и переплетает в своих, горячих, отрывая бархат со своих губ: — Я ведь нравлюсь тебе. Твоя улыбка каждый вечер с окна...она моя? Парень вцепился взглядом в растерянного мальчика не давая сбежать. А Донён и не хотел. Он пытался прочесть всё, что упускал на расстоянии. И кажется, очень многое ускользало мимо него. Ехидный шепот Ли обжёг сухие губы Донёна, продолжая: — Я не такой терпеливый как ты. Пришлось нарочно забыть берет, чтобы ты, наконец, подошёл ко мне.