Гейповатый студент

В понедельник, как всегда, в универе куча народу. Пробираюсь через толпу, как утопающий сквозь толщу воды. Думаю и гадаю: Где же наш маленький мальчик? Куда же ты делся, сопляк? Звонок на пару возвестил всех о начале очередного нудного дня. — Черт! Так и не нашел. Заняв родные места с парнями, обсуждаем всякую дичь, типа: какая кому дала, у кого лучше бицуха. Я как-то в разговор не особо встреваю. Ищу взглядом сученыша. Где ты? Где ты? Где ты? Майор Том, ответь! Слышишь землю, майор Том? И вот среди последних, кто проходит в аудиторию, вижу эту высокую сучку. А-га-а-а. Попался! Максюша заходит, снимая сумку с плеча. Его длинная челка как всегда нависает над глазом. Рот по-идиотски приоткрыт — никогда не закрывается. Ну, это ненадолго. Он поднимается, видит меня — я ему задорно машу рукой и улыбаюсь во все тридцать два. Максюша замирает, поджимает губы и быстро проносится по ряду, стараясь занять место подальше от меня. Сучка. После пары тебе пизда. Я веселею и болтаю с преподом. Девчонки ластятся от моей ухмылки. После ответа оглядываюсь на задние ряды. Максимка прячется за челкой — каштановые волосы скрывают пол-лица. Ну, ничего. Скоро посмотрим в твои серые глазки. Наконец пара — is over. Барыги спешат в столовку, а ведь только начало дня. Я отмахиваюсь, говорю: — Дела, братва, позже. Затем спускаюсь, как ни в чем не бывало. Моя жертва в панике собирает шмотки заметно медленней, чем обычно. Надеется, что я уйду и забуду о его существовании? Не дождешься. Выхожу и стою у дверей. Минут пять проходит. И вот Максим выползает. Я тут же обнимаю его за шею. Он сгибается от тяжести моей руки. Я смеюсь ему в лицо. — Ну, что, Максюша. Долги будем возвращать? — У меня нет… Голос у него немного хрипит, кожа пахнет чем-то съедобным. Сладко. — У тебя каждую неделю нет. Грубо встряхиваю его и прижимаю к стене. Он в глаза не смотрит, отводит взгляд на каждом слове. — Давай чуть позже? Я все верну. Смотрю на него, как на картинку: серые глаза бегают из стороны в сторону, замечают меня и снова убегают. Рот приоткрыт. Он опять облизывает губы. Они пышные, алые, как у девчонки. Как же ты бесишь! Соглашаюсь: — Ладно, давай чуть позже… Он смотрит на меня в панике: типа, как так — я сейчас согласился и не будет его бить? Я улыбаюсь. — У меня есть идея… Ловлю его настороженный взгляд. — Либо ты по частям сумму гасишь… Максюша поднимает глаза. Слышу его дыхание. — Либо по частям отрабатываешь. Ну как? Клевый план? Толкаю его за плечи. Он ударяется о стену, сглатывает, сопит. — Как отрабатывать? — Хм. С деньгами у него, правда, туго. На этот раз я нижнюю губу закусываю. Есть у меня одна идея. Максимка ждет мой ответ и смотрит себе под ноги. Решено! — Не уходи далеко сегодня… Я убираю его челку пальцами. Смотрю глаза в глаза, улыбаюсь. Он сглатывает. Я толкаю его снова, ухожу, но оглядываюсь: — До вечера, принцесса!

___

Весь день он по углам от меня жмется. Старается слиться с окружением. Я знаю, где искать и куда смотреть. Но специально избегаю его. Не хочу пугать заранее. После пар я не успеваю накинуть куртку, как выбегаю на крыльцо, а Макс уже быстрым шагом уходит за ворота. Не-а. Не уйдешь. Нагоняю его и хватаю за шею. Максимка спотыкается от неожиданности. — Я же проси-и-ил: без меня — ни шагу. Он поджимает губы, на его симпатичном лице гримаса обидчивой девочки. Только не плачь, и все отлично будет. Я тащу его в противоположную сторону. Мы одного роста, но сил у меня больше. Масик особо и не сопротивляется — ему деваться некуда. Пять косарей небольшая сумма, но видимо не для этого малыша. Ух-х. Не повезло же тебе таким неудачником родиться! Вскоре мы подходим к моему подъезду. Он уже идет прямо без дополнительных тычков в спину. Стоим у домофона, вставляю ключи и насвистываю мелодию. Масик заметно дрожит. Я улыбаюсь. В квартиру мы врываемся вовремя: мой старший брат куда-то смылся с очередной «накидкой». Дома пусто, как и в холодильнике. Скидываю куртку, обувь и жду Максимку. Он раздевается неохотно, медлит. На его лице отрешение. Принимаю галантно его куртку и кидаю на вешалку. Еще жду, пока он стягивает кеды. Все — снял. Молодец! Хватаю его за шиворот и тащу в свою комнату. — Все просто: представим, что отрабатывать будешь по две сотки, глядишь — быстро отделаешься. Максим смотрит на меня с ненавистью. Провожаю глазами его взгляд — он уставился на расправленную кровать. — Нет-нет-нет. Беру его под локоть и отвожу к креслу. — Что мне делать? Серые глаза мутнеют, руки заметно дрожат. Губы у него очень красивые. И этот его дурацкий язык все время их облизывает... Я смотрю на него. Сглатываю слюну от предвкушения. Но кажется малыш намеков не понимает. Тогда я падаю в кресло и раздвигаю ноги. Жду дальше. Догадается или нет? Судя по блеску в его глазах, о чем идет речь, он понимает. Но не шевелится и голову склонил. — Это что у тебя за футболка? С символикой Стартрека? Ну да, годная! Я улыбаюсь и пинаю его ногой. Он снова возвращается в реальность — смотрит на меня. Тогда я взмахиваю руками в плавном жесте и указываю на свою ширинку. Он снова дрожит, заметно краснеет и прячется за челкой. — Мася-Мася… Ну чего ты, как овощ? Сильно дергаю его за локоть. Наконец он падает на колени возле меня. — Что, и доставать агрегат тоже мне? Ну и ленивая же ты жопа! Я расстегиваю пуговку и спускаю собачку на замке вниз. Достаю своего дружка. Он на глазах пульсирует и наливается кровью, почувствовав свободу. Серые глазки Максимки эту сказку наблюдают и снова убегают, и снова смотрят. Он краснеет сильнее. Я все еще жду. — Я никому не скажу. Говорю с ним спокойно и убедительно: — На хрен мне об этом болтать? Мозгами подумай, дура. Репутацию о тебя мочить. А теперь открывай рот. Масик кивает, сглатывает и придвигается ближе. Его губы немного раскрываются. Меня разбирает нетерпение: я хватаю его лицо рукой и тычу головкой члена ему в губы. Мягкие... Малыш закрывает глаза и открывает рот. Вижу его язык и проталкиваю внутрь. — Уже лучше. Дальше сам… Он сосет неуверенно: водит языком, словно пробует — так, не так? Я в это время думаю, чем его рот отличается от рта девчонки? Наконец он посасывает убедительнее, кажется, приспособился: губами водит по головке, опять берет в рот и снова отстраняется. — Миленько, но надо по-другому. Делаю толчок и прохожу глубже. Его глаза на секунду открываются. Он видит, что я смотрю на него и смущается еще больше. Закрывает глаза. Досадно. Мне они нравятся. Но теперь он начал брать глубже. Старается заглатывать. Нарываюсь на его зубы, чуть морщусь. — Нежнее. Открой рот шире… Он слушается. Я толкаю член еще дальше в самое его горло. — Вот так. Уже лучше. Ротик у него приятный. Максимка еще пытается что-то делать со своим языком. Достал! Хватаю его голову в две лапы и начинаю двигаться сам. Малыш давится. Я толкаюсь чуть медленнее. Так даже лучше. Хорошо. Позволяю себе постанывать в голос. Мы держим такой темп, но мне надоедает быстро. Я хочу кончить и даже знаю как. Ухмыляюсь, врываясь в его глотку с новой силой. Масик подстраивается, болезненно морщится, но терпит. Чувствую его гланды и ускоряюсь. Его челку грубо сжимаю, обнажая симпатичное личико. Красивый. Теперь ты мой. Ему не нравится: он пытается отстраниться, но я почти все... Макс опять отдаляется. — Стой же ты! Вхожу по самый корень. Из его глаз скатываются слезы. — Еще. Он недовольно стонет. Но я чувствую приход и кончаю в его горло. Малыш проглатывает и отстраняется, остальное получая на свою милую мордашку. Он как ошпаренный отлетает назад, отирая губы и щеку. С его глаз катятся от обиды слезы. Отдышавшись, смотрю на него с улыбкой. Чувствую, как по ногам разливается привычный после оргазма холод. Масик вскакивает, я встаю следом. Вижу, как он прикрывает рот ладонью. — Ты ведь не думал, что у меня вкус, как у сахарного леденца? Провожаю его в ванную. Он выбирается оттуда чистый и униженный. Быстро натягивает кеды, грубо хватает свою куртку, которую я заботливо подаю ему, и выбегает за дверь. Я рвусь следом. — Эй! Максимка уже ухитрился спустится на пролет. — Я никому не скажу… Он опускает голову и бежит от меня прочь. — Фу, какой злой. Закрываю дверь и бьюсь о нее головой. Это было классно...

___

На следующий день Масик в универе не появляется. Я расстраиваюсь. Впереди еще несколько дней, и пары у нас разные. — Черт. Умудряюсь заработать двояк по тесту. Забиваю хуй на препода. Майор Том на связь не вышел. Где мне его искать теперь? Но Фортуна повернулась ко мне славной жопой, и, как гласит предание, — я успел схватить ее за волосы: на следующий день захожу в санузел и нахожу своего мальчика. Макс этому совпадению не рад — делает вид, что меня вообще не существует. — Остальное можешь вернуть деньгами. Смотреть на твою кислую рожу нет удовольствия. Масик моет ручки. Молчит. Затем вздыхает и говорит: — У меня нет. — Ахуеть. Куда ты эти деньги потратил? Нет. Серьезно, куда можно было их потратить, если изначально у тебя такой суммы не было? Он снова вздыхает. — Сломал камеру сокурснику… Максик говорит тихо, стыдится. Я смотрю на него с той стороны, где челка не закрывает его лицо. Он грустно добавляет: — Случайно. Я хмыкаю и обхожу его вокруг, рассматривая. — Что ты делаешь? — Ищу, откуда у тебя руки растут. Ухмыляюсь ему в лицо. Он шутку не ценит и глаза отводит. Я смотрюсь в зеркало. А ведь мы неплохо смотримся вместе! Только я волосы недавно в блонд покрасил. Максимка заметно притих. А после снова облизывает свои губы, откидывает челку и смотрит на меня в упор. — Можно верну по-другому? Я от неожиданности офигеваю. Он это замечает. Краснеет и отворачивается. Закладываю руки за голову и прогибаюсь в спине с улыбкой. — Ну и шлюшка же ты! Он отводит глаза. Мне конечно такой расклад очень нравится. Я веду его в кабинку. Звонок на пару ворчит из-за двери. Смотрю на него, как на чудо света. Максюша сам тянется к моим штанам и сам опускается на колени. Я пячусь дальше, чтобы наши ноги не бросались в глаза. Он сосет быстро, с причмокиванием, но без особой ласки. — Эй! Потише! Его судорожное дыхание недовольно разносится по кабинке. Он явно хочет побыстрей от меня отделаться. Я отстраняю его голову и смотрю в глаза. — Помедленней, ладно? Либо вообще не делай. Он опускает глаза. Затем оглядывается на дверь. Беспокоится, что нас застукают? Да, здесь для наших игрищ явно не место, но у меня уже стоит. Надо дело довести до конца — терпеть не могу сдерживаться. Наконец, он берет нежнее и уже не торопится. Получается заметно лучше. Я глажу его волосы и зарываюсь в них пальцами, вспоминая тот день, когда мы впервые встретились. Тогда еще никто никого не знал. Компании по нулям. Кому с кем шататься — непонятно. Первый курс — все зеленые. Но я же по жизни победитель — уже успел подловить девчонку. Прошел в общую аудиторию и сел на свободное место с краю. Закинул ногу, зажевал жвачку, чувствовал тогда прилив свободной жизни. Надув пузырик, лопнул его языком и заметил, что на меня кто-то смотрит. Повернулся — а там он. Челка была короче, алые пухлые губы приоткрылись. Я заметил даже его белые зубы. Он смотрел на меня странно и сидел как-то сконфуженно. Когда заметил, что я его увидел, то покраснел и отвел голову в сторону. Начал водить ручкой в блокноте. Будто нервничал. В тот день я сразу отметил, что у него красивая мордашка. Интересно, что он подумал про меня? Я поигрался с жвачкой, потом вытащил и прилепил ее под парту. Заметил его взгляд. Хмыкнул: — Что, не одобряешь? В этот момент пришла моя новоиспеченная тян и подсела рядом. Я переключился на нее, а парнишка сразу отодвинулся. Сейчас вспоминаю все это и постанываю. Кто бы мог подумать, что теперь именно он делает мне минет, и его шаловливый язычок оказывается такой приятный? Еще, в этот момент, я понимаю, что денег ему мог одолжить любой. Я разговор за соседним столиком услышал случайно. Только вот не уверен, что подсел к нему также «случайно». Потому что искал его взглядом в столовке каждый раз, когда приходил туда. Когда я узнал, что ему нужны деньги, то обернулся и невозмутимо предложил занять в долг. Пошутил для своих парней — типа, чтобы он вернул с процентами. Раздалось совместное «га-га», а после мы с ним правда встретились в коридоре и сошлись на сумме. Он тогда не был таким паникером — улыбался мне. Я замечаю, что малыш уже вспотел от стараний. Отстраняю его и смотрю в лицо. Красные губки, красный румянец, взъерошенные моими пальцами волосы — он правда красивый. Я его рот не только членом хочу. Но вряд ли он позволит поцеловать себя здесь. Даю ему время, чтобы отдышаться, и продолжаю вставлять в рот. На этот раз я кончаю с судорожным стоном, ощущая приятный огонь и трепет. С ним каждый оргазм лучший. Он проглатывает все, отирает губы и поднимается. Его полосатый свитер пахнет чем-то приятным, словно я снова дома, — всегда любил этот запах. Хочу погладить его по лицу, но замечаю его член: он у Масксюши тоже здоровый, маячит сбоку от ширинки толстым змеем. Явно ждет внимания. Я резко хватаю его и начинаю поглажить. Максимка, опешив, вырывается. Смотрит на меня странно и смущенно. Не ожидал такого? Он отпихивает мои руки. Я не настаиваю и отпускаю его. Максим выходит из кабинки, затем за дверь, но оборачивается. Смотрит на меня. На его щеках горит румянец, в глазах приятная муть. Я печально улыбаюсь. Так мы и прощаемся.

___

Я вылавливаю его ближе к пятнице. Макс трещит с какими-то лохудрами. Привычно обнимаю за шею. — У нас с Ксюшей разговор, посторонитесь да-амы. Кажется обламываю парня. Нет, малышка, секс у тебя будет, определенно. — Встретимся завтра. Снимаю с его плеча руку. Максимка оглядывается по сторонам. Дергаю его за рукав. — Ладно, где? Он смотрит в глаза прямо. Я оглядываюсь, надеясь, что нас никто не слышит, замечаю, как он облизывает губы. Дурею от этого. Но самообладание держу. — В пять. — У меня еще пары будут. — Так сложно прогулять? Он вздыхает. Я сдаюсь: — Тогда в шесть, успеешь? Встречу возле парка. — Отпрошусь… Он покорно опускает глаза вниз. Я хватаю его за подбородок, хмыкаю в лицо. Максюша провожает меня недоверчивым взглядом. Мне плевать, что он подумает. Я уже все решил. На прощанье оборачиваюсь и смотрю на него. Киса стоит, не двигается и смущенно отводит глаза.

___

Планирую завтрашний день, потом посылаю все планы к черту. Куда спровадить старшего брата? Проблема решается следующим вечером: прихожу домой, а тот в дверь. Едет к своей девчонке. Предлагаю ему переехать к ней совсем, получаю кулаком в «солнышко», закрываю за ним дверь. До встречи остался час. Бегу в аптеку. — Смазку контекс. Голубенькую, пожалуйста. Улыбаюсь в тридцать два. Старушка не одобряет. — И пачку презервативов… Время на осмысление дальнейших действий нет. Как трахаться с парнем — без понятия. Надеюсь, что не отличается от анала с девчонкой. По сути, — нет. Ловлю себя на мысли, что, правда, собираюсь взять его. Не нахожу в этом ничего дурного. Хочешь? — бери. Зачем жить по-другому? Ловлю его у парка — малыш качается на качели. Моя ты девочка! Ласково зову его: — Ма-ксю-юша. Улыбаюсь и сплевываю жвачку. Он встречает меня болезненным взглядом. Молчит всю дорогу. Я веселый напеваю себе песенку под нос. Вечер уже густой. Небо какое-то зеленое. Фонарь на подъезде желтый. Максик в расстегнутом свитере, на нем футболка с Грутом и Ракетой. Любитель комиксов, похоже. Стоим у подъезда, я веселый, улыбаюсь, как псих. Он на меня недоверчиво косится, тоже понимает, что я с катушек слетел. Я от радости роняю ключи, матерюсь. Максимка смотрит на луну. Я подкрадываюсь и обнимаю его за талию, он дергается и наконец-то… Его губы нежные. Вкус мягкий, сладкий как молоко. Он не сопротивляется, я углубляю поцелуй. Голова бежит от него кругом. Он пахнет домом — моим, родным. Отстраняюсь, целуюсь с ним только губами, потом снова с языком. Он цепляется пальцами за мою футболку. Трепещет. Чувствую пахом, что ему это нравится — он твердый. Я тоже. Отстраняюсь, допеваю песенку. Улыбаюсь. Открываю дверь. Дома кидаюсь на него, стягивая одежду. Он не успевает разуться — плевать, я тащу его в свою комнату. Сердце прыгает, как на батуте. В комнате слишком темно, кидаю его на кровать и включаю настольную лампу. Прыгаю за ним следом. — Иди ко мне. Стягиваю с него футболку, прижимаюсь к его телу. У него мягкая кожа, красивый пупок. Смеюсь и целую его снова, поглаживая член, но детка пытается отстраниться. — Что такое? Снова припадаю к его губам. Он выдерживает поцелуй и все-таки отталкивает меня. Шепчет: — Не надо... — Надо! Упрямо стягиваю с него джинсы. Он закрывает лицо руками. Как мило. Стягиваю его джинсы до колен, вниз тяну трусы, он пытается сопротивляться. Легонько хлопаю его по щеке. — Тс-с… Я все равно возьму тебя. От этой фразы он дрожит и краснеет. — Я знаю, что ты хочешь меня. Так что нехрен меня останавливать. У него правда стоит и дожидается моих губ. Я заботливо заглатываю его член. Чувствую солоноватую смазку, глотаю глубже. Макс не сопротивляется, стонет и нетерпеливо толкает мою голову навстречу. Ага. Радуйся, пока я в тебя не влез! Вытаскиваю своего дружка, надрачиваю и готовлюсь к бою. Малышка, притихший от моей ласки, замечает мои действия и отстраняется. Я стягиваю с него джинсы с бельем дальше. Красные кеды, носки — все долой. Он лежит передо мной обнаженный. Красивый. Обожаю его ноги. Раздвигаю их руками. Масик протестует — отстраняет меня за плечи. — Ну, черт! Собираюсь его воспитывать, но Максимка вдруг сам переворачивается на живот. — Умница. Кусаю его ягодицу. Кажется малыш готовился к нашей встрече — растянут и чист. Провожу языком по его дырочке. Он с сопеньем дергается. Чувствительный? Облизываю палец и вставляю в него — тот входит свободно. Внутри он горячий и нежный. Нужно больше смазки. Выуживаю из кармана тюбик, пачку кидаю в сторону. Смазываю его. Он зарывается лицом в подушку. — Пожалуйста хватит играть в жертву. Мась... Зову его и разрабатываю пальцами: — Максим... Опускаюсь к его уху, шепчу: — Хочешь, чтобы я тебя трахнул, м? Шепчу сладко. Он напрягается. — Конечно, хочешь. Я же видел, как ты на меня смотришь. Спрашиваю снова: — Макс… Хочешь меня? Он вздыхает. Убираю пальцы. Смазываю член, и вставляю в него — узко. Он всхлипывает. Прохожу дальше — мягкий. Он сжимает подушку пальцами. Продвигаюсь еще глубже. Еще. Вхожу полностью. Внутри него. Даю ему время. — Судя по тому, что я так легко вошел, ты правда готовился… Усмехаюсь на его ушко. Он все еще сопит в подушку. Делаю толчок — он вскидывает голову, раздается его: «Ах!». — Посмотри на меня… Ласково поворачиваю его голову набок: глаз закрыт, слеза сочится. — Хочешь меня? Двигаюсь. Он громче всхлипывает, но молчит. — Хочешь? Двигаюсь еще. Его тугое колечко тесно обхватывает ствол, он приятный внутри. Мне нужен его ответ: — Скажи это… Хочешь меня? Да/нет? Грубо толкаюсь в него. И наконец, он выкрикивает со всхлипом: — Да! Поднимаю его таз и трахаю со всей дури. Его сладкие стоны и всхлипы сводят меня с ума. Больно — не больно. Как угодно. Со мной он будет кричать. Отстраняюсь, заставляя его тело плавно скользить в руках. Он сжимает кулачки. Милашка. Выхожу до головки и врываюсь в него снова со всей силой. И вот по комнате наконец разносятся его дурманящие вскрики. Он сжимает руками подушку, его голос срывается на хрип. Смазываю его еще. Беру снова. Малыш извивается — малышу не нравится глубина моих толчков. Вскоре я выхожу, поворачиваю его к себе, целую и трахаю, пока он обнимает мои плечи. По его щекам скатываются соленые слезинки. Я обожаю его губы. Дорожка слюны тянется от наших языков. Мой мальчик стонет сладко. Даже не представляет, насколько мне хорошо с ним. Чувствую развязку… Я кончаю в него, ловлю кайф, но не выхожу и разряжаю его обойму тоже, совершая слабые движения. Максим со стоном кончает на свой живот. Я собираю его сперму пальцами и пробую. Терпкий. Целую его. — Мой... Я не знаю, что к этому добавить. Оглаживаю его щеку пальцем — ничего добавлять и не нужно.

___

На следующей неделе, когда Макс проходит мимо, и мои кореша начинают его задирать, я их пыл остужаю: — Он вернул что ли? — Вернул все. Выкидываю окурок. Парни предлагают замут после пар, отказываюсь. — Что так? — С девчонкой нужно встретиться. — Ого, как звать? — Ксюша. На моих губах расцветает улыбка. — Да вы ее не знаете. Ловлю малыша после пар. Пока коридор пуст, обнимаю его. Он, еще не привыкший ко мне, невольно сжимается. Пары кончаются рано — день весь свободный. Предлагаю прогуляться. Мы таскаемся по скверам и улочкам. Рассказываем друг другу истории. Поначалу разговор не заладился, но он постепенно привык. — Что дальше? Я его вопроса не понимаю. Он молчит, надеется, что я сам его мысли прочту. Присаживаюсь на скамью. — О чем ты? Делаю глоток из бутылки. Он облизывает губы. — Что теперь между нами? Вот же глупый! Я закатываю глаза. Он мой жест не так понимает, разворачивается, хочет уйти, но я его хватаю. — Стой. Тебе плохо ночью было или что? Ночью мы обнимались как вечные любовники, трахались и снова обнимались, целовались. Это была самая лучшая ночь в моей жизни. — Не понимаю, зачем выяснять отношения, если все и так очевидно. Тыкаю в него пальцем. Потом в себя. Пытаюсь поцеловать. Он сопротивляется. — Ты теперь со мной, ясно? Он пристально на меня смотрит серыми глазами. — Не заставляй меня говорить это! — А что? Что между нами? Скажи это: да/нет. Он стал таким дерзким — улыбается. Я усмехаюсь. — Пошли. Забираемся на крышу. Вид — супер! Небо голубое. Максик любуется этим простором с теплой улыбкой на губах. Хлопаю по железу, на котором сижу. Хочу, чтобы он сел рядом. Малыш подсаживается. Смотрю на него: глаза в глаза. Он улыбается снова. — Да, так ты мне нравишься больше. Не замечаю, как говорю это вслух. — Значит, все-таки нравлюсь? Он смеется. Подловил меня. Я даже смущаюсь. Сокращаю расстояние между нашими лицами и беру очередной его поцелуй… Брожу руками под его футболкой, оставляю красные следы на шее. Шепчу: — Никуда ты от меня не денешься. Он смеется. — Или ты от меня? А ведь он прав. — Макс... Смотрю в его глаза. — М-м? — Я люблю тебя.