Спаси меня

Под настроение: [Adam Lambert - Underneath] _______________________________ Вот досада… Джин кончился. Я расстроено вытянула губы и, пошатываясь, подошла к шкафу. Дверца осталась открытой с прошлого раза. Что у нас тут… ууу, живем! Вытащив бутылку, на 2/3 наполненную текилой, я приложилась к горлышку и за считанные секунды опустошила ее на четверть. Медленно направилась к кухонному столу, с величайшими усилиями забралась на него верхом и отхлебнула еще. На данный момент мой организм не меньше, чем на 80% состоял из алкоголя. Еще 15 процентов составляли куски обломанной гордости, а остальные 5 – тяжелое, бескомпромиссное страдание. Окно было открыто. В раненную болью голову пришла мысль подышать воздухом. Разумеется, ничем хорошим это не кончилось. Бы. Если б не протяжный, по-прежнему уныло дребезжащий звонок в дверь. Свалив по пути кипу книг, громоздившихся на полу и опрокинув несчастный стул, который ненароком попался по дороге, я дотопала до двери. Сделав приличный глоток и почувствовав, как текила приятно обожгла горло, я радушно распахнула дверь. Первую минуту не могла сообразить, кто же передо мной стоит. - Я приятно удивлен, что ты вопреки своему обыкновению не смотришь на меня, как на врага народа, - самодовольно произнес Малик. - А, это ты… - протянула я, слегка зевнув. - Не узнала? – удивился парень, потом внимательным взглядом исследовал меня и бутылку текилы и расхохотался. - Ууу, так мы сегодня веселимся! – радостно сказал Зейн, закрывая за собой дверь. Я уселась прямо возле порога, подперев спиной стену, и еще раз глотнула из бутылки. Малик улыбнулся и забрал у меня из рук текилу. Потом внимательно оглядел бутыль и отхлебнул. - Отличная вещь, - одобрительно поморщился он. - Ага, - кивнула я, закидывая голову назад и глядя в потолок. - По какому поводу контрольный запой? – спросил Малик, не сводя с меня глаз и потихоньку потягивая из бутылки. Я резко опустила голову, так что хрустнула шея. К глазам подкатили острые слезы. - Ты был прав. - В чем именно? – с ноткой самодовольства произнес Зейн. - У него есть другая! – всплеснула руками я и беспомощно посмотрела на парня. - И она знала обо мне! Полтора года они на пару меня разводили! Тут я уже не смогла себя сдерживать и откровенно разревелась, хватая себя за волосы. - Господи, почему это я? Ну почему ни кто-нибудь другой? За что, черт подери… – пьяно бормотала я, растирая слезы по губам и щекам. - Жизнь дерьмо, - фыркнул Малик. - Проклинаю тот день, когда мне приспичило пойти в туалет в этом чертовом клубе, - всхлипнула я и, отобрав у Малика бутылку, стала глушить в огромных количествах, не переставая. - Тихо, тихо, тихо… - успокаивающе проговорил парень, отстраняя меня от текилы. Я тут же захныкала как маленький ребенок и спрятала голову в колени. - Ну-ну, - произнес Зейн и крепко обнял меня за плечи. – Не стоит он того. - Вы что, сговорились что ли? – недовольно пробурчала я, сбрасывая его руку. - С кем? – удивился Зейн. - С ней, - фыркнула я и отвернулась. - Ладно-ладно. Дарс… ну же, прекращай, - Малик обхватил пальцами мой подбородок и развернул к себе. - Почему он со мной так? – прошептала я, глядя в темно-карие глаза. В ответ те прищурились и мельком пробежались по моему лицу. - Если бы в ту ночь в клубе ты встретила меня,… все было бы совершенно по-другому, - прошептал Малик, не отрывая пальцев от моего подбородка. Несколько минут я не могла отвести взгляда, потом усиленно помотала головой и отстранилась. - Почему? Почему так больно? – простонала я, слегка оскалившись. – Может, у нас еще джин есть… Я медленно встала, и меня моментально повело куда-то влево. Если бы не так быстро среагировавший Малик, я бы валялась сейчас на паркете уже без шансов подняться. Парень быстро вскочил на ноги и обхватил меня поперек талии, не давая упасть. Я подняла к нему рассредоточенный взгляд. Голова неумолимо кружилась, как на центрифуге, какой-то дьявольской карусели. - Остановите это… - жалобно простонала я, цепляясь за плечо Зейна. - Тшш… - заботливо прошипел он, погладив меня по волосам. – Успокойся и немного помолчи. Малик бережно взял меня за руки и усадил на диван. - Теперь дыши спокойно и ровно. Должно помочь, - прошептал он, присаживаясь рядом. Я потихоньку опустила веки и почувствовала, что меня клонит вперед и начинает подташнивать. - Не-не-не, - торопливо произнес Зейн, прикасаясь ладонями к моим щекам. – Глаза не закрывать. И распахнула веки пошире и увидела перед собой улыбающееся лицо Зейна. - У тебя красивая улыбка, - слабо хмыкнула я, чувствуя, что голова становится как бы отдельно от тела. Малик томно моргнул и остановил взгляд на моих губах. - Не нужно, - тихо шепнула я, отворачиваясь и освобождая ладони из его рук. - Прости меня, - вдруг сказал Зейн. Я была вынуждена посмотреть на него. - Ты чего? – невнятно пробормотала я, ощущая, как томительно начинает заплетаться язык. - Дарси, прости меня, - еще раз произнес он, обхватив рукой мою шею. – Я никогда не хотел причинить тебе боль. - Но причинял, - ответила я, дернув уголком губ. - Прости, родная, - самозабвенно повторил он, зажмурился и медленно прильнул губами к моей шее. Я мучительно выдохнула, и вопреки разуму моя голова откинулась назад, повинуясь его прикосновениям. Трепетные губы, наконец, приблизились к моим и зажали их в душном поцелуе. Я прерывисто простонала и откинулась на спинку дивана. Ладонь Зейна осторожно проникла под мою майку и ловко расстегнула замок лифчика. «В этом ты намного опытнее Хорана…» - пронеслось в пьяной голове. Наверное, мне никогда не суждено будет понять, как ему это удается. Через несколько мгновений я чувствовала приятную тяжесть его тела и ощущала пропитанное алкоголем дыхание на своей груди. - Зейн… - неуверенно прошептала я. Мой мозг никак не желал определиться: страдать, упиваясь рыданиями по Хорану или мстить, жестко и мучительно мстить за измену. - Тише, малышка… - ласково прошептал Малик, проникая языком сквозь мои губы. – Помнишь, я обещал тебе, что залечивать раны мы будем вместе? Я неопределенно мотнула головой. - Твои раны мы тоже залечим. Все будет хорошо, - легко улыбнулся он и, мгновенно раздвинув мои ноги, вошел. И тут я поняла, что мой опьяненный разум не пожелал выбирать между страданиями и местью. Он решил совместить. Жгучую, нестерпимую боль от предательства он смешал со страстным безумием от горькой мести.