First love (РЕДАКТИРУЕТСЯ)

Это была любовь с первого взгляда. С первого прикосновения. С первого звучания.

Flashback 6 лет -Как же ты меня бесишь! – зло воскликнул мальчик, ударив брата по лицу. Юн Ги отлетел к стене, больно об неё ударившись -Х-хён… - младший поднял на него переполненные непониманием глаза. -Хён, за что? -За всё! – набросился на него Джун Хо. –Ненавижу тебя! Брюнет начал колотить Юн Ги кулаками, обливаясь злыми слезами. Единственное, что мог сделать Мин - защитить лицо руками, терпя удары, крушащиеся на его хрупкие грудь, плечи и руки. Мальчик искренне не понимал, почему Джун Хо так сильно ненавидел его. Ведь он никогда не делал ему ничего плохого. Даже не обзывал ни разу. Относился с должным уважением и любовью. Всегда слушался и помогал, если мог. А брат продолжал выкрикивать слова ненависти, даря взамен доброты кулаки. -Ненавижу тебя! – повторил Джун Хо. –Лучше бы ты не рождался! Юн Ги чувствует, как сильно сжимается его сердце, чуть ли не переставая биться, и хочет умереть, лишь бы не чувствовать эту несправедливую боль. И правда, лучше бы он не рождался. Тогда бы не пришлось жить этой жестокой жизнью, его старший брат был бы счастлив, а сам бы Юн Ги не мучился. Всем было бы лучше. -Хорошо! – громко закричал Юн Ги, сбрасывая с себя Джун Хо. –Тогда я просто умру! Мальчик побежал к двери, пропуская мимо ушей полетевшие ему вслед ругательства, и, по пути сбив с ног одну из горничных, через минуту оказался на улице. Не сбавляя темпа, направился, куда глаза глядят. Юн Ги не знал, как долго он бежал, и как далеко сейчас был от дома, но выдохся настолько сильно, что в конце концов просто упал на землю. Ему понадобилось около пятнадцати минут, чтобы полностью восстановить дыхание. Мышцы ног сводило от резкой нагрузки, из-за чего те дрожали. Сердце бешено колотилось, оглушая мальчика ударами. В голове снова всплыл образ злого брата. Юн Ги заплакал. Джун Хо ненавидел его чуть ли не с самого рождения. Но бить начал только около года назад. Родители не знали об этом, потому что Мин врал им, говоря, что дрался с кем-то из уличных. Сам же старший, естественно, ни намёка на правду не давал. Никто из прислуги ещё ни разу не заставал их в драке. А если бы и увидели, Джун Хо наверняка бы заставил их молчать. Юн Ги держал всё это в себе, из-за чего было в разы труднее. К тому же, учитывая, что мальчику было так мало лет. Начался дождь. Юн Ги заставил себя подняться на ноги, которые еле его держали, и побрёл в сторону заброшенного дома, который заметил чуть ранее, чтобы укрыться от небесной воды. Мальчику повезло, дверь в дом был не заперта. Точнее, её вообще не было. Но Мин замешкался. Стоило ли? Всё-таки, старые дома опасны. Может обвалиться потолок. Или проломиться пол. Тогда снаружи, будто по сигналу, прогремел страшный гром. Юн Ги пулей влетел внутрь. Старые половицы, кое-где уже начавшие гнить, неприятно скрипели под ногами, пыльный воздух щекотал ноздри. Юн Ги с любопытством разглядывал покрывшуюся толстым слоем пыли комнату, кружа у книжных полок и других предметов мебели. Здесь было очень интересно. Пахло неизвестностью, которая тут же вскружила Юн Ги голову. Упавшее настроение медленно, но верно поднималось. Завидев большую пружинистую кровать, Мин решил устроить себе батут, благодаря чему немного развеселился. Вскоре Юн Ги надоело, поэтому он решил осмотреть другие комнаты. Мальчик не задерживался в них надолго, лишь пробегался мимолётным взглядом, так как в них не было ничего интересного. Побывав по всех местах первого этажа, Юн Ги решил забраться на второй, о существовании которого вспомнил, лишь когда наткнулся на лестницу. Она была полуразваленной и шаткой, поэтому Мину пришлось хорошенько попотеть, чтобы оказаться на желаемом этаже. Здесь было намного просторнее, чем внизу, хотя не менее грязно. Большие окна были завешаны драповыми занавесками цвета спелой черешни, которые Юн Ги поспешил одёрнуть, чтобы осветить комнату. Но после этого действия поднялась тонна пыли, из-за чего мальчик очень долго чихал. Так как погода снаружи была пасмурная, к тому же, шёл страшный ливень вперемешку с грозой, сильно светлее не стало. Но всё же лучше, чем до этого. Первое, что бросилось в глаза – старое, захламлённое посторонними предметами чёрное пианино. Юн Ги почувствовал, как внутри него что-то с трепетом перевернулось. Передвигая дрожащими от непонятного волнения ногами, мальчик подошёл к инструменту. Он долго не решался прикоснуться, будто боялся, что тот развалится или окажется миражом. И всё же, спустя несколько секунд, Юн Ги осмелился поднять крышку, оголяя ровный ряд белоснежных «зубов». Дрожащая рука сама потянулась к инструменту, нажимая на клавиши. Пианино, пробудившись от многолетнего сна, радостно отозвалось. Мин не сдержал восхищённый вздох. Волнение, сковавшее тело, спало, позволяя мальчику свободно двигаться. Юн Ги сел на стульчик, даже не стряхивая пыли, и начал беспрестанно водить руками по клавишам. Несмотря на то, что получалась какая-то какофония, ему очень нравилось. Сердце радостно затрепетало, внутри разлилось приятное тепло. На лице расцвела счастливая улыбка. Мысль о том, что ему стоило не рождаться, с визгом улетучилась. В тот момент Юн Ги осознал смысл своего существования. Понял, зачем появился на этом свете. Несомненно, лишь для того, чтобы играть на пианино. Это его неизбежная судьба, против воли которой он не имеет права идти. Окрылённый счастьем, Юн Ги всю ночь практиковался играть. Когда же устал, домой не пошёл, завалившись спать на диване, что стоял в этой же комнате.

* * * *

Юн Ги проснулся от того, что кто-то расталкивал его за плечо. Мальчик подскочил на ноги, как ужаленный, но тут же упал. Несколько часов сна в неправильном положении дали о себе знать – почти всё тело затекло. -Юн Ги-а! Мин даже не успел посмотреть, кто нарушил его сон, как оказался в крепких объятиях. -Мама? – удивлённо спросил брюнет, продрав зенки. –Что ты тут делаешь? -Дурак! – женщина легонько ударила его по спине. –Это я у тебя должна спрашивать. -Прости… - тихо извинился Юн Ги. –Я случайно… -Ты снова дрался? – заметив, что у сына разбита губа, на которой запеклась тонкой корочкой кровь, госпожа Мин ещё сильнее заволновалась. –Юн Ги-а, скажи мне, кто эти мальчики, которые тебя бьют, и мы сделаем так, чтобы они больше к тебе не лезли. -Всё хорошо. – помотал головой Юн Ги и отстранился. –Я сам виноват. -Но, Юн Ги-а, что ты тут забыл? – растерянно задала вопрос мама. Сын послушно объяснил, как он здесь оказался, конечно же, утаив про их драку с Джун Хо. -Мама! – Юн Ги ярко улыбнулся и подошёл к пианино. –Смотри! Классно, правда? Я хочу научиться играть на пианино! Госпожа закрыла глаза и глубоко вздохнула, прогоняя ком, застрявший в груди. Ведь она не спала всю ночь, потому что искала сына. К тому же, в одиночку. Да, она с лёгкостью могла бы попросить об этом прислугу или же позвонить в полицию, но не сделала так, потому что боялась, что те доложат мужу. А этого хотелось меньше всего. Их отношения и так оставляли желать лучшего. Поэтому ей пришлось самой шастать по городу и искать Юн Ги. -Ну-ка, посмотрим. – женщина встала рядом с сыном и провела пальцами по клавишам, сыграв какую-то мелодию, и нежно улыбнулась. –Совсем как новенькое звучит. -Мама, ты умеешь играть на пианино? – восхищённо посмотрел на неё Юн Ги. –А меня научишь? -Конечно. – кивнула госпожа Мин. –Только потом, хорошо? Сначала домой. -Хорошо. – легко согласился мальчик.

* * * *

7 лет -Мне так нравится, мама, так нравится! – звонко рассмеялся Юн Ги, касаясь пальцами клавиш. Госпожа Мин улыбнулась, привлекая сына к груди, который тут же ответил объятиями. Она была очень рада. Потому что Юн Ги, до этого казавшийся несчастным ребёнком, буквально расцвёл. Его глаза сверкали, стоило только заговорить о пианино. А уж если он садился за инструмент, его было невозможно от него оттащить. Мальчик светился изнутри, постоянно смеялся и улыбался. И очень расстраивался, когда приходилось расставаться с любимым пианино. Мама не стала нанимать профессиональных репетиторов, сама став учителем, причём прекраснейшим. Юн Ги учился быстро, жадно уча ноты, которые приносила госпожа Мин. У него была прекрасная память и музыкальный слух, поэтому никаких проблем с обучением не было. Они проводили много времени вместе, что было очень редким явлением раньше. Когда госпожа Мин не могла с ним позаниматься, Юн Ги просто повторял прошлые уроки. Джун Хо, как ни странно, стал относиться к младшему лучше. По крайней мере, больше не бил и не обзывал. Лишь иногда Юн Ги сталкивался с его презрительным взглядом. Но теперь мальчику было абсолютно всё равно. Потому что у него было пианино.

* * * *

8 лет Юн Ги непонимающе смотрел на маму, рядом с которой, наперевес со странной чёрной штукой, стояла незнакомая девочка. -Её зовут Сохи. – женщина тепло улыбнулась, взглянув на брюнетку. –Ким Сохи. Девочка слабо кивнула в знак приветствия, застенчиво спрятав взгляд под пушистыми ресницами. -Она тоже занимается музыкой. – объяснила госпожа Мин. –Играет на гитаре. -Правда? – восхищённо воскликнул Юн Ги и посмотрел на Сохи. –Покажешь? -Д-да. – растерянно ответила Ким и добавила тише. –Если ты правда хочешь. -Конечно, хочу. – засмеялся мальчик. –Иначе бы не просил. С тех пор они стали чаще видеться и отлично подружились. Через девять лет стали парой.

* * * *

18 лет В палату вошёл Джун Хо. Вид у него был напряжённый, а кожа бледная. Юн Ги насторожился. -Хён, что-то не так? – спросил Мин. -Юн Ги, у тебя рак.

* * * *

19 лет За окном громыхала гроза. Юн Ги невпопад нажимал на клавиши, которые с болезненным стоном отзывались, что-то кричал, а потом, встав, толкнул пианино так сильно, что то с грохотом упало. Парень метнулся к столу, с которого всё смёл, пнул ни в чём не повинный стул, отлетевший к стене, сдёрнул с окон занавески. Снова закричал. С того момента он начал ненавидеть врачей. Они не спасли его. Не помогли. Он умрёт.

* * * *

-Постой, Юн Ги-а, а как же выступление? – Сохи схватила парня за руку, призывая его остановиться. –Ты же мечтал об этом с самого детства! -Отвали. –холодно посмотрел на неё Юн Ги и закричал. –Мне плевать, ясно? Плевать! Я больше никогда не буду играть! Так что не лезь! Мин сбросил её ладонь и быстро зашагал прочь. -Юн Ги… - Сохи осталась стоять на месте, растерянно провожая его взглядом. Юн Ги слишком сильно любил музыку, чтобы вот так просто всё бросить. И Ким это прекрасно знала. Она чувствовала, что у него случилось что-то серьёзное. Видела боль в его глазах.

* * * *

20 лет -Юн Ги, с какого чёрта!? – Джун Хо схватил брата за воротник. –Ты же обещал! -Ничего не знаю. – нагло ухмыльнулся Юн Ги, смотря тому прямо в глаза. -Ублюдок! – старший хотел ударить его, но Мин ловко увернулся, за долю секунды освободившись из хватки. –Чёртов лицемер! -Не тебе об этом говорить, хён. – чуть склонив голову, усмехнулся Юн Ги. Он обещал, клялся, что совершенно не заинтересован в компании. Заверял Джун Хо, что ни за что на свете не пойдёт на поводу у отца, став наследником. Но нарушил своё слово. -Сидел бы за своим пианино, музыкантишка несчастный! – в сердцах воскликнул Джун Хо. –Но нет, тебе надо всё у меня отобрать! Ненасытный вор. -А ты не жадничай, хён. – приторно произнёс парень, улыбнувшись. -Ублюдок! – Джун Хо всё же удалось заехать ему по скуле. –Ты ещё пожалеешь! С этими словами шатен зло сплюнул и ушёл из комнаты, громко хлопнув дверью. -Истеричка. – засмеялся Юн Ги, хотя его глаза блестели от слёз. Он не специально. Он не хотел. Просто не было другого выхода. Юн Ги бросил игру на пианино. И теперь его жизнь потеряла всякий смысл. Время стало тянуться невыносимо медленно, словно резина. Это сводило парня с ума. Ему нужно было как-то убить время. Найти какую-то цель. И тогда Мин решил согласиться стать наследником. За работой время пролетало незаметно, и ненужным мыслям было просто некогда лезть в голову. К тому же, парень хотел раскрутить компанию как можно лучше, чтобы после смерти переписать на брата. Да, Джун Хо ненавидел младшего, но это не мешало Юн Ги любить его.

* * * *

21 год Всё шло по плану. Юн Ги перегружал себя работой, ныряя в неё с головой, и на время забывал о том, что бросил мечту, что осталось жить около двух лет. Но стоило столкнуться со своим взглядом в зеркале, как запертые чувства вырывались наружу, вспарывая всё внутри. Парень осознавал, что поступает неправильно. Знал, что пошёл не той дорогой. Прекрасно понимал, что несчастлив. И в такие моменты ему хотелось сесть за пианино и играть, не переставая, сутками. Как же было больно сдерживать себя. Юн Ги порвал с музыкой, потому что хотел, чтобы в этом мире было как можно меньше вещей, которые ему дороги. Потому что, умирая, с ними будет очень больно расставаться. А он не хотел боли. Её и так было слишком много. Парень наивно верил, что ему удастся взрастить в себе равнодушие и даже ненависть к музыке. Но было ли это на самом деле так? Поначалу Юн Ги казалось, что это так. Но стоило попасться на глаза пианино, как его тут же переполняли бесконечное чувство вины к брошенному инструменту и безграничная любовь к музыке. Было очень сложно потом снова всё это запечатывать. Но надо было. Он пытался порвать со всеми друзьями. Но тщетно. Те просто в наглую его не отпускали. Тогда Юн Ги решил, что просто сбежит. За несколько месяцев до смерти.

* * * *

22 года И вроде бы было уже всё равно. Удалось стать полностью равнодушным. Стало и правда на всё наплевать. Юн Ги перестало волновать что-либо, помимо компании. И ему это нравилось. Ведь этого он и желал. Но нет, надо же ему было встретить её. Заглянуть в эти грёбанные несчастные глаза и не суметь выбраться обратно. Увидеть там себя. Обязательно надо было помочь. Забрать к себе. Заботиться о ней и лелеять. Привязаться. Из-за неё Юн Ги снова стал чувствовать. Проснулись эмоции, которые насильно усыпили. То, чего так не хотел парень. Поначалу он не обращал на это внимания. Подался человеческой слабине. Захотел почувствовать себя живым и счастливым. Подумал, что это не так уж и плохо. Решил позволить себе на какое-то время быть таким. Но потом понял, что не в силах это остановить. Тогда-то всё и пошло по новой. И Юн Ги снова убежал.

* * * *

Настоящее Юн Ги «Я больше ничего не чувствую к ней. Мне всё равно на неё и вообще на всё, что с ней связано. Меня не волнуют ни её страхи, ни душевные шрамы, которые время от времени оживают кровоточащими ранами, ни её ночные кошмары, не позволяющие спать по ночам, ни её проблемы, ни сердечные переживания. Мне больше неинтересно слушать её, когда она рассказывает об очередной книге, которую вспомнила, или вообще просто разговаривает. Это лишь раздражает и вызывает желание заткнуть ей рот и вытолкнуть из машины прямо на проезжую часть. Моё сердце не трепещет, когда я смотрю в её наивные глаза с печальными искорками, не радуюсь, когда вижу её искреннюю белозубую улыбку или слышу звонкий смех. Меня больше не трогает её искренность и чуткая, словно гитарная струна, душа. Мне плевать на её физическое и моральное состояния. Мне не больно, когда чувствует боль она. Я не хочу понимать её и принимать такой, какая она есть. Теперь она волнует меня не больше, чем новость Хосока о том, что он снова потерял свой второй носок. Сейчас она вызывает лишь раздражение, злость, неприязнь, отвращение, ненависть. Да. Я ненавижу её. Ненавижу. Она для меня никто. Ничто. Пустое место. Очередной человек, который исчезнет из моей жизни.» Сколько бы не перечитывал эти строчки, записанные мной же на листке, совершенно не получалось внушить себе их суть. Я тут же начал ругать себя за эту очередную глупую попытку. Потому что это было не только чертовски глупо, но и бессмысленно. Я просто не мог. Не мог ненавидеть её. Не мог думать о ней плохо, при этом не чувствуя кори. Не мог не смотреть на неё, пусть мне было больно сталкиваться с её таким проницательным и грустным взглядом, в котором было столько сочувствия и искреннего желания помочь, что сердце в очередной раз щемило. Не мог не волноваться за неё, не мог не бояться, не напрягаться, когда она в очередной раз уходила в себя, и её взгляд становился таким пустым. Не мог быть равнодушным рядом с ней, хотя старательно делал вид, что это так. Так же, как и она, не спал по ночам, разрываясь от желания прийти к ней, чтобы обнять, утешить и дать понять, что она не одна. Я хочу обнимать её часами, нет, сутками. Лишь бы чувствовать её тепло, слышать тихое, слегка неровное от смущения дыхание. Хочу гладить ладонью по шёлковым волосам и говорить о том, как сильно я её люблю. Я не хочу отпускать её. Я жутко ревную, когда вижу, что она разговаривает с другими мужчинами, меня бесит даже то, что они дышат с ней одним воздухом, делят с ней одну планету. Меня раздражает, когда она пытается одеться красиво. Не потому, что не получается, а из-за того, что она становится настолько ослепительной, что хочется закутать её в одеяло и спрятать в шкафу, лишь бы никто не пялился на неё, кроме меня. Потому что она только моя. Бесит, когда она милашничает с ребятами, несмотря на то, что они мои друзья. Бесит, когда она их обнимает. Бесит, когда она слишком долго с ними разговаривает. Даже когда просто здоровается, бесит. Бесит, что слишком дружелюбная со всеми. Бесит, что слишком мягкая и добрая. Бесит, что она всем нравится. Бесит, что она всегда старается всех понять и всем помочь. Бесит, что сама не просит о помощи. Бесит, что постоянно болтает, но одновременно умудряется умалчивать о самом главном, самом болезненном. Бесит, что так легко умеет прощать. Бесит её верность. Бесит её чувствительность и ранимость. Бесит, что доверчивая и наивная. Бесит, что сильно привязывается к людям. Бесит, что она грустная. Бесит, что не спит по ночам. Бесит, что она так трепетно относиться к Хосоку, несмотря на то, что он поступил как последний кретин. Бесит, что постоянно носиться с Чонгуком. Бесит, что слишком много внимания уделяет Чимину. Бесит, что всё время внимательно слушает Тэхёна. Бесит, что слишком много разговаривает с Джином. Бесит, что постоянно успокаивает Намджуна, когда тот снова что-то сломает или у него случаются какие-то другие неприятности. Бесит, что она их так любит. Бесит, что считает их чуть ли не своей семьёй. Бесит, что она терпит меня. Бесит, что всё время пытается разговорить. Бесит, что хорошо относится ко мне. Бесит, что видит мою маску. Бесит, что любит меня. Бесит, что я люблю её. Я обвёл взглядом упакованные вещи и вздохнул. -Юн Ги? – послышался сзади меня удивлённый голос Ли Ён. Автор Юн Ги обернулся, удивившись не меньше девушки. Её не должно было быть дома. Что она тут делает? Джин отпустил раньше положенного? -А… - Сон растерянно оглядела багаж парня. –Что это всё? Мин был не готов. Она застала его врасплох. Юн Ги вернулся сюда, чтобы забрать вещи. И хотел сделать это по-тихому, чтобы после беспрепятственно уйти, не натыкаясь на неё. -Я улетаю в Америку. – каменным голосом ответил брюнет. -Зачем? – удивлённо спросила Ли Ён. –И насколько? -Я уезжаю туда жить. – на лице парня не отразилось ни единой эмоции. -Ч-что? – растерялась Сон. –Ж-жить? Юн Ги промолчал. -То есть, насовсем? – дрогнувшим голосом переспросила девушка. Пусть и задала вопрос, Ли Ён знала ответ. Сердце будто придавило булыжником. Дышать стало тяжело. Голова закружилась. В глазах всё помутнело. Единственное, что она отчётливо видела – равнодушный взгляд Юн Ги, протыкающий её насквозь. Внутри всё сжалось, заскулило и что-то лопнуло, закровоточив. -Пожалуйста, не надо. – еле выдавила из себя вместе со слезами Ли Ён. –Не улетай. Юн Ги продолжал молчать, пытая её взглядом. -Не нужно. – замотала головой Сон, уже захлёбываясь слезами. –Пожалуйста, я всё сделаю, только не оставляй меня. -До следующей весны можешь жить тут. – бесстрастно произнёс Юн Ги. –Всё проплачено вперёд, так что не волнуйся на этот счёт. -Но я не хочу. – возразила Ли Ён. –Я хочу с тобой! -Я улетаю в другую страну. – холодно проговорил Мин. -Тогда просто полечу с тобой!- воскликнула Сон. -Нет, ты останешься здесь! – раздражённо рявкнул Юн Ги. Ли Ён вздрогнула от неожиданности. -Не решай за меня. – тихо, но решительно произнесла блондинка. -Ты должна мне. – неприятно усмехнулся Юн Ги. –Если бы не я, ты бы уже умерла с голоду. В худшем случае, из тебя просто сделали бы ночную бабочку. Так что слушай, что я тебе говорю. -Юн Ги, что ты… - его слова были покруче любой пощёчины, заставляя девушку растерянно отступать назад. -Замолчи! – закричал брюнет. –Думала, между нами что-то есть? Ха, как глупо. Я не питаю к тебе совершенно никаких чувств. Поэтому хватит! Хватит уже ко мне лезть! -Юн Ги… -Я помог тебе просто из жалости, ясно? – в его глазах вспыхнули безумные огоньки. –Я не тот, за кого ты меня принимаешь. Ты меня совершенно не знаешь. -Юн Ги, я… - она растерянно заморгала. –О чём ты… -Хватит! – воскликнул Юн Ги. –Ты всё прекрасно понимаешь! Я всё сказал. Прощай. Но Ли Ён не дала ему уйти, вцепившись в его руку. -Не уходи. – осипшим голосом произнесла Ли Ён. –Пожалуйста. -Отпусти. – приказал Юн Ги. -П-пожалуйста… -Сказал же, отцепись! – Мин резко крутанулся, высвободив руку. Ли Ён, не устояв на ногах, упала. Юн Ги, схватив вещи, быстро покинул дом. Сон хотела было броситься за ним, но не смогла встать. Тело слишком сильно тряслось, чтобы совершить хоть какое-то движение. Её будто парализовало. Сердце также остановилось, обливаясь жгучей кровью. -Не оставляй меня... – прошептала Ли Ён, сжимая кулаки. –Пожалуйста… Юн Ги… Юн Ги ехал на полной скорости, подрезая соседние машины, и едва ли видел дорогу из-за мешающей пелены слёз. Боль разрывала грудь, заставляя его буквально задыхаться. Парень сжимал руль так сильно, что пальцы начали болеть. Он понял, что самый худший день в его жизни – сегодня, а не тот, когда ему сообщили о неудачной операции. И даже боль от расставания с пианино была несравнима с болью от расставания c Ли Ён. Она первый человек в его жизни, которого он так сильно полюбил. И, кажется, единственная, кому Мин причинил столько боли. Захотелось умереть прямо сейчас. Просто взять и съехать с дороги, врезавшись в столб. Его и без того дерьмовая жизнь стала слишком невыносимой.