рисунок на сердце.

Говорят, что любовь на вкус– сладкая. Сладкая настолько, что на языке тает и в горле словно мёдом поливает. Однако Чанель так никогда не считал. Для него любовь– чувство поганое, что сердце заставляет кровью обливаться, да душу на кусочки мелкие рвать. Чанель в любовь не верил. Естественно, с неба он эти выводы не брал. Здесь дело опыта. Бэкхену стало действительно интересно, откуда у Чанеля столько грусти по этому поводу и стал расспрашивать его, пока они гуляли по парку. Возможно, любому другому Чан бы и не рассказал. Но это же Бэкхен– его лучший друг. Как уж тут отказать? – Бэк, как ты понимаешь, не каждая сказка заканчивается счастливым концом, – после недолго раздумья, ответил Чанель. – Так и моя сказка- была предначертана стать несчастливой. – Между прочим, я помню твоего бывшего и мне кажется, что если бы не твои вечные загоны, то... Чан остановился и скривился. Друг называется. Мало того, что тему больную затронул, а ещё и в душу лезет, свое наставляя. – Раз уж мы в парке, я пошёл поищу свою любимую сахарную вату, –наконец вздохнул Пак после затянувшегося молчания. – Ладно, я тогда подожду тебя у озера, –пожал своими острыми плечиками Бэк и ушёл в другом направлении. Никогда с Бэком легко не было, сколько Чан его знал. И, возможно, если бы не один факультет, то они даже бы не подружились. Но это ничего, ведь Чанель долгое время был один и ему было привычно. Сахарная вата, видимо, вещь действительно вкусная и желаемая. Ну, иначе Чанель никак не мог объяснить такое количество людей в очереди за ней. Раз стоять придётся долго, то можно и на скамье посидеть, порисовать. Любимое занятие, да и учится он на будущего дизайнера. Часто перед художниками встаёт вопрос: Что же нарисовать? Так и Чанель, держа в руках карандаш и скетчбук, понятия не имел, что ему рисовать. Однако осмотревшись, он увидел какого-то парня, что стоял в очереди за той самой ватой. Чан не понял, почему именно он так зацепил его взгляд, но раз уж так выпали карты, то рисовать он будет его. Карандаш легко делал штрихи красивого лица, чуть сильнее проходясь по скулам, подбородку и особенно останавливаясь на губах. Чанель не так уж и точно видел парня, ведь сидел на приличном расстоянии, однако руки сами словно довыдумывали образ и выходило очень даже красиво. Казалось, что стоит перед ним не просто парнишка, а настоящая модель. Слишком уж он казался идеальным. Дорисовав густые брови и задумчивый взгляд, Пак отложил скетч и устало взглянул на очередь, надеясь, что она уже хоть немного, но уменьшилась. Но очередь так и не прекращалась, что, в общем-то, его не удивляло. Однако парень, подходящий к нему с сахарной ватой, очень даже удивлял. – Привет, –улыбнулся тот самый парень, подойдя. – Пока я стоял, мне показалось, что ты меня рисовал... Это так? Чанель ещё сильнее удивился. Все же, вблизи – он куда красивее, чем его довыдумывал Пак. Совсем другое. Сердце пропустило глухой удар и словно упало куда-то в пятки, когда парень ещё раз улыбнулся, обнажая белые зубки. – Простите, если помешал, – он смущённо опустил взгляд и уже собрался уйти, однако Пак быстро поднялся и схватил его за руку, останавливая. – Да, я тебя рисовал, – кивнул Чанель и чуть ослабил хватку.– Могу узнать твоё имя? Парень замешкался, но руку не стал вырывать. Наоборот, улыбнулся вновь, да тепло так, что Чанелю показалось, что этот парень прямое воплощение солнца. – Ву Ифань, – мягко произнёс парень. Чанель, словно проснувшись, отпустил его руку и тоже улыбнулся наконец, только не так солнечно, как Ифань. Скорее немного криво, одним уголком, да и без чувств. Больше похоже на ухмылку, но Чан уже слишком давно не улыбался и даже забыл, как хорошо это ощущается. – Пак Чанель, приятно познакомиться. Они решили прогуляться вдвоём по парку. Было тепло и хорошо. Чанелю даже стало казаться, что так хорошу ему лишь из-за рядом идущего Ифаня, что без умолку рассказывал интересные истории и иногда рассмеявался, показывая свою прекрасную улыбку, из-за которой у Чана раз за разом сердце в пятки падало. Он даже забыл, что его Бэкхен у озера ждёт, но что уж тут поделаешь, – бросать Ифаня совсем не хотелось. Особенно, когда он так нежно протягивал с рук комочек розовой ваты, которую Чан с удовольствием кусал, ощущая, как та приятно плавится на губах, и ему показалось, что его сердце тоже сейчас также плавилось. Когда с ватой было покончено, они уже дошли до каких-то качель, на которые Ифань с удовольствием решил прокатиться, несмотря на все возмущения Чана. Кататься оказалось и правда очень весело, хоть и не так уж удобно. Когда Ифань встал, его ноги показались ему той самой сахарной ватой– совсем он их не чувствовал, будто они ватные. И когда Фань чуть было не упал, Пак его сразу же поймал, обвивая руками хрупкую талию и случайно утыкаясь носом в карамельную шею, которую так и хотелось попробовать. Ифань пришёл в себя и сразу же отстранился, а Чан заметил, как покраснели кончики его ушей. Ифань казался Чанелю таким милым, что он улыбнулся вновь, и вроде бы в этот раз куда лучше, чем впервый. – Уже вечер наступил, – вдохнув прохладный воздух, прошептал Ифань, пока они шли по аллее, легко соприкасаясь плечами. – Это точно, – сказал Чанель с какой-то горечью на языке. Все же, уходить от Ифаня совсем не хотелось. Ифань остановился и посмотрел в глаза Чанелю, в которых читалась грусть и что-то ещё, такое светлое и непонятное. Наверное, влюблённость. Отрицать было бесполезно, да и Ифань в его глазах это легко читал. Но не только в глазах, ещё и в действиях. Слишком часто Пак пытался коснуться лишний раз, слишком часто взглядом грустным обводил и слишком часто он терялся, видя улыбку его. Но вот Чанель такой влюблённости в Ифане не видел. Казалось, что тот просто был рад проводить время с ним. Что им просто было хорошо. Чанель, не зная, что будет дальше, решил отдать свой рисунок Ифаню. Тот с радостью принял, улыбаясь так лучезарно. Чанель словно отзеркаливал каждую его эмоцию, так уж Ифань в сердце запал. Видимо, там и останется, как выженный рисунок, как татуировка. Чанель, словно сам не понимая, что делает, протянул руку и подушечками пальцев коснулся щеки Ифаня, в чувствах совсем теряясь. Все как впервый раз и Чан чувствовал себя маленькой влюблённой девочкой. Но Ифань не дернулся и не убрал от себя руку. Лишь как котенок, потерся слегка, да глаза прикрыл. Не против, он был не против. Чанель поддался вперёд, переместив руки на талию его и накрывая своими горячими, сухими губами, - сладкие и совсем мягкие губы Ифаня. Тот обвил руками шею Пака и ответил взаимностью. И ведь правда– слаще любви к Ифаню, Чанель ещё ничего не испытывал.