Спаси меня

Для настроения: [Within Temptation – Lost] ______________________________ Глупо. Банально до стука в голове. Но, тем не менее, я все равно бежала туда. Мост. Тот самый, который в народе называли «Мост смертников». На нем произошло наибольшее количество самоубийств. Миссис Харвелл, беседовавшая о чем-то с почтальоном возле подъезда, наградила меня подозрительным взглядом, когда я словно сумасшедшая, в старом кожаном плаще поверх домашней футболки, вылетела из дома. Как это бывает от долгого, сумасшедшего бега, в груди мерзко покалывало. Горло болело, глаза зудели от встречного ветра. Но я остановилась только когда добежала до моста. Ухватилась за перила и отдышалась. Удивительно, но мучившее и раздирающее меня изнутри чувство было настолько сильно, что я привыкла и уже не представляла своего существования без него. Оно словно стало опорой моей жалкой, бессмысленной, но все же жизни. Хотелось кричать, убивать… Что угодно, только бы избавиться от этих страданий. Но это не представлялось возможным. Все произошло слишком быстро, чтобы привлечь чье-то внимание. Я забралась на самый край моста и ухватилась ладонями за перила. Мертвые, безжалостные потоки бурлили далеко внизу. Это слишком тяжело, чтобы пережить… Но слишком страшно, чтобы это сделать. Передо мной вдруг возникло лицо Найла. Мой мальчик. Темно-русые, застенчиво подрагивающие ресницы… Всегда ласковый и слегка смущенный взгляд, в котором читается готовность помочь всем и каждому… В меру тонкие, нежные губы, заставляющие трепетать от мимолетного прикосновения… Как можно было позволить себе это потерять? Разве не нужно бороться за это до конца своих дней? Не нужно отдать жизнь за эти голубые глаза? Ладони напряглись и крепче сжали холодные перила. Это необъяснимо странно. Стоишь на мосту. Как часть этого мира. Со своей телесной оболочкой и особыми внутренними страданиями. Один шаг вперед – и ты уже не принадлежишь этой реальности. Оболочка теперь не твоя. И душа никому не нужна. Я даже потеряла счет времени… Сколько стояла, цепляясь за холодные перила… Сколько раз вдохнула влажноватый, живой воздух… И сколько равнодушных лиц, бросая на меня косые взгляды, прошло мимо… Вот и он. Виновник моих страданий. Ответственный за наши с Найлом сломанные жизни. Руки Зейна лихорадочно обхватили меня за талию, неистово прижимая к парапету. Тяжелое, сумасшедшее дыхание на ухо. Ни слова. Ни единого. Только жуткие, леденящие душу всхлипы. Нет ничего тяжелее, чем видеть, как плачет парень. Слышать, как клокочет безудержное страдание у него в горле, и томная, ранящая боль хрипит в прерывистом дыхании. Но я не могла позволить себе сострадания. Разум не уступал ни единой своей частички этому чувству. Не допускал даже мысли о жалости. - Зачем ты здесь? – потусторонним, совершенно не своим голосом произнесла я, чувствуя, что с каждым мгновением его руки все крепче сжимают меня в своих объятьях. Губы тесно прижались к моим волосам, и Малик глухо прошептал: - Одну… - дыхание прервалось. – Тебя одну люблю… Сердце больно ударилось о ребра. Я крепко зажмурилась. Лицо исказила гримаса мучения. - Любил всегда… и буду… - настойчиво рычит он на ухо. – Прошу… перелезай обратно. Уверенно мотаю головой. Тогда руки Зейна отпускают меня. В одно мгновение он перемахивает через парапет. И вот уже стоит рядом, плечо к плечу, накрывая своей ладонью мою руку, словно приросшую к каменной перегородке. - Как узнал, где я? – бездушно произнесла я, глядя вниз. - Миссис Харвелл. Она сказала, что с таким лицом можно направляться только в одно место, - горько ответил парень. Чувствую, что ему тоже больно. Невыносимо. Может, еще больнее, чем мне. Но тут ко мне приходит осознание. Ледяное, жуткое осознание того, кто стоит рядом со мной. Убийца. Уничтожитель душ и судеб, крушитель надежды и веры во имя своего блага. Ярость переполнила меня под завязку. Я вырвала руку из его ладони и гневно, с лютой, невыносимой ненавистью посмотрела на Малика. - Ты! Все… все из-за тебя, - широко раздувая ноздри пророкотала я. - Я знаю, знаю, - в отчаянии простонал Зейн. – Позволь мне… - Ты! – глаза норовили вылезти на лоб от колыхавшегося во мне негодования и презрения. Казалось, оно заполнило меня целиком. Даже для самой «себя» не осталось места. Сплошная пелена страшной, непредотвратимой ненависти. - Ты мучил меня столько времени! – не слыша собственного голоса, кричала я. - Ты безнаказанно трахал меня, когда тебе было угодно, заставляя меня чувствовать себя самым никчемным существом на планете, грязной, дешевой, никому ненужной шлюхой! Ты оклеветал, опустил Найла в моих глазах! Заставил меня усомниться в верности самого честного и преданного человека в этом гребаном мире! Только с тобой я мечтала о смерти двадцать четыре часа в сутки! Ты безжалостно вырвал из меня способность чувствовать, похоронил остатки человечности в моем и без того сухом, ни к чему уже не годном сердце! – я гневно шипела, задыхаясь и хрипло вдыхая мокрый, густой воздух. – Ты убил меня, Зейн. И все это ради твоей любви?! В одно мгновение глаза Малика налились каким-то свирепым, отъявленным оправданием и готовностью биться до конца. - Да! – резко воскликнул он. – Я все это делал ради любви! Ты – высокомерная, маленькая сучка, сама во всем виновата! Ты вынуждала меня быть грубым, жестоким и ненасытным, иначе я бы просто растворился в окружающей тебя обстановке! Потому что Ты не желала замечать никого кроме своего ненаглядного Хорана, будь он трижды проклят! Тут Зейн оторвал обе руки от парапета и крепко сжал мой подбородок в своих пальцах. - Никогда… никогда я так не любил. И никто меня не остановит. Я загублю еще не одну жизнь, чтобы получить шанс прикасаться к твоим губам, когда я этого захочу, а не когда ты будешь пьяна до полусмерти… А хочу я этого каждую минуту своей жизни... Малик с жесткой, особенной страстью притянул меня к себе. - Я мученик, Дарси. Я прихожу к этому выводу каждый день. Потому что простой смертный не в состоянии справиться с тем, что живет внутри меня. - Никакое чувство не оправдает того, что ты сделал! – яростно бросила ему в лицо я, пытаясь отстраниться. Но Зейн с горькой улыбкой только крепче прижал меня к себе. - Ты думаешь так, потому что никогда не любила, Дарси. По-настоящему. Никогда. Это такое дерьмо, которое тебе даже не снилось. Ощутив однажды, как это ощутил я, ты уже никогда не станешь собой. Если это чувство так же уничтожающе, как мое, то ты обречена. Оно поглотит целиком. Как паразит, убивающий глубоко изнутри, оно постепенно избавит тебя от души, и заполнит собой твою оболочку. И с этих пор ты больше не будешь принадлежать себе. Ты будешь движима этим паразитом. Ветер гулял в черных жестких волосах. Шум реки заложил уши, отгораживая нас от окружающего мира. - Я раб. Марионетка существа, которое внутри меня. Именно оно заставляло меня причинять тебе боль… Потому что только через нее можно познать любовь. Любовь без боли не любовь… И если в отношениях нет страданий, значит, ты не любишь. Именно это существо, терзающее меня каждую минуту жизни, вынудило попросить Шерон, которая давно сходила по мне с ума, подыграть. Это она, Дарс, отвечала тебе по телефону. Она – та мнимая подруга Найла из Ирландии, которая на самом деле была всего в нескольких кварталах от тебя во время разговора. И все это сделал я, в надежде вызвать в тебе отвращение к Хорану. И мне это неплохо удалось, если учитывать, что тем же вечером ты заливала горе неимоверным количеством спиртного, практически до беспамятства, и в отчаянии бросилась в первые руки, которые тебя приласкали. Ты была беспомощна, неадекватна, бесконтрольна… а я был рядом… И это отвратительно. Ведь ты не помнила себя от горя, впала в эйфорию и не осознавала происходящего. А я все видел, все ощущал. И понимал, что это шанс… мой единственный шанс сказать тебе, что я чувствую. И ты поймешь. Но, увы, не вспомнишь. Я повторил это, Дарси, очень много раз. Слишком много. Всю ночь шептал тебе это. А ты так и не вспомнила. Ни единого слова. Но я повторю это снова, чтобы оно навсегда осталось в тебе... Зейн обвел мучительным взглядом мое лицо и вплотную приблизился, так что наши губы разделяли всего несколько миллиметров. - Я люблю тебя, Дарси. Словно борясь с внутренней болью, Зейн зажмурился, его верхняя губа дрогнула. - Ты поцелуешь меня? - шепнул он, с мертвой надеждой глядя на меня. Я сглотнула комок в горле и застыла, не в силах предпринять что-либо. Казалось, дар речи, способность двигаться и дышать покинули меня навсегда. Я буду вечно стоять на этом мосту, не отрываясь глядя в эти карие глаза, мечтая раствориться в них навсегда. Мои губы совершенно непроизвольно желали его. В следующее мгновение они жарко слились с губами Малика. Теплые, надежные руки обхватили мой стан, крепко прижимая к Зейну, мои ладони бесконтрольно ласкали его шею и плечи. Столкнувшись томным взглядом с моими глазами, парень отстранился, по-прежнему держа меня в своих руках. - С каждым днем внутреннее существо все больше овладевает мой… Я уже не в силах контролировать ни себя, ни свои поступки. Дарси, ради одного твоего взгляда, который даст мне хоть каплю надежды, «оно» готово убивать. И первым будет Хоран… Малик неожиданно жестко улыбнулся. Крылья его носа сурово, уверенно взлетели вверх. Последние доли разума растворились в пропитанном страхом воздухе. Отчета о действиях в мозг не поступало. Оболочка действовала самостоятельно. Усталые, наполненные пустотой зеленоватые глаза бросили стеклянный взгляд на Малика. Дрожащие руки мгновенно уперлись в его грудь и тяжело, с болезненным презрением и решительной горечью оттолкнули. В темно-карих глазах мелькнул испуг с долей мучительной обреченности. Смуглые пальцы беспомощно сжали воздух, увлекаемые вниз вслед за телом. На моих глазах беспощадные черные потоки бушующей реки поглотили Малика. Больше его тело на поверхности не появлялось.

***

- Старая сука! – захлебываясь слезами, кричала я, вцепившись руками в шею миссис Харвелл. Та шокировано пучила свои выцветшие, гадкие глазенки и хваталась за мое запястье. - Тварь! – громко проревела я, еще крепче сжимая ее плотную шею в своих руках. – Это произошло из-за тебя! Его больше нет из-за тебя! - Дарси… - ошарашенно шипела тетка, продолжая раздуваться из-за недостатка воздуха. - Ты знала, что это ничем хорошим не кончится! Знала, что происходит, потому что целыми днями только и делаешь, что следишь за соседями, подслушиваешь чужие скандалы и распускаешь сплетни, подлая ты сука! – я в отчаянии взревела как от укуса ядовитой кобры. – И ты все равно отправила его туда! Я готова была растерзать, порвать на части эту отвратительную кошмарную женщину. Глаза миссис Харвелл стали наливаться кровью, на висках выступили вены, ноги панически шарили по земле. Я последний раз взглянула в эти мерзкие бесцветные глазенки и как можно жестче оторвала руку от ее горла. Женщина тут же упала на колени и тяжело, жадно задышала. Дарси… Дарси, детка, тише… Немного спокойствия. Одумайся, родная, как миссис Харвелл могла погубить Зейна? Нет. Это сделала вовсе не она… ...пора, Дарс. Пора прекратить обвинять всех вокруг и осознать, наконец, что виной всем несчастьям, которые обрушились на твою многострадальную голову, была ты сама. И только. И горькое, тяжелое бремя ответственности за все, что произошло, лежит на твоих плечах. Ответственность за сломанную судьбу Найла, за потерянную жизнь Зейна и за уничтожение себя как таковой. Я зажала рот руками и громогласно, истерично заорала. Просто кричала и кричала сквозь плотно сжатые пальцы. Слезы поливали ладони, я закусывала кожу на руках. Ноги отказывались держать. По телу словно бегали истеричные разряды электрического тока. Я упала и, поджав ноги, принялась мучительно, упиваясь собственным бессилием, скрести ногтями по асфальту. Тогда, в отеле, в день нашего первого знакомства, я испугалась, подумав, что могла убить тебя. А теперь… Все кончено. Я убила тебя. По-настоящему.