Гарри Поттер и экспресс "Хэллоуин-Хогвартс"

К концу второй недели ноября стало ясно, что жизнь в школе Хогвартс налаживается. Причем директор Дамблдор в ней участия почти не принимает. Собственно, даже в Большом зале директор появлялся не каждый день — был занят какими-то очень важными и таинственным делами за стенами школы. Обязанности его заместителя принял на себя профессор Флитвик. Маленький профессор пока успешно справлялся. На уроках трансфигурации профессор Люпин учил превращать носовой платок в разные полезные бытовые предметы: чашку, ложку и даже стул. И пообещал особо заинтересованным ученикам дополнительные занятия. Гарри напросился. На экзамене-то потребуют именно табакерку, а не гробик. — У тебя слишком живое воображение, Гарри, — с мягкой улыбкой объяснял профессор Люпин. — Для того, чтобы получить именно табакерку, нужно представить её во всех подробностях. И думать только о том, что хочешь сделать. — Ага, понял, — Гарри вспомнил табакерку, которую видел в доме вампиров. Фарфоровую. На крошечных позолоченных ножках. С эмалевыми медальонами, изображающими сцены охоты. Сосредоточился, проговорил формулу изменения. — У тебя замечательно получилось, — неуверенно похвалил профессор, сочувственно поглядывая на изображение затравленного волка в окружении своры собак. — Я старался! — с застенчивой гордостью заявил Гарри. — Профессор, а у моей мамы сразу получалась трансфигурация? Я видел её награду за успехи в чарах, а как у неё было с другими предметами? — О, твоя мама была круглой отличницей с самого первого курса. — Расскажите мне про неё. Пожалуйста! Вы ведь учились вместе? — Гарри уставился на профессора с самым умильным видом. — Она была очень добрая. В каждом… живом существе она умела видеть лишь всё самое лучшее. И ещё она была красивая. — А папу моего вы хорошо знали? Профессор Люпин печально улыбнулся. — Джеймс был моим другом в школе. Ты очень похож на него, только волосы длинные. А глаза у тебя точь-в-точь как у Лили. Гарри знал, что нужно делать, чтобы получить информацию в такой вот незамысловатой беседе. Смотреть прямо на собеседника, задавать вопросы с наивным видом, а главное — проявлять самый искренний интерес к теме и к … хм, существу, с которым общаешься. Ну и подготовиться, желательно. Выяснить пароли, явки, имена. Привидения много чего знают о прошлом… И вот сейчас Поттер-Скеллингтон подобрался к тому вопросу, ради которого затеял весь этот разговор. — Профессор Люпин, а что стало с Сириусом Блэком? Он ведь тоже дружил с моими родителями? Настроение профессора резко изменилось. Он подобрался, взгляд стал строг. — О, Гарри, я не уверен, что именно мне стоит обсуждать с тобой эту тему. Может быть… тебе стоит поговорить с директором Дамблдором? — Директор занятой человек, — вздохнул Гарри. — А я и так доставил ему много хлопот. — В любом случае, сейчас не время для таких разговоров. Скоро обед. — Обед — это серьезный аргумент, — согласился Гарри, и побрёл в Большой зал. Поттер-Скеллингтон и раньше догадывался, а теперь был уверен, что здесь скрывается какая-то тайна. После обеда была защита от Тёмных искусств, ставшая любимым предметом у большинства учеников. Профессор Моуди заставлял первокурсников расстреливать уже движущиеся мишени, время от времени подбадривая юных магов чарами щекотки. Чтоб не теряли бдительность и прикрывались простенькими щитовыми чарами. Старшекурсников преподаватель защиты от Тёмных искусств нагружал теорией и практикой настолько, что даже близнецам Уизли не хватало времени на пакости, которые они почему-то считали остроумными шутками. Тем более, что профессор Синистра ежедневно навещала общую гостиную вверенного ей факультета. Беспощадно конфисковывала опасные вещи. Проверяла порядок в спальнях и обучала магглорождённых учеников бытовым чарам. Отбирала у Гермионы книгу, пока не будут заплетены косички или хотя бы хвостики. Отбирала у Рона Уизли магические шахматы, пока не будут сделаны уроки. Отобрала у Ли Джордана ядовитого тарантула насовсем и подарила несчастного арахнида профессору Снейпу на ингредиенты. Инспектировала травмы и общее состояния здоровья игроков в квиддич, после чего долго и вдумчиво обсуждала с капитаном Вудом тактику игр и стратегию тренировок. В общем, придиралась и ограничивала свободу вольных гриффиндорцев. Профессор Снейп, осчастливленный значительным количеством редких ингредиентов, пребывал в столь благодушном настроении, что даже Невилл стал получать за урок зельеварения удовлетворительные оценки. Воодушевлённый Лонгботтом за совесть и за страх засел за словари и таблицы совместимости ингредиентов, вызывая своим усердием ревнивую зависть у Гермионы. И вот, в одно прекрасное субботнее утро Поттер-Скеллингтон обнаружил, что все домашние задания сделаны, отработок не назначено, а за окном нет дождя. Всё это было знаком судьбы, что нужно срочно, немедленно, вот сразу после завтрака прогуляться по территории, разведать подходы к Запретному лесу, а самое главное — познакомиться с Дракучей ивой. Собственно, это нужно было сделать ещё до Хэллоуина, но было столько дел, столько дел… Ивой заинтересовался и Невилл. Услышав про Запретный лес, Гермиона категорически заявила, что идёт с мальчиками. — А то опять без меня чего-нибудь нарушите! — Ладно, — согласился Гарри. — Без тебя нарушать не будем, будем нарушать совместно. — А мне с вами можно? — неожиданно тихо и вежливо спросил Рон Уизли. — Интересно же… — А я вообще за любую развлекуху, кроме наркотиков! — заявил Дин Томас. В общем, осматривать территорию школы отправились все первокурсники Гриффиндора, кроме Лаванды и Парвати. Они с утренней почтой получили свежий выпуск журнала «Модная ведьма» и не желали от него оторваться. В конце концов, Дракучая Ива не первый год стояла и будет стоять, на неё можно и в другой раз посмотреть. А мода — она такая переменчивая. Гулять лучше с яблочком, а отдыхать — с пирожком. Поэтому Гермиона трансфигурировала носовые платки Невилла и Гарри в корзины для пикников. Мальчики смели в эти корзины большую часть провизии, оставшейся на гриффиндорском столе после завтрака. Одну из корзин взял Невилл, другую — Дин Томас. Гарри снисходительно смотрел на эти сборы, но в душе негодовал. Вместо исследовательской экспедиции какой-то пикник получается! Тропинка вела вдоль берега озера. По воде под резким осенним ветром шла мелкая рябь, отбрасывая яркие блики. Дин вытащил из корзины пирожок с печенью, швырнул в гигантского кальмара. Тот щупальцем ухватил гостинчик и переполз на мелководье, умильно выглядывая из воды. Намекал на добавку. На уютной полянке с видом на озеро и Дракучую иву, первокурсники разложили провизию, расположились и пустились в разговоры. Гарри зажевал ещё один пирожок, рассказал для поддержания разговора байку о взбесившейся метле. После этого Симус и Рон взялись рассказывать Дину о бесконечных преимуществах квиддича перед любыми другими видами спорта. Дин хмыкал и подначивал юных фанатов провокационными репликами о футболе. Гарри, убедившись, что они полностью увлечены разговором, побрёл в сторону Гремучей Ивы. Гермиона и Невилл увязались за ним. — Гарри, — неуверенно сказала девочка, — расскажи мне о Джеке Скеллингтоне. — Он хранитель традиций Сумеречного мира. Вообще-то, главой Хэллоуин-тауна считается Мэр. Но влияние папы Джека больше. — А какой он, твой папа Джек? — Один из моих учителей, там в Хэллоуине, сказал как-то, что Джек Скеллингтон — идеальный британский джентльмен. — А что это значит? — удивилась Гермиона. — Он всегда безупречен в манерах и в одежде. Добр, но строг со своей семьёй, верен своим друзьям, с врагами вежлив, но беспощаден. Всегда готов вести за собой и защищать. — Ты описываешь действительно идеал какой-то! — фыркнула Гермиона. — Да, он такой, — невозмутимо ответил Гарри. — А ещё у него есть хобби и маленькие чудачества. — Какие? — Видимо, Гермиона не оставляла надежду найти хоть что-то человеческое в Джеке. Несмотря на то, что тот был скелетом. — Он увлекается химией, исследованиями, а также путешествиями по другим городам, — уклончиво ответил Гарри и тема завяла. Тем временем ребята дошли до Дракучей ивы. Трава на поляне пожухла от утренних заморозков. На дереве оставались лишь отдельные длинные пучки полузасохших листьев. Но ветви угрожающе шевелились. Стоило подойти поближе, как одна из тонких длинных веток свистнула в воздухе боевой плетью. Гарри проворно отскочил, дернув за собой Гермиону. И едва не упал, наткнувшись на Невилла. — Прости, Гарри, — сконфузился Лонгботтом. — Ничего-ничего, это я был неосторожен, — рассеянно пробормотал Гарри, внимательно рассматривая Иву сквозь свои очки. — Невилл, ты слышал о Сторожевых деревьях? — Я… читал о них… у Аврелия Британского в его «Изложении истории и деяний друидов Альбиона и о свойствах магических древ». Но ведь это было давно? — Ага. Вот это одно из них и есть. — Так это дерево может быть старше Хогвартса? — потрясённо пробормотал Невилл. — Может, — согласился Гарри. — Мальчики, вы что-то путаете, — возмутилась Гермиона. — Эту иву посадили в тот год, когда твои родители, Гарри, в школу поступили. Я читала! В «Новейшей истории Хогвартса». — Ну, знаешь! — возмутился Невилл. — Даже обычная ива за двадцать-тридцать лет так не вырастет! А это и не ива вовсе. Ты же сама слышала, Гарри сказал — Сторожевое дерево! — А что такое — Сторожевое дерево? — любопытство Гермионы оказалось сильнее желания отстоять своё мнение. О любых магических растениях Невилл мог говорить до бесконечности. А ведь дерево — это растение, верно? Вот и сейчас он стал рассказывать, причём совершенно лекторским тоном: — В те времена, когда на Британские острова ещё не пришли римляне, для защиты жилищ сажали особое дерево. При этом проводили защитные ритуалы и зарывали под корни жертву — плоды, мёд, петуха, барана, коня, раба. Потом четырежды в год дерево следовало кормить, также совершая жертвоприношения. Дерево пропускало хозяина жилища и тех, кому он разрешал, а прочих могло убить или задержать. — Жертвоприношения! Какая гадость! Злодеи были эти твои друиды! А ты об этом так спокойно говоришь! — возмутилась Гермиона. — Это было давно, а друиды такие же твои, как и мои, — действительно совершенно спокойно ответил чистокровный маг Невилл Лонгботтом. — И много их было таких деревьев? — процедила сквозь зубы Гермиона. — Ты же сама слышала состав жертвы, — вмешался Гарри. — Дорогое удовольствие, между прочим. Только короли могли себе позволить. — Невилл, а откуда ты это узнал? — Не удержалась от любопытства Гермиона. — Из книги Аврелия Британского, — развел руками Невилл. — Уникальный экземпляр из фамильной библиотеки, выносить из дома нельзя, так что извини, дать почитать не могу. — Несправедливо, — сердито буркнула Гермиона и вся троица стала наблюдать за Дракучей Ивой дальше. Гермиона взирала на нее с гневом, Невилл — с сочувствием. — А ведь это дерево уже больше ста лет наверняка не кормили, — пробормотал юный ботаник. — Невилл! Ты же не предлагаешь!.. — Гермиона не могла выразить словами своё возмущение. — По традиции, Гермиона, — вмешался Гарри, — зимой этому дереву приносили яблоки, орехи и пчелиный воск в свечах. — Правда? — растерялась противница древних жутких обрядов. — Конечно, — улыбнулся Гарри, — как ты думаешь, почему до сих пор рождественскую ель именно так и украшают — шариками и свечками? Летом вокруг ствола плели венок из цветов, а на ветки привязывали ленты. Осенью — жертвовали плоды и опять-таки свечи. Эх, надо было раньше к этой Иве присмотреться! Как раз на Хэллоуин можно было бы подарить дереву тыкву со свечой, да не одну. А вот весной… да, весной на нём вешали преступников. — Преступники тоже люди! — запротестовала Гермиона. Гарри только пожал плечами. А Невилл негромко сказал: — Обычно в жертву дереву отдавали предателей, детоубийц или разбойников, из тех, кто надругался над девственницами. — А летом под ним вырастали мандрагоры наилучшего качества, — добавил Гарри. — Пойдём уже в замок. Завтра наши со Слизерином в квиддич играют. Надо подготовиться. Услышав про подготовку к матчу, гриффиндорцы спешно покидали благодарному кальмару оставшийся харч и поспешили в замок. Рон Уизли пожертвовал простыню со своей кровати. Девочки совместными усилиями нарисовали на полотне картину в геральдическом стиле: Лев, попирающий лапами Змею. Дин и Симус прикрепили этот шедевр на две длинные палки. Собственно, это были копья, но ребята решили, что статуи рыцарей и без них недурно выглядят. Гарри зачаровал изображение, старательно копируя плетения на камушках, с помощью которых профессор Моуди показывал иллюзии магических тварей. Лев рычал, разевая пасть. Змея шипела и извивалась. Гриффиндорцы неистовствали на трибунах, размахивая своим плакатом. Когда появился снитч, Гарри активировал дополнительные чары. Лев растерзал Змею. Иллюзорные кровь-кишки-мясо разлетелись над стадионом. Раздались крики ужаса, некоторым девочкам стало дурно. Ловец Слизерина свалился с метлы. Гриффиндорский ловец схватил снитч, завершив игру в пользу своей команды. Сразу после матча, Гарри выловили деканы противоборствующих факультетов. — Поттер-Скеллингтон! — профессор Синистра выглядила возмущённой и разочарованной. — А я-то считала вас разумным молодым человеком. Что вы думали, когда устраивали это вот… душераздирающее зрелище? — Я вообще не думал, что получится так эффектно, профессор Синистра, — честно сказал Гарри. — Не думать — это у вас наследственное, — фыркнул слизеринский декан. — Простите, профессор Снейп, — тоном искреннего раскаяния проговорил Гарри. — Я правда не замышлял ничего дурного. Надеюсь, с вашим ловцом всё будет в порядке? — Он отделался сломанной ногой. Выпьет костерост и к понедельнику поправится. Но вот что с вами делать, мистер Поттер-Скеллингтон? — Отработки, сэр? — без малейшего протеста спросил Гарри. — Да уж, баллы снимать вроде как и не за что. — покачала головой профессор Синистра. — Вы хоть знаете, Поттер-Скеллингтон, что такие иллюзии — это уровень выпускных экзаменов? — Я не нарочно, профессор, — застенчиво пробормотал Гарри. — Не нарочно — это тоже наследственное, — проинформировал профессор Снейп. — Отработки. На неделю. И на этот раз — в лаборатории зельеварения. Не будем беспокоить мистера Филча — у него и без вас хлопот хватает. «Это будет очень долгая неделя» — подумал Гарри.